Архив публикаций за декабрь 2025

...Наконец, словно вспомнив, где находится, он поднял голову, обвёл уважаемое собрание потеплевшим взглядом и, махнув рукой, сообщил:

– А всё равно она нам не пригодилась.

– Жена? – испуганно встрепенулись коллеги, не смея и в мысли впустить то, что́ собирался сказать кандидат.

– Нет, бутылка, – просто ответил он.

Эта простота была сродни деловитости палача, выписывающего семье повешенного счёт за израсходованную верёвку, амортизацию виселицы и зарплату, включая имперский сбор и налог на добавленную стоимость.

В зале воцарилась напряжённая тишина, по которой кандидат в председатели общества безошибочно чувствовал, что теперь уже без толковых объяснений ему отсюда не выбраться. Во всяком случае, живым. Он старался сохранить тон спокойной деловитости, но это удавалось всё хуже.

– А инструмента не взяли. Открыть было нечем. Так, покрутили её в руках, покрутили – да и назад в рюкзак засунули.

Реакция зала напомнила рёв начинающегося камнепада, случившегося однажды на Военно-Грузинской дороге. Треск отламываемых подлокотников нарастал, как звук камней, катящихся по почти вертикальным склонам. Рассказчик понял, что не прими он экстренных мер – и эта лавина сметёт и его, и клуб, и чёрт его знает что ещё.

– Ну-ну! – успокаивающе поднял он обе руки. – Ну, пошутил. Пошутил. Открыли мы бутылку. Конечно же, открыли.

Услышав, едва ли не впервые за выступление этого чудика, то, что вполне укладывалось в их головы, закалённые частыми ночёвками у затухающих костров, они доброжелательно заулыбались, а некоторые, молодые и не очень предусмотрительные, даже попытались вновь приделать к креслам отломанные подлокотники.

– Вы-ыпили! – прошёл по залу добродушный шумок, полный дружеского сочувствия и взаимопонимания.

Но рассказчик не зря носил гордое звание охотника, охотившегося, как выяснилось позже, преимущественно на крупную дичь, как то: медведей, кабанов, рысей и даже одного леопарда. Не теряя самообладания, он продолжил рассказ...

Свои произведения для этого выпуска рубрики «Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь!» предоставил Олег Скрынник

Только годы летят, только годы... Как будто вчера публиковал восьмой Кукан, и вот с муками на свет явился девятый. Всего-то проскочило три года! Раньше на подобный по объёму текст уходил год. Пополнение жидкое, всё меньше адекватных авторов в НЛ, как, впрочем, и сумасшедших. Именно они дают прибыток в коллекцию, серая масса плодит серенькие химеры, без искры, без жемчужин. Мои предсказания по поводу клинического состояния литературного процесса сбываются. Увы, но со статистикой не поспоришь. Будет ли десятый Кукан в этих обстоятельствах – большой вопрос... Так что налетай – подешевело, а то вдруг уже не будет! Граждан без чувства юмора и мимических морщин вокруг глаз прошу не трогать данный текст глазами. Авось ещё встренемся...

...Юрий Викторович перекладывал листы с мелким текстом из нутра толстой папки на свободную площадь стола. Лицом вниз. Глазами проводил по диагонали. Не вчитывался. Делал вид, что знакомится с документами. Время выигрывал для понимания своих намерений… чувств… для томления кулинарного. Съесть его? Разжевать, проглотить? Нет. Сначала успокоиться стоит.

Что же вспыхнуло? Отчего острота перца царапнула его гортань? Почему участился пульс? Так. Подышим. Транквилизируемся. Юра держал на лице гримасу невозмутимости...

Иногда судьба преподносит нам подарки, которых от неё совсем не ждёшь. Но они никогда не бывают просто так. Получил подарок – будь готов отдать что-то взамен.

Однажды мне пришлось работать над новогодней статьёй, посвящённой Люсьену Оливье, человеку, чьё имя носит самый известный новогодний салат. Но поскольку о самом Оливье, как мне тогда казалось, было уже всё сказано, я решила поговорить о его могиле. Благо что место его захоронения находится на Введенском кладбище, в двух шагах от офиса.

Знала ли я тогда, к чему приведёт меня эта тема? Разумеется, нет!..

...Три военных романа на одну и ту же тему. Первый создан писателем, человеком с военным опытом, но к данной теме, к отражённой в книге конкретной войне, отношения не имевшим. Второй написан самым непосредственным участником событий, не имевшим ранее писательского опыта, овладевавшим им по ходу создания книги. Третий – профессиональный писатель, не имевший не только военного опыта, но даже в армии, насколько нам известно, не служивший, зато общавшийся когда-то с родственником, боевым портартурцем. Три романа и три разных впечатления от их прочтения.

Логика последовательного представления читателю нескольких книг, связанных одной темой, поневоле конкурирующих друг с другом, требует назвать победителя среди них. Дескать, вот этот роман будет получше, а другие… нет, не хуже, не слабее, они просто чуточку другие...

Беседу ведёт Вера Круглова

Своим девизом режиссёр Николай Акелькин считает слова Уильяма Сомерсета Моэма «Ясно, просто, благозвучно», сказанные в книге «Подводя итоги». И хотя сам Николай находится в расцвете своего творчества, следовать этому принципу он стремится и на экране, и в жизни за кадром. В 2024 году состоялась премьера полнометражной картины Н. Акелькина «Федя. Народный футболист», но на первом успехе Николай Петрович останавливаться не планирует. О его творческих замыслах – наш разговор.

...В земледелии к середине шестидесятых внедрили личный подряд, когда ты на одном поле вспашешь, разборонишь, посеешь, прокультивируешь, внесёшь удобрения и соберёшь урожай, и всё зависит исключительно от тебя, от твоей любви к земле, к работе, от смётки и дисциплины. Бывало, после работы Костя долго вглядывался в сошники культиватора, покуривая, потом приделывал к каждому какие-то железки, утром пробовал, снова смотрел, и вот результат: Костя получил небывалый урожай свёклы! Узнали в районе, потом в области... Беда! (В деревне «беда!» говорили, когда жизнь выбивалась из обычного течения). Надо было делать телепередачу о победителе социалистического соревнования Косте Колмогорове...

...Вениамину было шестьдесят восемь лет. Он думал, что это не очень много, с удовлетворением отмечая отсутствие серьёзных недугов. Но после случившегося весной развода Вениамин остался один, и с тех пор ему некому было пожелать спокойной ночи и доброго утра. Это новое обстоятельство в его жизни довольно скоро повлияло на самочувствие. Сначала он ощущал лишь непривычный дискомфорт из-за невозможности поговорить с кем-нибудь по вечерам. Но с каждой неделей одиночества потребность в общении возникала всё чаще, пока не превратилась в навязчивую идею. Осознание того, что одиночество может быть невыносимым, обескуражило Вениамина. Он понял, что нажил себе болезненную проблему, совершенно не представляя, как подступиться к её решению.

Но даже после осознания проблемы Вениамин всё ещё надеялся, что привыкнет к обрушившемуся на него безмолвию. Ему казалось, что книги, интернет, сочинительство в своё удовольствие, звонки знакомым, долгие пешие прогулки и хозяйственные дела смогут заполнить образовавшуюся пустоту. Но после весны закончилось лето, и ничто не изменилось: он лишь ощущал всё большую тяжесть изоляции и мучительное, тщетное стремление к общению...

...Друзья какое-то время молча курили на кухне.

– Почему природа человека такова, что он ищет конкурентов, как ты Пупкову сказал… Будь то неведомые разумные силы в далёком космосе или близкие к нам марсианские вампиры, питающиеся человеческой кровью? Или, создавая синтетические организмы с мозгами, превосходящими человеческие, как в той лаборатории «Генезис», о которой ты мне рассказывал… Это не просто жажда приключений или научный зуд, это не стремление к наживе любой ценой… Нет – это глубинный инстинкт, выкованный эволюцией, но искажённый нашим разумом! Я называю это «Синдромом Прометея с обратным знаком»: мы не крадём огонь у богов, а сами становимся богами, чтобы создать соперников, которые нас превзойдут!

– Зачем? – спросил Лосев.

– Ну, представь: миллионы лет назад наши предки были примитивными существами, борющимися за выживание в джунглях и саваннах. Опасность была повсюду – хищники, враждебные племена, беспощадная стихия! Эволюция награждала тех, кто побеждал, но не тех, кто был одинок. Мы выжили благодаря всем этим великим трудностям: они заставляли нас эволюционировать, изобретать, объединяться… Но в эпоху разума эта конкуренция переродилась в соперничество между народами. Но этого мало! Почему мы ищем конкурентов в космосе? Потому что планета стала тесной для человека – мы победили всех. Враги человека на Земле обмельчали, и теперь нам нужен «Великий Соперник», чтобы оправдать наше существование, наполнить его смыслом! Ослеплённые успехами люди обратили взгляды на звёзды, мечтая не о контакте, конечно, – о новой битве! Это не прогресс, а инстинкт: человек как паук в паутине, плетущий сеть, чтобы поймать более сильного. Мы ищем тех, кто нас поработит или уничтожит, говоришь ты? Пусть попробуют! Только без этого люди чувствуют пустоту – одиночество абсолютного доминирования. Вспомните Дарвина: выживает не сильнейший, а тот, кто лучше адаптируется к конкуренции. Но мы, Homo sapiens, адаптируемся, создавая её искусственно...

Лосев смотрел на друга столь изумлёнными глазами, что Янков рассмеялся.

– Тебе хотят предложить должность главного инженера проекта… Отказываться глупо, Мстислав… Ты лучше меня знаешь – они умеют быть убедительными…

Учитель закона божьего пал. В прямом и переносном смысле – свалился в грязную лужу за домом, пережив перед этим мучительный внутренний бунт.

Олег Ильич много знал, очень много: кто виноват в грехе Адама (Ева, конечно!); за что Каин убил Авеля; кто такая блудница Раав; почему Христос пришёл в мир бездомным нищим, а не императором. И много ещё чего знал бывший школьный учитель истории Шилов, которого пригласили на пенсии поработать в церковной воскресной школе. От многих знаний большие печали. И это знал Шилов, любивший долгими вечерами перечитывать соломоновы мудрости. А ещё он цитировал по памяти тринадцатую главу послания апостола Павла о любви, слушал в аудиоформате классическую русскую литературу и сам иногда творил. Издал две брошюрки рассказов из новейшей истории, поймал за хвост мимолётную славу, потом долго болел, переживая расставание с любимой женщиной, пил не запойно, но основательно, чтобы через алкогольное забвение изгнать из памяти счастливые мгновения семейной жизни. Не получилось.

А вчера пал.

Наверное, раз сто я в уме проигрывал, как это будет и что я скажу, но всё равно волновался так, что зубы стучали. Очень хотелось уйти. Я представил себе, как спущусь с лестницы, выйду на шумную, солнечную улицу, наберу побольше воздуха, выдохну и выкину весь план из головы, а ребятам совру, что такая там не живёт. Но всё-таки позвонил. За дверью послышались шаги, и снова я едва удержался, чтобы не убежать, но она уже открыла дверь. Я хорошо изучил её фотографию пятнадцатилетней давности, но в жизни она оказалась мало похожа, так что я с трудом её узнал. И всё-таки это она. Сухонькая, в летах, но молодящаяся. Меньше ростом, чем я ожидал. Некрасивая, с редкими волосами. Она явно собиралась куда-то выйти, посмотрела на меня снизу вверх. В глазах – удивление и тревога:

– Тебе чего, мальчик?

– Людмила Николаевна? Титова?.. – в горле у меня вдруг пересохло, и голос дрожал. Но это как раз было к месту.

Она кивнула.

– Вы в девяносто четвёртом году лежали в роддоме номер три на Чернышевского?

– Да, лежала… – она вдруг неприятно поджала губы: – А в чём, собственно, дело?

– А ребёнок?

Она долго молчала, и на лице её было уже не удивление, а испуг напополам с раздражением, но потом с трудом выговорила:

– А ребёнок умер… – Потом словно опомнилась и почти крикнула: – По какому праву?! Чего тебе надо? Ты кто такой?

– Так это был я…