Порт-Артур, портартурцы и их Судный день. Рецензия на троих

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за декабрь 2025:

 

На чтение потребуется 27 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Уже не первое столетие как читателей, так и литературоведов занимает вопрос: кто убедительнее даёт описание важного исторического события – его непосредственный участник, пусть он и не бог весть какой чародей пера, или же именно чародей, пусть он и не являлся непосредственным участником событий. Проще говоря: не видевший события талантливый писатель или простой человек, зато видевший всё своими глазами – кто из них больше годится для этого? И вообще, так ли уж обязательно художнику видеть происходящее, чтобы впоследствии творчески воспроизвести его?.. Убедительного ответа на этот вопрос, по-видимому, не существует.

Француз Анри Бейль, известный нам как писатель Стендаль, был военным офицером, участвовал практически во всех наполеоновских войнах, видел своими глазами Бородино и Ватерлоо, но военной темы в своих произведениях касался очень мало, а сражение при Ватерлоо описал весьма бледно. Во всяком случае, читатель, следующий за героем романа Фабрицио дель Донго и видящий происходящее его глазами, внятного представления об этом грандиозном сражении не получает. Другой военный офицер, не побывавший при Бородине, поскольку его не было тогда ещё на свете, дал нам такую картину той битвы, что читаешь, и кажется, будто сам находишься там, рядом с Пьером Безуховым, видишь всё панорамно и выпукло. А уж «Севастопольские рассказы» тот офицер, самолично сражавшийся в Севастополе, написал так, что берёт оторопь и местами морозец по коже прохватывает от почти осязаемой смертельной опасности. Допустим, это разница в масштабах дарований. Но Стендаль – хрестоматийный классик, как и Лев Толстой. Прибавим, что Толстой ценил Стендаля и хвалил его романы.

Затронув Крымскую войну и Севастополь, упомянем здесь писателя Сергея Сергеева, запомнившегося читателю как писатель Сергеев-Ценский. Его «Севастопольская страда», вне всякого сомнения, ценнейший литературный памятник той войне. Не сказать, что шедевр именно в литературном отношении, но – эпопея в трёх томах, подробнейшее описание событий, нигде против истины не погрешившее. В каком-то смысле даже пособие для широкого читателя, интересующегося тем, как всё это было в жизни. Между тем С. Н. Сергеев в обороне Севастополя участия не принимал по той же причине, по какой Л. Н. Толстой не принимал участия в войне 1812 года: его тогда ещё на свете не было. Зато он принимал участие в Русско-японской войне 1904–1905 гг., был боевым офицером, а это много значит, если ты взялся писать о войне, пусть не о той, в которой участвовал.

Затронув войну Русско-японскую, невозможно не вспомнить другой внушительный памятник литературы батально-исторического жанра. Речь, конечно, о романе «Цусима», про который один неравнодушный читатель заявил, что он «написан кровью», и это не преувеличение, потому что писал его не просто очевидец, но участник самый непосредственный. Алексей Новиков (затем он – Новиков-Прибой) не только не был писателем, он не был даже офицером, как были офицерами Анри Бейль, Л. Н. Толстой, С. Н. Сергеев, каждый в своё время. Но он не был и рядовым палубным матросом, которые в большинстве были неграмотными или полуграмотными, он был из числа морских унтер-офицеров, притом вполне грамотным. Рука его потянулась к писательству именно под впечатлением войны, точнее, морского сражения, в котором ему привелось участвовать. «Цусима» – роман тяжёлый и безжалостный, фактически документальный, но написанный так, что воспринимается как высокохудожественный. Сделавшись впоследствии официальным советским писателем, Новиков-Прибой ничего похожего по уровню и содержанию не создал.

Ещё один пример значительного военного события и затем отражения его в художественной литературе. Александр Попов, известный нам как советский писатель А. С. Серафимович, через несколько лет после окончания Гражданской войны создал роман «Железный поток», ставший классикой советской литературы, удостоенный множества разных премий, введённый в те времена даже в школьную программу. Роман действительно хорош, написан он в середине 20-х годов, когда ещё было можно писать открыто, не заботясь о том, пропустят или нет, разрешат к печати или не разрешат. Сюжетом взят один из драматических эпизодов Гражданской войны на юге страны – труднейший маршевый бросок Таманской армии, выход её из окружения по берегу Чёрного моря, притом что шли не только бойцы с оружием и всем снаряжением, но и семьи бойцов со своим скарбом и даже скотиной.

Художественная сила и достоверность изображения была такова, что после выхода книги многие бывшие бойцы, участники похода Таманской армии, пытались узнать в редакции, в каком именно отряде состоял Серафимович, был ли он командиром или же простым бойцом. Они не сомневались, что роман написан их бывшим товарищем, непосредственным участником похода. И были очень удивлены, узнав, что писатель никакого отношения к их армии не имел, а только использовал известные ему материалы, в том числе рассказы непосредственных участников. Прибавим лишь, что сегодня мы знаем и помним Серафимовича именно как автора «Железного потока», остальные же его произведения практически не вспоминаются.

О чём могут нам сказать, к какому выводу нас подведут эти примеры из литературы? Похоже, только к одному: был бы талант и увлечённость темой, а тогда и результат не замедлит явиться. Пусть не великое творение, но непременно добросовестное, содержательное, искреннее. Бывший наполеоновский офицер Анри Бейль, он же писатель Стендаль, военной темой в литературе увлечён, по-видимому, не был.

 

 

*   *   *

 

Спросите у кого угодно, знает ли он такого писателя – Александра Степанова, человек задумается, станет морщить лоб, копаться в памяти, постарается уточнить: это из новейших, популярных, или же из прошлых?.. Из прошлых, из прошлых, но не таких уж далёких. Ну, тогда, скорее всего, детский какой-нибудь, вроде Михалкова (Сергея) или Самуила Маршака. Нет, не из детских и не вроде Маршака. Так и не вспомнит человек и не догадается, в какую сторону смотреть.

Но если спросите читающего человека, знает ли он книгу «Порт-Артур», тут уж осечки не случится: как же, как же, знаю, помню, кажется, даже читал когда-то в юности. Солидная такая книга, толстая, с налёту и не одолеешь. Некоторые и не одолевали, отступались через сотню-другую страниц, откладывали, чтобы позже дочитать, да так и не дочитывали, забывали. Осуждать таких забывчивых читателей язык не повернётся, роман огромный, в двух томах, каждый на 35 условных печатных листов, не меньше чем в 600 страниц. Попробуй одолей такое, хоть с налёту, хоть с растяжкой. Правда, могут возразить: а «Война и мир», а «Тихий Дон», они тоже, что ли, неодолимы? На это можно лишь руками развести и пояснить, что не всякий романист – Лев Толстой, не всякий пишущий о войне – Шолохов. Нобелевскую премию так просто никому не дают.

«Порт-Артур» вышел первым изданием в 1940 году в Краснодаре, где жил тогда автор, вышел очень, надо сказать, удачно по времени. Уже шла Вторая мировая война, только что прошла Советско-Финская, где-то громыхала битва за Англию, и уже ясно ощущалось, что близится битва за Москву. А тут пожалуйста, большой роман как раз о войне. Сам автор, конечно, не мог знать, что там близится или не близится, он трудился над романом добрый пяток лет, просто так оно совпало.

Русско-японская война 1904–1905 гг. Историкам о ней известно всё, широкой нашей публике – не слишком много. Объяснение простое: война шла далеко от рубежей страны, а результат её для страны был нерадостным. Ни похвалиться было нечем, ни даже оправдаться. Если поискать оправдание, найдётся лишь одно: войну начали японцы, причём начали с нападения. Но историки же и признают, что война была на пороге, в скором её начале не сомневался никто (в точности как у нас в июне 1941 г.). Тем не менее, классическая русская беспечность, помноженная на бездарность военного российского руководства. В первые же минуты войны – не часы и дни, а именно минуты! – русский флот понёс существенный урон. Внезапность – мать многих успехов всех наших врагов, она же мачеха наших провалов.

Автор этих строк впервые прочёл «Порт-Артур» в юношеском возрасте, затем перечитал в зрелые годы. Впечатления тогда и сегодня, конечно, разнились, но не радикально. В детстве и юности всё для тебя ново, ещё нет жизненного и читательского опыта, тебе ещё не с чем сравнивать поступающие впечатления. В зрелые годы начинаешь видеть в книге огрехи, натяжки, конъюнктурные прогибы, видишь её художественные слабости, которых не замечал в свои ранние годы. И всё же полного разочарования не было.

Конечно, в литературном отношении это далеко не «Война и мир», да и мира в «Порт-Артуре» маловато, всё больше война или то, что имеет к ней какое-то отношение. Личности, как штатские, так и военные, населяют книгу в изобилии. Есть симпатичная девушка Варя, дочь генерала по фамилии Белый, есть её воздыхатель, ухажёр и почти уже жених прапорщик Звонарёв, положительный, как говорится, герой; есть колоритный здоровяк поручик Борейко, тоже симпатяга, смелый и умелый воин; есть нехорошая тётенька Вера Алексеевна, супруга нехорошего генерала Стесселя, сдавшего в конце романа Порт-Артур японцам, эта тётенька своим супругом-генералом вертела как хотела, она-то и надоумила его крепость сдать целёхонькой, чтобы свой дом сберечь и богатое своё имущество; есть много разных генералов и адмиралов – Фок, Алексеев, Кондратенко, Куропаткин, Макаров, Витгефт, Старк, Рейс, Смирнов… Любопытно, что упоминается в романе лейтенант Колчак, будущий адмирал и Верховный правитель России, упоминается исключительно в негативном ключе, нехорошим там он предстаёт перед читателем офицером, пьяницей, жестоким по отношению к матросам. Историки таких сведений о Колчаке не подтверждают, но по-другому охарактеризовать его в 1940 году писатель, по-видимому, не мог.

Лейтмотив всего романа, главная его идея: Порт-Артур был мощной хорошо подготовленной к осаде крепостью, он мог бы ещё долго сопротивляться, солдаты и офицеры низшего звена готовы были драться до последнего, и вообще вся русско-японская война могла бы иметь совсем другой исход, если бы не бездарные и своекорыстные генералы. Они больше пеклись о себе, о своих жёнах, домах, о своём имуществе. Терпеть лишения, а тем более гибнуть они решительно не желали, а вот сдаться на хороших условиях великодушному противнику были готовы. Что и сделали в конце концов к великому стыду и горю добросовестных русских воинов.

В целом такая концепция возражений не вызывает. Порт-Артур действительно мог ещё долго сопротивляться. Но исход всей войны, увы, был уже предрешён. Русскую армию и русский флот преследовали неудачи. Сухопутная армия вне пределов Порт-Артура, которая по замыслу должна была его разблокировать, только отступала и терпела поражение за поражением. Эскадра, базировавшаяся в гавани Порт-Артура, после нескольких попыток пробиться и уйти во Владивосток, а особенно после гибели адмирала Макарова, потеряла много кораблей, фактически утратила боеспособность и оставалась в бухте в бездействии и беззащитности. Была какая-то надежда на идущую им на выручку Балтийскую эскадру, но, во-первых, эта эскадра не успела вовремя дойти, Порт-Артур капитулировал до её прихода, во-вторых же, и это главное, Балтийская эскадра под командованием адмирала Рожественского была встречена японским флотом и наголову разбита в сражении при Цусиме. Порт-Артур был неизбежно обречён. Бездарность тогдашних русских генералов и адмиралов была производным от бездарности всего тогдашнего режима и его «главнокомандующего», императора Николая II, выбирающего и назначающего людей на должности не по их способностям, а по их приятности для себя и своей августейшей супруги.

Возраст автора романа (род. 1892 г.) не позволил бы ему быть в числе защитников Порт-Артура, а значит, рисовать, как говорится, с натуры. Но вот чудо, в своей автобиографии он утверждает, что в Порт-Артуре в возрасте 12 лет всё же был, всё видел своими глазами и даже немного участвовал в обороне, помогал артиллеристам на батарее, подносил им снаряды. Попал туда он якобы прямо перед войной вместе со своим отцом, офицером. Так и было написано во всех его биографических справках. В новейшее время историки опровергли эти сведения, доказали что ни отец А. Н. Степанова, ни он сам в Порт-Артуре никогда не бывали. Зачем он такое придумал, бог ведает. Нам важно, что действительные участники той войны не обнаружили в романе недостоверностей, ни в чём автора не уличили. А это лучшая оценка подобному произведению.

Как воспринимается военно-исторический роман «Порт-Артур» сегодняшним читателем? Избегая собственных субъективных оценок, приведу выдержку из статьи Александра Бурьяка:^[1]

«Степанов – не великий художник слова, но в условиях нехватки великих художников именно он более-менее заделал одну дырку в русской культуре, а именно рассказал читающим массам про Порт-Артур».

С такой оценкой, поколебавшись, можно будет, пожалуй, и согласиться.

 

 

*   *   *

 

По невероятному стечению обстоятельств (по несчастливому, прибавим, стечению для некоторых участников этого события), в том же 1940 году, когда вышел в свет первый тираж «Порт-Артура», в Приморском книжном издательстве в городе Владивостоке вышел роман под название «Портартурцы». Автором значился никому не известный некий Трофим Борисов. Условных печатных листов 20, страниц в книге 390. В полном соответствии с названием, роман был посвящён тому же самому событию, что и роман А. Н. Степанова, то есть, героической обороне и затем падению Порт-Артура.

Ничего удивительного не было в том, что для широкой читающей публики «Портартурцы» прошли практически незамеченными. Выйди этот роман хотя бы на полгода раньше «Порт-Артура», а ещё лучше на год раньше, чтобы у него было время своим ходом дойти от Владивостока до Москвы и предстать перед глазами именитых литературных критиков, другой была бы судьба и его собственная, и судьба романа «Порт-Артур». Но этого не случилось. «Порт-Артур» А. Н. Степанова был немедленно поднят на щит, горячо похвален, затем расхвален, захвален, а затем и прославлен, выдвинут на Сталинскую премию и ожидаемо её получил. Его благословили и превознесли С. Н. Сергеев-Ценский и А. С. Новиков-Прибой, авторы похожих по тематике, идейной направленности и даже по объёму произведений. «Порт-Артур» вполне естественно стал на книжную полку рядом с «Цусимой» и «Севастопольской страдой». А бедняги «Портартурцы» остались на правах провинциальных бедных родственников, ютящихся в своей хибарке где-то в далёком Приморье, и богатым родственникам из Краснодара и Москвы до них дела не было.

А ведь «Портартурцы» ‒ это тот же «Порт-Артур», по замыслу, по содержанию, да и по исполнению, только сильно похудевший, избавленный от множества необязательных побочных сюжетов и сюжетиков, от многих мелких персонажей, в основном, от тех, что к военной, главной, части сюжета отношения не имеют. Нет-нет, там вовсе не только стрельба, бомбардировки и атаки, там есть и штатские, там есть и романтические отношения, есть там девушка Валя, и ещё одна девушка – Варя, есть их воздыхатели, есть и китайцы, и японские шпионы. Есть все те же генералы и адмиралы, населяющие роман «Порт-Артур», населявшие в те месяцы реальный город-крепость Порт-Артур: Стессель, Алексеев, Кондратенко, Фок, Витгефт, Куропаткин, Старк, Рейс, Смирнов, Макаров… Но главное действие «Портартурцев» ‒ на бастионах, на фортах, у артиллерийских батарей, среди атакующих со штыками наперевес, отбивающих вражеские атаки штыками, ножами, лопатами, булыжниками, голыми руками. Показано всё это наглядно, ощутимо, как вживую, попросту говоря – здорово. Объяснение такой наглядности очень простое: роман написан непосредственным участником событий. Участником настоящим, без всяких придумок и наворотов в автобиографии.

Трофим Михайлович Борисов родился в 1882 году, в 1903-м был призван в армию и отправлен служить на Дальний Восток, оттуда в Маньчжурию, оттуда – в Порт-Артур. Он был из «простых», но грамотным, имел школьное образование, перед армией работал регистратором в судебной палате, попросту – писарем. С самого начала войны и до её окончания, до капитуляции крепости, был активным участником порт-артурской эпопеи, побывал у японцев плену. Точных сведений о его воинском звании и специальности найти не удалось, но в романе действует его альтер эго по имени Тихон Подковин, несомненно, сам слегка закамуфлированный автор. Подковин в начале романа артиллерист, затем как хорошо грамотного его делают связистом, наполовину телефонистом, наполовину (когда линия повреждена) посыльным с донесениями и приказами, письменными и устными. Такая должность позволяет ему бывать повсюду, многое видеть, общаться со множеством лиц разных уровней, вплоть до генералов, а значит, много знать и много понимать. Это крайне важное обстоятельство, дающее нам все основания верить написанному Борисовым в части фактической достоверности.

Что касается художественных достоинств «Портартурцев», к ним, на мой взгляд, вполне применимо определение Александра Бурьяка, данное им «Порт-Артуру». Слегка переиначив, скажем так: Борисов – не великий художник слова, но в условиях того времени он в отрыве от всех великих и невеликих художников создал независимо от них вполне добротное произведение о Порт-Артуре и его трагедии. На взгляд пишущего эти строки, «Портартурцы» в литературном отношении мало в чём уступают «Порт-Артуру». Возможно, не уступают ни в чём. Приведём навскидку две цитаты, вначале из одного романа, затем из другого.

«Небо посветлело. Долина ожила. Из неё, окутанные полосой тумана, двигались сначала солдаты в полный рост, за ними виднелись ряды голов, а дальше мелькали только штыки. На японцев, что копошились ниже укреплённой линии, сыпались свинцовые пули, снаряды мортир рвали их на куски. К небу взлетали столбы дыма, оседала земля. Двигающихся японцев уже не было видно. Вместо них катались, ползали, вскидывали руки тяжелораненые. Они как будто грозили, посылали проклятья розовым отблескам утренней зари».

«Свинцовый дождь пуль и осколков поднимал с земли тучи пыли. Город Цинджоу с двух сторон обходили японцы. Одетые в форму защитного цвета пехотные цепи, едва различимые на фоне травы, преследовали русских, которые в своих белых рубашках были прекрасно видны на серо-зелёном поле. Артиллерийский огонь с обеих сторон усилился до предела. Солдаты падали, сражённые пулями и осколками. Были жертвы и среди беженцев. Корчились от невыносимой боли раненые женщины и дети».

Если читатель сможет угадать, какому из романов принадлежит какая цитата, я такого читателя зауважаю безмерно.

Общий мотив обоих романов, взгляд авторов на причины поражения России в той войне, лучше всего передаётся следующей цитатой из «Портартурцев»:

«Солдат и особенно матросов поражала бесплановость действий. То отдают Киньчжоу без особого сопротивления, то хлопочут и толкуют об атаке на Киньчжоу северной армией. То бегут от Киньчжоу до Волчьих гор, то опять возвращаются и начинают укреплять совершенно забытые высоты на Перевале. Растерянность командного состава начинала волновать защитников. Они знали, что все ошибки будут выправляться их горбами».

Если бы только горбами, и если бы ещё ошибки можно было выправить, прибавим мы. Печальный итог этих «ошибок» и преступной бесплановости действий нам известен. А вот прямой солдатский разговор в русских окопах по поводу генералов:

«– Я думаю, братцы, вся беда в том, что очень старые они у нас, генералы-то.

– Нет, не то. Много среди офицеров князьёв да баронов. Сволочной народ, бабники, картёжники и интриганы всякие. А военное дело – совестливое. Надо быть таким, как Суворов. Спать и есть на передовых позициях. Вот тогда научатся соображать, настоящей головой своего войска будут».

Не представляю, что можно было бы на это возразить, какие подыскать слова в противовес таким окопным разговорам.

«Портартурцы», будучи по объёму втрое меньше «Порт-Артура», в целом дают ту же картину, причём не худшего качества, с той же яркостью красок и с той же содержательностью. В нём меньше описательности и рассуждений, за счёт этого больше действий и военной конкретики. Так и подмывает заявить, что и «Порт-Артуру» не мешало бы подсократиться, дабы не утомлять читателя многостраничностью.

Между прочим, такой дерзкий шаг предпринял по отношению к «Севастопольской страде» составитель сборника «Крымская война» Сергей Семанов (издательство «Вече», Москва, 1999). Он поместил в сборник «Севастопольскую страду» в сильно урезанном по его собственному произволу виде, пояснив в предисловии: «Эпопея даётся в сокращении, здесь воспроизводится лишь основной сюжет – батальный». И, знаете, читаешь этот «основной сюжет», и не возникает впечатления, что чего-то в тексте не хватает. Всё в нём по-боевому динамично, ярко, увлекательно. А может, так и следует писать военные романы – без отклонения на боковые линии, призванные по замыслу авторов оживлять и разбавлять суровость военных будней?..

 

 

*   *   *

 

 «При отступлении русской пехоты японцы захватили большой перевал. Два пулемёта, заменившие на перевале разбитые ещё ранее, также были подбиты артиллерией противника. Из двух китайских орудий, установленных на горе Большой, наши артиллеристы успели сделать только около 30 выстрелов, после чего старые пушки отказались стрелять. Стрелки отступили с большого перевала».

И ещё одна небольшая выдержка.

«В 9 часов утра страшный взрыв потряс гору Высокую. Поручик Тузов, привычно наблюдавший за бомбёжкой из окопа и вычислявший возможность попадания снарядов к нему в окоп, от неожиданности вылез на бруствер. Дым, откуда нёсся грохот, ещё не рассеялся. Да и дым был какой-то странный, не как от разрывов шрапнели или снарядов. У него стала было закрадываться мысль о новом оружии, применённом японцами».

Это из романа Владимира Васильева «Судный день Порт-Артура», вышедшего в Санкт-Петербурге совсем недавно, в 2023 году, то есть, по историческим меркам, буквально на днях. В. А. Васильев – наш современник, только что отметивший 78-летие, как видим, человек не так чтобы молодой, но и не древний, не из ушедших поколений. К теме Порт-Артура он обратился по причинам личным и вполне семейным – дед его был среди портартурцев, участников героической эпопеи. Да и специализация писателя сыграла роль в выборе темы, он пишет в основном исторические романы. О том, что дед писателя воевал в Порт-Артуре, сообщает обширная аннотация к роману, в ней же нам обещают раскрыть тайну гибели броненосца «Петропавловск» и находившегося на нём адмирала Макарова. Что в гибели «Петропавловска» кроется какая-то тайна, многие читатели узнают с удивлением, до сих пор они были уверены, что корабль просто наскочил на японскую мину. Тем интереснее будет им читать, открывать для себя нечто новое.

«Судный день Порт-Артура» – роман изрядный по объёму, но не чрезмерно, 37 условных печатных листов, страниц в книге 440. Бумага отличная, печать качественная, обложка твёрдая, оформление высокохудожественное. Даже наружно эта книга вызывает почтительность и доверие к автору. Так что рекомендую, чтение познавательное.

Название романа имеет двойное значение. Здесь судный день и в значении последнего трагического дня Порт-Артура, его падения как крепости, и в самом прямом значении – суда над виновниками падения, генералами Стесселем, Фоком, Рейсом и Смирновым. Такой суд действительно состоялся в 1907 году в Санкт-Петербурге. С картины открытия первого судебного заседания и начинается этот роман. Однако только начинается, и тут же действие романа переносится назад, на поле боя, в Порт-Артур и дальше только мимолётно возвращается к суду. Основная же часть действия романа – оборона Порт-Артура в жанре «как оно было на самом деле».

Роман стилизован под документальный, в нём приводится множество документов, в основном приказы генерала Стесселя, приказы очень длинные и нудные, а главное, это не столько приказы, сколько подобия информационных сообщений, где генерал перечисляет события последних дней, называет отличившихся, объясняет войскам смысл происходящего, анализирует совершённые действия. Приказы Стесселя, несомненно, тут же становились известны японцам, наверняка они их изучали, делали по ним свои выводы, а потом использовали в своих целях. Вообще же японская разведка действовала в Порт-Артуре практически безнаказанно, в этом едины все свидетели событий.

Главный, сквозной герой «Судного дня» – безусловно, поручик Павел Тузов, явный дедушка автора. Он появляется в самом начале романа, приходит зрителем на первое заседание суда над портартурскими генералами, он активно действует в последующих главах как боевой фронтовой офицер, он и в госпитале раненым лежит, он и в заключительной главе при вынесении генералам приговора присутствует.

Тузов герой положительный однозначно, иначе и быть не могло. А вот другой сквозной герой романа не только не должен был быть положительным, он просто обязан быть отрицательным. Автор же сделал его именно положительным. Вопреки известным историческим фактам, вопреки широкому общественному, в том числе воинскому, мнению, а также явно в пику авторам «Порт-Артура» и «Портартурцев». Речь о генерале А. М. Стесселе, главном обвиняемом в суде и единственном реально осуждённом. Стессель обрисован В. Васильевым крайне уважительно, почти с любовью. Ничего похожего на слабоодарённого, показушного, своекорыстного человека, каким он предстаёт в двух вышеназванных романах. Он любезен с дамами (ещё бы!), вежлив с подчинёнными, очень заботлив о нижних чинах, компетентен и воинственен, как полагается офицеру высокого ранга, и Родину он любит бескорыстно, и японцу сдавать крепость вовсе не собирался. Но вот так сложилось, так легла карта, так ему пришлось поступить. Все ополчились против него и сделали козлом отпущения. Единственный, кто его понял, государь Николай Александрович. Понял, простил, помиловал, отпустил на все четыре стороны и даже награды вернул вместе дворянским достоинством. Такая же симпатия и у автора романа к этой одиозной, хотя, может быть, и не совсем уж чёрной исторической фигуре.

За исключением небольших по объёму эпизодов суда, в других главах романа знакомый уже нам подбор действующих лиц: девушка поручика Тузова медсестра Анна (вспомним Валю и Варю из предыдущих романов), японские солдаты, местные китайцы, солдаты, офицеры, генералы и адмиралы – естественно, те же самые: Стессель, Фок, Смирнов, Алексеев, Кондратенко, Витгефт, Рейс, Макаров…

Да, вот, Макаров. Обещанная тайна его гибели. Парадоксально, но для моряков с «Петропавловска», спасшихся и выживших после взрыва, никакой тайны в гибели броненосца не виделось. Кораблю... [👉 продолжение читайте в номере журнала...]

 

 

декабрь 2025 г.

 

 

 

 

 

[Конец ознакомительного фрагмента]

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в декабре 2025 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: