Никчемный человек

 

 

 

Холодный мокрый нос настойчиво ткнулся в лицо раз, другой, заставляя открыть глаза. Пашка заворочился на полу, приходя в сознание. Люська заскулила радостно, теплым языком торопливо облизав его небритую щеку. Разгулявшийся на дворе ветер забрасывал снежную пыль в приоткрытую дверь качегарки. С трудом перекатившись набок, Пашка провел грязной ладонью по лицу.

– Вот гад, – неуверенно шевеля губами, прошептал он старательно вылизывающей его Люське, – нос разбил…

Он лежал на затоптанном холодном полу, не имея ни сил, ни желания подняться, а сука топталась рядом, усердно махая хвостом и преданно заглядывая ему в глаза.

Громко захрустел снег под чужими уверенными шагами, жалобно скрипнув, распахнулась настежь от энергичного толчка дверь, а ученая долгой собачьей жизнью Люська, поджав хвост, шустро нырнула за печь.

– Это что тут у нас – филиал городского пляжа? – на пороге качегарки выросла фигура главного инженера. – Павлуха, ты в своем уме, родной? В управлении батареи давно остыли, а ты здесь позагорать, похоже, решил? Ну-ка, поднимай свою задницу и топай за дровами! И чтобы через полчаса в конторе было, как в Ялте в июле. Иначе завтра же вылетишь со службы к чертовой матери!

– Сейчас всё будет, Лексеич! – зашевелился испуганно Пашка, пытаясь подняться.

– Давай, давай! – поторопил его тот. – И морду потом сходи умой, а то на черта уже похож.

Пашка, кряхтя, с трудом распрямился, и, придерживаясь рукой за стену, добрел до сложенных в углу дров. Наблюдавший за ним Лексеич брезгливо поморщился.

– Гнать тебя надо… Не дай бог какая-нибудь комиссия заявится, увидит такое чудо – разговоров потом не оберешься!

Пашка сунул в печку дрова, прикрыл заслонку и повернулся к начальнику.

– Я в кочегарке спрячусь, они сюда никогда не заглядывают.

– А вдруг? Будут потом мне в глаза тыкать, что развел здесь бомжатник.

– Так ведь не бомж я – у меня и дом в поселке есть, – оправдывался Пашка.

– А чего же ты тогда третий день здесь ошиваешься, скажи на милость? Ну ладно, сегодня, в свою смену, а вчера, позавчера? Грязный, пьяный… Шел бы домой, хоть помылся! Неужели тебе самому не противно?

Пашка, приняв привычную виноватую позу, молча слушал и покорно кивал в ответ. Главный инжинер, постояв ещё некоторое время на пороге, махнул безнадежно рукой и пошел к себе в контору. Из-за печи неслышно показалась Люська. Осторожно, не выходя под свет тусклой лампочки, мела хвостом холодный пыльный пол, выжидательно таращась на Пашку.

– Куда я пойду? – спросил он у неё. – Мне там жизни нету…