Никчемный человек

 

 

 

– Слышишь? – поднял голову Пашка. – Колокола звонят! Чудно…

– Так ведь праздник! – Наташка аккуратно, стараясь не уронить на себя, и не дай бог испортить новое платье, тонкими пальцами выуживала из кружки землянику. – У соседки нашей, тетки Тамары, дочка сегодня как раз венчаться собралась.

– Им чего, ЗАГСа мало? – усмехнулся Пашка, тайком любуясь длинной наташкиной шеей.

Красивая, зараза… Пацаны за ней бегают годами далеко старше, чем он, и пару раз уже грозились всерьез. Он бы, глядишь, и отступился – мало ли девчонок в поселке? – но непонятная, властная сила тянула его к ней, заставляя сердце каждый раз стучать учащенно при звуках знакомого голоса.

– ЗАГС – это ЗАГС, а в церкви всё по-другому, – Наташка поднялась на ноги, отряхивая подол платья.

– Да чего там такого другого?

– А всё, – Наташка сделала несколько шагов по траве и замерла, прислонившись к молодой березке. – В ЗАГСе как распишут, так и разведут, а в церкви людей навсегда соединяют. Если замуж когда-нибудь соберусь, обязательно венчаться пойду. Чтобы по любви и на всю жизнь!

С окраины поселка, через поле, летели к ним голоса колоколов, звонкие и торжествующие. Наташка, зажмурив глаза, слушала их зачарованно, а Пашка, сидя на земле, грыз задумчиво травинку.

– Пойдем, что ли? – повернулась к нему Наташка. – Обедать время. А то мамка ругаться станет.

– Слышь, Натах, – хрипло выдавил из себя Пашка, – а ты со мной в церковь согласилась бы?

– С тобой? – удивилась она, не сразу поняв, о чем идет речь.

– Ну да, – упрямо тряхнул он головой, – не сейчас, конечно, а потом, лет через…

Она весело смеялась, закидывая голову, а он, сердито играя желваками, смотрел на неё исподлобья.

– Хорош заливаться-то! – не выдержал, наконец, Пашка. – Или проглотила чего вместо ягоды?

Не переставая улыбаться, она молча пошла через поле. Пашка, немного было помедлив, поплелся следом. Не проронив ни слова, они дошли до слободки и один за другим двинулись по узкой тропинке вдоль высоких заборов. Уже на улице, перед тем, как разойтись окончательно, она произнесла, старательно глядя мимо него:

– Паш, ты только не обижайся, но какой из тебя жених? Мама говорит, что тебе одна дорога – в колонию. А зачем мне муж-уголовник?

– Дура твоя мама! – выкрикнул он. И добавил, с неожиданно прорвавшейся в голосе ненавистью, словно камень швырнул в удалявшуюся поспешно спину: – И ты дура, раз веришь ей!