Огонь и рифмы

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за октябрь 2025:

 

На чтение потребуется 6 часов 40 минут | Цитата | Скачать файл | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Лиэй Тянь, Ло Вэнминь и Чанг Вужоу пировали в просторном доме, когда-то принадлежавшем отцу Вэнминя. После смерти отца хозяином теперь был сам Вэнминь. Хотя благодаря образу жизни последнего дом стал со временем чем-то средним между таверной и домом развлечений. Там почти всегда было людно из-за разношёрстной публики, которую Вэнминь принимал с неизменным радушием или приводил сам, невзирая на то, кто это был. Гостями Вэнминя бывали и разбитные бродячие артисты, ищущие бесплатной трапезы, и важные пожилые чиновники, желающие отдохновения от государственных дел, и девицы лёгкого поведения, нашедшие, к своей радости, богатого клиента, и скряги-купцы, надеющиеся заключить очередную сделку, и молодые поэты – товарищи и конкуренты по ремеслу. Под сводами черепичной крыши то и дело раздавались оживлённые голоса, женский смех, звуки флейты и цитры, стучали об стол игральные кости, вина лились рекой – в общем, царила суматоха и атмосфера разнузданного веселья.

Но сегодня было тихо. Наконец-то им удалось собраться втроём, чтобы отпраздновать возвращение Тяня на родину. Вэнминь всегда был готов устроить попойку с кем угодно и по любому поводу, а то и без него – были бы деньги, а они у него водились. Надо ли говорить, с какой радостью он воспринял весть о том, что Тянь снова в городе. Вужоу тоже был несказанно рад возможности повидаться. Несмотря на постоянную занятость, он устроил себе выходной по такому случаю.

И вот они сидят в гостиной у Вэнминя. Перед ними на столе стоит огромный запотевший кувшин с холодным – только что из погреба – сливовым вином, которое сам Вэнминь отобрал для пира из своих обширных запасов. Прислуга приносит из кухни одно за другим блюда, на которых дымятся печёные баклажаны, тушёные бобы, рисовая лапша, жареная свинина, варёные мидии – и всё это, будучи щедро сдобрено разными специями и соусами, источает благоухание, щекочущее ноздри.

Встретиться со старыми друзьями после долгой разлуки и неспешно беседовать, опустошая общими усилиями кувшинвина – что может быть лучше?

Тянь рассказывал друзьям о своём путешествии в западные земли. Он давно не пил ничего, содержащего «алкоголь» (как выражались арабские алхимики), да и вообще не был большим любителем выпивки. После первой же чашки он изрядно захмелел. Однако это только развязало ему язык. А друзья с жадностью слушали его повествование, отвлекаясь главным образом на то, чтобы отправить в рот очередную порцию закуски или глоток вина. Им было чертовски интересно узнать, что называется, из первых уст о далёких странах, где они сами не бывали и о которых знали только понаслышке.

Тянь поведал о многом. Прежде всего – как было непросто дойти до границ Согдианы. Каково, бороздя казавшиеся бесконечными пески Такла-Макан, днём изнемогать от жары под палящим солнцем, а ночью промерзать до костей, если не удалось занять место у костра. Как страшно, пробираясь узкими тропами Тибетского нагорья, попасть под камнепад. Или, карабкаясь вверх по крутым склонам, сорваться и кубарем покатиться с огромной высоты – там уже никто не спасёт. Как, пересекая вброд бурные горные реки, можно потерять равновесие, быть подхваченным течением и унесённым неизвестно куда. И опять же, случись такое – ни искать, ни ждать тебя никто не будет. Караван просто пойдёт дальше…

Он рассказал, как легко одинокому путнику стать ограбленным и убитым многочисленными разбойниками, промышлявшими по всему пути. Как однажды караван, в котором он шёл, подвергся нападению одной из таких шаек. Благо, атаку отбили – как положено, их сопровождала хорошо вооружённая охрана из бывших солдат империи.

Однако не всё было только опасным и трудным. Встречались на пути и оазисы, которые создавались и поддерживались силами всех стран, заинтересованных в торговле и существовании Великого шёлкового пути. Там они делали остановки, чтобы отдохнуть, пополнить запасы воды и продовольствия, привести в порядок одежду и имущество.

Когда же караван достиг обитаемой земли, испытания Тяня не кончились. Скитания в чужих странах тоже были несладкими. Порой приходилось голодать, спать на земле, рисковать наткнуться на грабителей и прочих лихих людей, которых везде хватало. Опять-таки, в местах глухих, малолюдных он мог попасть в плен к торговцам рабами. А в городах, если бы он чем-то не понравился местным блюстителям порядка, его могли арестовать и посадить в темницу – хоть за бродяжничество, хоть по подозрению, что он чужеземный шпион. И его, безвестного одиночку, там никто бы не выручил.

Но судьба хранила его. Ничего из этого с ним не случилось. Он даже ни разу ничем не заболел за всё это время.

Тянь рассказал о тамошних людях, об их образе жизни, обычаях и нравах. О том, что в каждом новом месте он открывал для себя культуру, не менее древнюю, чем их собственная, очень непохожую и не уступающую ничем. Какие удивительные, своеобразные храмы и крепости строят там, какие изящные ювелирные украшения там делают и какие изумительные ткут ковры. Как далеко у них продвинулись науки о звёздном небе и лечении болезней. Какими секретными умениями они владеют: от выплавки особо прочной стали до изготовления великолепных мозаик из разноцветных стёкол. Какой изощрённости достигло их искусство стихосложения и философской риторики…

Погрузиться во всё это для Тяня было самым насыщенным, самым удивительным опытом жизни.

Обратный путь был ничем не легче. Но главное – он вернулся. И пришёл назад уже другим человеком. Более знающим и умелым, закалённым и более стойким к невзгодам.

Он закончил свой рассказ теми же словами, что и в разговоре с наставником: путешествие того стоило.

 

 

*   *   *

 

Когда он закончил, кувшин был почти пуст, а все трое – по горло наполнены. Тянь, наверное, ни разу в жизни так не наедался и не напивался. Когда-то в монастыре ему вколачивали принципы умеренности во всём. Но ничего, думал он сейчас, глядя сквозь хмельную пелену на осоловевших и размякших друзей, ради такого случая можно от тех принципов ненадолго отступить. Ведь в остальное время он добросовестно им следовал и собирался следовать впредь.

Рассказ получился длинным. Правда, про секрет большого огня, открывшийся ему сразу по возвращении, Тянь умолчал. Ещё не время было делиться этим, тем более он обещал учителю.

Умолчал он и ещё об одном обстоятельстве, не столь радостном, но в какой-то мере касающемся их троих. Перед встречей с Вэнминем и Вужоу он виделся с Сюйцзи Чжун. Эта долгожданная встреча разбудила в нём задремавшие чувства и словно бы заново озарила его жизнь, но в то же время навеяла печаль. Сейчас, сидя с друзьями, он вспомнил этот позавчерашний разговор с ней, и его приподнятое настроение сменилось на меланхолическое.

– В чём дело, Тянь? – спросил Вэнминь, заметив это. – Отчего ты погрустнел?

– Да так… – неопределённо ответил Тянь. – Я, наверное, просто устал в последнее время. И вина сколько выпили – мне трудно с непривычки… Ты же знаешь, Вэнминь, мне за тобой в этом никогда не угнаться.

Вэнминь и Вужоу засмеялись.

– Может, и не стоит? – ответил Вэнминь. – Мне ведь тоже ни разу не удалось обыграть тебя в го, хотя слыву сильным игроком. Я уж не говорю про твою учёность, о которой в Чанъане ходят легенды.

Вужоу добавил:

– У каждого из нас есть свои достижения, не так ли?

– Вне всякого сомнения, – кивнул Тянь. – И уверен, вы зря времени не теряли. Я бы хотел послушать, чем сами похвастаете, друзья мои.

– Что касается меня, – пожал плечами Вэнминь, – за эти неполные четыре года в моей жизни мало что изменилось. Ну, пишу изредка стишки, перевожу кое-что. Но в общем, не скучаю и живу в своё удовольствие. Это ли не успех само по себе?

– Наверное, – отозвался Вужоу с горчинкой в голосе. – Хорошо, когда ты молод и у тебя много денег. Но деньги есть далеко не у всех, а молодость проходит…

– Это так, Вужоу, – сказал Тянь, – но никто из нас не нищий. Нам с тобой грех жаловаться. А по поводу молодости не стоит печалиться заранее. И кто сказал, что зрелость хуже?

Вужоу, допив остатки вина из чаши, с усмешкой ответил:

– Ну да, не побираемся. Но Тянь, ты ведь понимаешь: по сравнению с Вэнминем мы оба с тобой – бедняки… При том что я добываю свои деньги, трудясь почти каждую половину суток. И так придётся всю жизнь, пока не состарюсь!

– Кто же виноват, что у нас были разные родители? – воскликнул Вэнминь. – Тянь вырос вообще без них…

– Никто не виноват, – задумчиво произнёс Тянь, – возможно, кроме нас самих. Буддисты говорят, это карма – следствие того, как мы прожили прошлые жизни. Кто точно знает, как на самом деле? Но я знаю одно. У каждого есть вот эта его жизнь, и кем бы мы ни были, всем нам по силам прожить её достойно.

– С этим нельзя спорить, – ответил Вэнминь. – Конечно, мне, в отличие от большинства других, богатство досталось без труда. Я всегда об этом помню. Может, я его и не заслуживаю. Но вы же видите, друзья мои, как я отношусь к этим деньгам. Без усилий достались – легко с ними и расстаюсь! На радость другим…

– За это мы тебя и ценим, – хмыкнул Вужоу.

– Не только мы, – ввернул Тянь, – но, пожалуй, и не только за это.

Все опять рассмеялись.

 

 

*   *   *

 

Мысленно Тянь вернулся к тому, что немного омрачало радость от встречи с друзьями. Два дня назад он явился в дом, где Сюйцзи Чжун жила со старыми родителями. Конечно, она безумно обрадовалась неожиданной встрече. Тянь выманил девушку на улицу, и они отправились к Извилистому пруду – их излюбленному месту, где они много раз гуляли раньше.

Свой рассказ Тянь не стал затягивать. Он поведал только о самом интересном, самом необычном, что видел и испытал за время странствий. Но не стал говорить обо всяких злоключениях на пути туда-обратно и в чужих землях. Ограничился тем, что признался: было временами непросто. Чжун слушала с неослабным интересом. По её редким репликам Тянь почувствовал, что теперь стал в её глазах чуть ли не героем – немногие бы отважились на такое путешествие в одиночку!

Конечно, это льстило его самолюбию. Однако лучше бы она так не восхищалась им, но при этом дала возможность надеяться, что когда-нибудь они будут вместе. Новость, которую он услышал от Чжун, практически лишила его этой надежды.

Она рассказала, что два месяца назад Вужоу направил свата к её родителям. Это было частью формальной церемонии по конфуцианским канонам, но молодой оружейник и раньше не скрывал своих намерений. Вообще-то он, по его собственному признанию, собирался сделать это давно, но всё никак не решался. В последний раз, когда они виделись, Вужоу преподнёс ей в подарок браслет, украшенный яшмой и бирюзой. И без обиняков предложил руку и сердце.

– И что ты ответила? – замирая, спросил Тянь.

Чжун глубоко вздохнула:

– Пока ничего определённого… Сказала, что мне надо подумать, но предложение не отвергла.

Видя, как Тянь изменился в лице, она торопливо добавила:

– Тянь, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Но я ждала тебя слишком долго. Ты ведь мог и не вернуться. А молодость уходит…

– Ты права, Чжун, – скрепя сердце ответил Тянь. – У меня был трудный выбор: остаться с тобой или продолжать учиться. И я выбор сделал, хотя сейчас не уверен – правильный ли. Поверь, что я всё это время помнил о тебе. Но прошлое не изменить, а тебе нужно строить свою жизнь. Я всё понимаю.

Чжун немного помолчала, потом сказала с печалью в голосе:

– Но главное – отец и мать всегда говорили, что Вужоу будет надёжным мужем. Потому что у него есть ремесло, приносящее доход.

– Ещё удачнее стал бы брак с родовитым богачом, – иронически подхватил Тянь. – Таким как наш друг Вэнминь.

– Если б Вэнминь посватался, они бы и не раздумывали. Но ему, наверное, нужна другая пара. Если вообще нужна… – Чжун слабо улыбнулась. – А с человеком, который занимается неизвестно чем, не стоит связывать своё будущее. Так они считают – видимо, имея в виду тебя.

– Ну, а ты? – с жаром спросил Тянь. – Что ты сама думаешь?

– А разве это имеет значение? – ответила Чжун так же меланхолично. – Всё равно решающий голос за родителями.

– Имеет, – твёрдо произнёс Тянь. – Во всяком случае, я думаю, что должно иметь. Всё-таки мы не домашний скот и не деревянные куклы, а живые люди.

Девушка, потупившись, молча шагала рядом с Тянем.

Конечно, думал Тянь, что она может возразить? Как она может пойти наперекор их воле? Многовековую традицию не переломишь…

– Ты спросил, что думаю я сама… – промолвила наконец Чжун. – Вужоу, конечно, хороший парень, но… Мне не нравится его занятие. Сами вещи, которые он делает, понимаешь?

– Понимаю… – кивнул Тянь.

Он знал, что Чжун с юности увлечена буддизмом, отвергавшим насилие и всё, что ему способствует. Именно поэтому ей куда легче было находить общий язык с Тянем, чем с Вужоу.

– А родители ещё не сказали своего последнего слова. Хоть они не имеют ничего против Вужоу, но, по их мнению, всё равно он должен доказать, что достоин быть моим женихом. В ответ на сватовство отец выставил условие: его согласие стоит тысячу бронзовых цяней.

– Похоже, у Вужоу столько же шансов, сколько и у меня, – усмехнулся Тянь.

– Поэтому, – продолжала Чжун, – он последнее время работает с удвоенной силой. А ещё во время последнего нашего разговора он обмолвился, что у него какой-то очень важный заказ. Но какой – не стал говорить, ну а мне расспрашивать не пристало…

– Ладно, – Тянь загадочно улыбнулся, думая о своём. – Пусть твои родители не спешат с ответом. И ты пока не обещай ничего. А у меня будет чем удивить и их, и тебя, и ещё многих. Это не тысяча цяней, но кое-что другое. Я намерен это продемонстрировать к следующему новогоднему празднику.

– Правда? – Чжун подняла голову и поглядела на Тяня большими глазами, похожими на спелые вишни.

– Не сомневайся, – Тянь приобнял девушку за талию, чувствуя головокружение от её взгляда. – Это будет мой подарок тебе, Чжун.

 

 

*   *   *

 

Тянь был уже хорошо пьян, но понимал, что не стоит обсуждать свои отношения с любимой. Он даже намёком не выдал, что у них с Чжун было свидание. Видимо, и Вужоу не хотел задевать щекотливую для обоих тему. За всё время застолья он ни разу не упомянул имя девушки. Может быть, он думал так: ветер странствий выдул из Тяня все чувства к Чжун, и теперь-то у меня не осталось конкурентов.

Когда Вужоу начал объяснять, чем он нынче занят, Тянь понял: это и есть тот заказ, о котором упомянула Чжун. Оружейник рассказал, что на днях к нему в мастерскую заявился крупный военачальник Дун Синьши со своей свитой. Этот неожиданный визит заставил Вужоу оробеть: пришедший был известным в столице приближённым императора. Синьши успел прославиться ещё при бывшем властителе Поднебесной тем, что успешно вёл военные действия против кочевых племён на южных окраинах империи. При нынешнем же не менее успешно подавлял в округах волнения недовольных.

Синьши в своё время где-то узнал, что у основателя нынешней императорской династии Ли Юаня, чей девиз правления был «Воинская добродетель», в числе доспехов был удивительный «шлем мудрости». Этот шлем был сработан неизвестными мастерами с использованием древних и тайных даосских знаний. Якобы обладатель этого шлема получал магические способности. Благодаря им Ли Юань смог заново объединить под своей властью разрозненные земли империи, а затем мудро управлять ею, пока его не сменил следующий властитель. Шлем этот после смерти Ли Юаня был погребён вместе с его телом.

Возможно, это всего лишь легенда. Но она глубоко запала в душу Синьши, и им овладело желание иметь такой же шлем. За этим он и обратился к Вужоу как известному в Чанъане мастеру изготовления доспехов.

Вужоу смущённо объяснил, что он не имеет никакого отношения к магии и даосской премудрости. Он не знаток тайных искусств, а всего лишь неплохой ремесленник. И уже надеялся, что Синьши оставит его в покое и отправится искать других умельцев, способных воплотить свою странную идею. Но тут старый вояка показал ему кое-что такое, что заинтриговало его донельзя. Сопровождавшие Синьши воины внесли на носилках бесформенный кусок металла размером с большую дыню, со всех сторон оплавленный и покрытый окалиной.

Синьши поведал прелюбопытную историю. Эта штука, сказал он, упала с неба. Он добыл её во время последней тибетской кампании. Возвращаясь из очередного похода на юго-запад, его войско зашло в некий монастырь. Там его солдаты обнаружили в святилище этот загадочный слиток. На вопрос, что это, один из лам объяснил: это дар божеств, посланный с небес. Однажды обитатели монастыря с благоговейным трепетом наблюдали удивительную картину. Нечто с протяжным рёвом неслось к земле, прочерчивая в небе огненный след. Потом был чудовищной силы удар, от которого сотряслись горы. К предполагаемому месту падения отправились на поиски, и вскоре нашли в каменистом грунте огромную яму в виде воронки. А в самом низу ямы, в центральном её углублении – этот кусок металла, почти полностью зарывшийся в землю и уже остывший. Его перенесли в монастырь и приобщили к числу священных реликвий.

Тут Синьши и вспомнил про легенду о «шлеме мудрости». Вот из чего должен быть сделан такой шлем, решил военачальник. Невзирая на протесты священнослужителей, он приказал изъять «дар божеств» из святилища и захватить с собой. Мирные монахи, конечно, ничем не могли ему помешать.

«Такой дар должен быть использован на благо Поднебесной, а не валяться в склепе какого-то затерянного в горах монастыря», – заключил свой рассказ Дун Синьши.

Потом он посулил за шлем, выкованный из этого куска металла, отсыпать столько монет, сколько весит кусок.

Такое предложение пришлось по душе Вужоу, и он, недолго думая, согласился. Деньги ему были нужны как никогда, хороший шлем он мог изготовить, а требовать от изделия ещё и магических свойств заказчик не собирался.

На том они и договорились.

 

 

*   *   *

 

То, что рассказал Вужоу, тоже было весьма интересно.

Вэнминь отреагировал в том духе, что этому можно посвятить поэму, чем он и займётся на досуге. Но только после того, как опишет в стихах путешествие Тяня.

Тянь немного подумал и спросил:

– Вужоу, а как ты смотришь на то, что этот кусок металла отняли у монахов? Честно говоря, мне было бы неприятно иметь дело с чем-то добытым путём грабежа.

– Это меня не заботит, – отрезал Вужоу. – Синьши мог мне и не рассказывать, где взял металл. Или придумать что-нибудь другое. И я в любом случае взялся бы. Так в чём разница, знаю я что-то или нет?

– Я понимаю, – Тянь поглядел на друга с мягкой улыбкой. – Тебе нужно выполнить свою работу. А откуда материал – дело десятое. Но всё же…

Вужоу упрямо тряхнул густой шевелюрой:

– Моё дело – изготовить, что требуется, хорошо и в срок. И получить такой заказ – для меня большая удача. Я был бы дураком, если б отказался из-за каких-то надуманных моральных соображений.

– Вужоу прав, – вмешался Вэнминь. – Если посмотреть шире, он делает вещи, которыми убивают людей. Но ведь кому-то приходится их делать. И вот такое ремесло у нашего друга. По сравнению с этим разве не пустяки – из чего ковать шлем?

Аргумент поэта был неотразим. Вужоу делал смертоносные инструменты, но это не мешало ему оставаться близким человеком для них обоих.

– Пожалуй, пустяки по большому счёту, – вздохнул Тянь. – Это я так, пьяные мысли вслух…

– Монастырское воспитание вином не зальёшь, – поддел его Вэнминь, и все трое в который раз дружно засмеялись.

Они сидели, сытые и довольные, хотелось так сидеть долго и никуда не идти. Но время близилось к вечеру, пора было по домам.

– Как насчёт хорошего зелёного чая, друзья мои? – спросил Вэнминь.

– Я бы сейчас не отказался, – ответил Вужоу, а Тянь кивнул в знак согласия.

– Пойду распоряжусь, – Вэнминь встал и вышел из гостиной.

– Говоришь, «шлем мудрости»… – задумчиво повторил Тянь выражение, которое он сегодня услышал.

Тянь поймал себя на мысли, что оно для него не новое. Он встречал это выражение когда-то давно, во время пребывания в стенах монастыря, где провёл детство и юность. Он часто пропадал в монастырской библиотеке, куда доступ был свободен. В силу природной любознательности он читал всё подряд. И однажды ему на глаза попалась старинная рукопись, которой было, по словам смотрителя библиотеки, не меньше четырёхсот лет. Автор её был неизвестен, но смотритель пояснил, что им, вероятнее всего, был некий даосский маг и алхимик.

И сейчас, откуда-то из тёмных глубин его памяти, пробившись сквозь туман винных паров, всплыло нечто важное. В той рукописи говорилось об изготовлении особой стали. И о том, что шлем из такой стали помогает увидеть и узнать надевшему его то, чего не видят и не знают другие. Рецепт стали Тянь не помнил, но ту рукопись можно было найти и прочесть снова…

Похоже, легенда о «шлеме мудрости» доблестного императора Ли Юаня была чем-то большим, чем досужей байкой.

– Слушай, Вужоу, – произнёс Тянь, охваченный внезапным волнением. – Я не знаю, какой шлем хочет иметь Дун Синьши. Но я могу узнать, как сделать из той заготовки и вправду нечто особенное.

 

 

*   *   *

 

Тянь понимал, что собирается помогать сопернику. И как раз в чём-то, что могло бы дать тому дополнительное преимущество. Но это соображение отошло на задний план по сравнению с другим – что он, Лиэй Тянь, известный как «мастер огня» – стоит на пороге открытия новой, связанной с огнём лишь косвенно, но не менее захватывающей тайны.

Тем более что недавний успех (о котором, правда, почти никто не знал) придал ему сил и уверенности в себе.

Он так увлёкся возможностью соучастия в работе, предстоящей Вужоу, что отложил собственные дела. На следующее утро, несмотря на то что голова была тяжёлой с похмелья, он явился в родной монастырь Да Циэнь. Там бывшего воспитанника помнили и узнавали, поэтому в библиотеку пустили беспрепятственно.

Оказалось, старый библиотекарь уже перешёл в мир иной, а его место занял незнакомый монах средних лет. Новый смотритель пока ориентировался в обширном хранилище книг и рукописей настолько же хуже предыдущего, насколько был моложе. Поэтому отыскать то сочинение древнего даосского мастера оказалось трудно – на это ушло полдня. Когда же заветная рукопись оказалась у Тяня в руках, он углубился в её изучение со всей сосредоточенностью, на какую был способен в нынешнем своём состоянии.

Сочинение древнего алхимика было довольно длинным.

Начал он с того известного факта, что один из видов железной руды притягивает железные предметы. Но железо, выплавленное из этой руды, уже не обладает таким свойством. Огонь как бы уничтожает его.

С другой стороны, железо или сталь, которые достаточно долго были в соприкосновении с «притягивающей» рудой, сами становятся притягивающими. Они перенимают это свойство, как бы заражаются им. Более того, они сами становятся способными «заражать» другие, обычные сталь и железо. Известно также, что тонкая полоска из «заражённой» стали, подвешенная за середину на волосе, сама по себе поворачивается, указывая одним концом на юг, другим – на север. Опять же, это свойство утрачивается, если «заражённый» металл расплавить. Но когда он остынет, его можно «заразить» снова.

Это с незапамятных времён знают металлурги и кузнецы. Однако дальше автор трактата делился открытием, которое сделал то ли он сам, то ли кто-то ещё до него. Суть была в следующем: притягивающее свойство железа или стали можно намного усилить. Для этого в процессе их выплавки нужно кое-что добавить в расплав.

На севере Поднебесной, в пустынных плоскогорьях по обоим берегам Жёлтой реки, изредка находят минерал в виде мелких тёмно-коричневых камушков, похожих на кедровые орешки. Из него, как и из железной руды, можно выплавить неизвестный мягкий металл. Это не олово, потому что он светлее и имеет слабый, но заметный бронзовый оттенок. Получить его удаётся в мизерном количестве, но больше и не нужно. Небольшая примесь этого металла делает сталь особенной. Когда она «заражается», то притягивает другие стальные предметы гораздо сильнее, чем обычная в «заражённом» состоянии.

В это можно было поверить. Но дальше в тексте шло нечто любопытное, выходящее за пределы обычного опыта. Древний алхимик утверждал, что притяжение металлов – это способ, которым жизненная сила «ци» проявляется в неживом. Эта сила благотворно влияет на всё живое, и её можно использовать. Зёрна пшеницы, если рядом находится притягивающий металл, прорастают быстрее. Раны в присутствии такого металла заживают легче. И даже молоко рядом с ним дольше не скисает.

Это само по себе было удивительно. Тянь и раньше что-то читал на эту тему, но для него она оставалась тёмным лесом. Сколь-нибудь глубоко туда он не заходил, предпочитая иметь дело с тем, что можно увидеть и потрогать, измерить и взвесить.

Потом стало ещё интереснее. Автор писал, что из такого металла можно сделать шлем. И тому, кто будет его носить, откроется доступ к самым тонким уровням «ци». А именно – к тем, где её вибрации порождают мысли и образы. Таким образом, обладатель такого шлема обретёт возможности, намного превышающие обычные возможности человека.

Чтобы создать чудо-шлем, говорилось далее в рукописи, нужно сначала выплавить особенную сталь, о которой сказано ранее. Когда все детали шлема выкованы и соединены, он «заражается» упомянутой жизненной силой. Для этого шлем целиком помещается на сутки в измельчённую руду с «притягивающим» свойством. И ещё в процессе передачи «ци» рядом со шлемом должны постоянно произноситься вслух магические заклинания. Это нужно, чтобы привести «ци», связанную со шлемом, в состояние согласованности с её всеобщим круговоротом. Сами заклинания автор привёл в конце.

В силу заклинаний Тянь не очень верил, но остальное из прочитанного весьма впечатлило его. Он переписал главные мысли из труда безвестного автора. Потом, поколебавшись, переписал и заклинания. После чего покинул библиотеку.

Ему очень хотелось обсудить со своим наставником Цзэси Шунюаном то, что собирался делать Вужоу, и то, что сам узнал сегодня. Поэтому он направился в келью, где жил его учитель. К счастью, тот оказался на месте.

Выслушав Тяня, старый монах признался, что это та область, в которой он осведомлён не лучше.

Подумав, он добавил:

– Ты, конечно, можешь помочь своему другу. Кто знает, может и вправду за всем этим что-то есть… Но помнишь, что я тебе говорил в прошлый раз?

– Да, учитель, – ответил Тянь. – Знание может быть опасным, когда попадает к недостойным людям.

– Ну что ж, – улыбнулся Шунюан, – вижу, произносил свои речи не зря. Сохраняй правильное понимание, Тянь. Ибо оно важнее учёности и могущества!

С этим Тянь и ушёл домой.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в октябре 2025 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: