Огонь и рифмы

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за октябрь 2025:

 

На чтение потребуется 6 часов 40 минут | Цитата | Скачать файл | Подписаться на журнал

 

 

 

 

И снова всё окружающее вдруг задрожало, контуры предметов стали расплываться и таять в воздухе, пока не растворились совсем. Исчезли стены монастырской пагоды, исчезла прекрасная панорама Чанъаня, исчез древний Китай. Бесследно испарились Лиэй Тянь и его старый наставник.

Вместо них остался Родион, сидевший в кресле со шлемом на голове и совершенно ошарашенный, как и в первый раз.

Его догадка подтвердилась: история, которую он наблюдал с помощью шлема, разворачивалась! Это было как многосерийный фильм – с той разницей, что здесь было полное погружение в реальность фильма. И отождествление его, зрителя, с главным персонажем.

Родион встал, отнёс шлем на стол. Потом начал ходить из угла в угол, меряя шагами комнату. Пережитое несколько минут назад было настолько ярким, настолько огромным, что не умещалось ни в какие мысли. Нужно было какое-то время, чтобы дать полученным впечатлениям улечься. Он глянул на часы – да, как и в прошлый раз, он провёл со шлемом на голове всего минут пять. А казалось, что перед его внутренним взором пронеслось несколько лет, насыщенных разными значимыми и волнующими событиями. Он и вправду жил жизнью другого человека – того, кто существовал, думал, чувствовал много веков назад. И эти эпизоды чужой жизни были не менее реальными, чем его собственная.

Нет, размышлял Родион, я не сумасшедший. Со мной всё нормально. Но я столкнулся с чем-то таким, чему нет объяснения. Чему просто не могло быть места в той картине мира, которая сформировалась у меня в голове.

С самого детства ему объясняли, что бывает и чего не бывает. Объясняли родители, воспитатели в детском саду, учителя в школе, преподаватели в институте, объясняли многочисленные книги и научные труды, которые он читал. О том же говорил накопленный житейский опыт и здравый смысл. В своём нынешнем возрасте он и сам мог бы убедительно разъяснять людям менее образованным, что бывает, а чего нет. Мог бы… до событий последних дней, которые основательно поколебали его мировоззрение.

Сейчас прежде всего надо сохранять спокойствие и трезвую голову. Как бы это ни было трудно.

И что же дальше? Рассказывать сотрудникам или ещё кому-то – нет, он уже об этом думал – потом, потом. Это в любом случае никогда не поздно. Надо попытаться разобраться с этим, понять хоть что-то. Узнать, как далеко он может зайти в просмотре этого кино. Вернее, насколько ему будет это дано… неизвестно кем или чем. Но в любом случае хотелось бы досмотреть его до конца.

Зачем? Просто из праздного любопытства? Нет, неправильная постановка вопроса. Этот невероятный феномен требует изучения – а он, Родион Костромин, как человек науки, не может оставить его без внимания. Но не только в этом дело, и даже, наверное, не столько… Было во всём этом опыте нечто такое, что касалось его лично. Каким-то глубинным, таинственным образом связывало его с тем загадочным человеком давно ушедшей эпохи и совершенно иной, почти чужой культуры.

Сколько у него осталось времени? День завтра и ещё половина дня от послезавтра. Потом шлем нужно вернуть. Может, упросить Валерию, чтобы отсрочить возврат? Но как это будет выглядеть? Договорились ведь! Всё ей рассказать, может, пойдёт навстречу? Поверит ли? Ладно, посмотрим, а пока…

Надо было запечатлеть всё, что он запомнил во время очередного визита в прошлое.

Он снова сел за компьютер и начал стучать по клавишам. Занимался этим до часу ночи, только ненадолго сделал перерыв, чтобы попить чаю.

Лёг спать он уже изрядно утомлённый. И на пороге засыпания ощутил внезапный толчок – такой же, как в прошлую ночь. Да, опять будто из тёмного неизвестного далека его догнала волна, которая не предвещала ему ничего хорошего. Она неслась впереди той безликой угрожающей силы, которая почуяла его вояж в другую реальность. А сама сила продолжала двигаться к нему не столь стремительно, но неуклонно.

И она стала ближе, чем в прошлый раз. Гораздо ближе.

Как Родион ни пытался себя убедить, что это всего лишь странный невроз, некий побочный эффект от действия шлема, уснуть ему удалось только после очередной дозы снотворного.

 

 

*   *   *

 

Утром, когда он завтракал, зазвонил телефон.

«Кто бы это, я вроде никаких звонков не ждал, – подумал Родион, вылезая из-за стола. – С работы, что ли? Ну что меня никак не оставят в покое, у меня же ещё две недели отпуска…»

– Алло, – буркнул он, сняв трубку.

– Доброе утро. Это Родион Сергеевич? – осведомился на том конце незнакомый мужчина вкрадчивым тоном.

– Да, это я, здравствуйте, – ответил Родион и весь подобрался.

– Я из отдела по изучению аномальных явлений при госкомитете по науке и технологиям. Ничего, что беспокоим?

– По изучению аномальных явлений? – переспросил Родион. – Никогда о таком отделе не слышал.

Первой его мыслью было, что звонит какой-то мошенник, коих за последние годы в стране развелось немерено. Но секунду спустя стало ясно: это тоже звено в цепи странных событий, произошедших из-за его ошибки в аэропорту.

– Не удивляйтесь, – торопливо пояснил неизвестный собеседник. – Мало кто о нас знает, всего два года назад создали. Идём в ногу со временем, знаете ли… – он многозначительно хихикнул. – Позвольте представиться: меня зовут Игорь Владиславович. У меня к вам важный разговор.

– Слушаю вас, – сухо сказал Родион, пытаясь подавить растущее внутри тягостно-беспокойное чувство. Мало, что ли, ему досталось сюрпризов за последнее время?

Его собеседник чуть помедлил, как бы думая, с чего начать, потом вальяжно заговорил:

– Нам доподлинно известно, что в вашем распоряжении оказался некий м-м… скажем так, артефакт, представляющий чрезвычайно большой научный интерес. Вы понимаете, о чём я.

– Допустим, и что? – Родион почувствовал, как у него заколотилось сердце, всё чаще и чаще.

Не прошло и пары дней, как кто-то узнал о его нечаянном приобретении. Как? Неужели через Валерию? Зачем бы ей втягивать каких-то посторонних людей в ситуацию, касающуюся только их двоих?

– Вам следует незамедлительно передать нашей организации то, о чём мы говорим, – непререкаемым тоном заявил тот, кто назвался Игорем Владиславовичем. – Это первое. Второе: если вы каким-то образом вошли в контакт с этим… предметом, – а мы полагаем, что вы вошли – то хотелось бы получить ваш подробный отчёт о воздействии, которое он оказал на вас. Желательно в письменном виде, но можно и в форме личной беседы. Так что я надеюсь встретиться с вами в ближайшее время.

Родион на несколько секунд опешил. Он лихорадочно соображал, как всё это понимать и что ответить, но ничего не приходило на ум. Это было похоже на гадкое самоощущение, когда тебя неожиданно обхамили, а твой ответ застревает в глотке, потому что ты так же не можешь – мешает природное миролюбие, усугубленное воспитанием.

Незнакомец на том конце ждал, как бы понимая его состояние.

Наконец Родион собрался с мыслями и выговорил:

– Послушайте, Игорь Владиславович, или как вас? Этот предмет, как вы выразились, действительно у меня. Он ко мне случайно попал, так получилось. Я не знаю, откуда вам это известно, и не хочу знать. Хотя догадываюсь. Но он принадлежит не мне и не вам, поэтому я отдам его только владельцу. И никаких отчётов никому я предоставлять не собираюсь. Думаю, наш разговор на этом окончен.

– Напрасно думаете, Родион Сергеевич, – едко протянул голос на том конце. – Той женщине шлем тоже не принадлежит. Это достояние отечественной науки. Если сомневаетесь, я могу показать вам соответствующий документ из министерства. Эта вещь должна быть у нас, понимаете? И будет у нас. Так что, пожалуйста, давайте не усложнять ситуацию. Итак, где и когда мы встречаемся?

– Нигде и никогда, – отрезал Родион. – И больше мне не звоните.

Игорь Владиславович начал что-то отвечать, но Родион быстро положил трубку. Некоторое время он стоял, ощущая, как проходит нервная дрожь в пальцах. Он сам не ожидал от себя такой жёсткости.

Ну вот. Теперь ещё объявились какие-то неизвестные охотники за этой штукой. Неужели человек, который разговаривал сейчас с ним, действительно представляет какие-то серьёзные государственные структуры? Как-то не очень похоже. Хотя кто знает, может и такой отдел по аномальным явлениям появился. Времена-то нынче на дворе преинтересные…

«Время перемен», как говорили те же древние китайцы. И не лучшими для жизни считали такие времена…

Но даже если этот отдел и вправду есть, и этот товарищ оттуда, всё равно это не причина отдать им шлем.

Он стал по своему обыкновению ходить туда-сюда по комнате, а в голове крутились вопросы без ответов.

Понятно, что о самом шлеме они могли знать ещё до того, как его привезли в Ленинград. Вычислить, к кому он попал, тоже не проблема. Свой телефон Родион сам оставил. Но про «контакт с этим предметом» – так вроде сказал этот Игорь Владиславович – как они узнали? И вообще, что им за дело до того, какое на него воздействие произвёл шлем?

Тут Родион вспомнил о своих переживаниях ночью и похолодел.

Ведь знало и нечто жуткое, что не имело ни формы, ни названия, ни, казалось бы, реального существования в этом мире. Нечто из его мгновенных сонных кошмаров. Похоже, есть какая-то связь между ними и тем, что он услышал сейчас по телефону. Хоть это кажется диким и абсурдным…

Но вообще всё происходящее с ним смахивает на некое сюрреалистичное, абсурдное представление, в которое он оказался вовлечён помимо воли.

 

 

*   *   *

 

Какое-то время он расхаживал по комнате в возбуждённом состоянии. Мысли и эмоции, вызванные разговором с товарищем из агентства по аномальным явлениям, постепенно улеглись. Игорь Владиславович больше не звонил, видимо, поняв бесполезность дальнейшего разговора. Но значило ли это, что от него отстали? Скорее всего, нет – это было бы слишком просто… Слишком уж ценную штуку судьба по какой-то чудной прихоти послала ему в руки.

Этот шлем наверняка должен вызвать интерес подобных государственных структур. Если они в курсе, как он действует – только ли исторический, только ли научный вообще?

Он, вероятно, избавится от внимания этой загадочной организации к себе, когда отдаст шлем Валерии. Пусть уже с ней решают вопрос…

Но тут же ему стало противно от этой мысли. Переадресовать проблему женщине – как-то не по-мужски это… Тем более женщине, к которой он после заочного общения проникся необъяснимой симпатией, в чём до сих пор себе не признавался.

С одной стороны, вернуть-то всё равно надо. Но с другой – вмешались странные, не понятные ему обстоятельства, которые осложняют и без того непростую ситуацию. А главное – он сам намерен досмотреть до конца фильм, который разворачивался в его сознании посредством шлема. В нём крепло это желание одновременно с чувством, что эта история каким-то образом касается и его самого.

«Надо поговорить с Валерией ещё раз, – подумал он. – Всё рассказать. В свою очередь, узнать побольше об этом шлеме – откуда он взялся и прочее. И, может быть, она согласится с тем, что шлем побудет у меня ещё некоторое время».

Он подошёл к телефону и стал набирать номер своей новой знакомой.

Надежда на то, что она дома, была слабая. Однако трубку сняли, и голос со знакомой бархатной ноткой произнёс:

– Алло!

 

 

*   *   *

 

– Валерия, доброе утро, – немного волнуясь, сказал Родион. – Прошу прощения, может, я не вовремя…

– А, Родион, – она, казалось, даже не смутилась нисколько, будто ожидала его звонка. – Ничего, всё нормально. Я вас слушаю.

– Не знаю даже, с чего начать… – пробормотал он, чувствуя себя дураком. – Понимаете, как-то всё очень странно с вашей… находкой, скажем так. Хотелось бы ещё кое-что обсудить. Вы не против?

Валерия секунду помолчала, потом обронила с некоторой иронией в голосе:

– Так срочно? Что-то случилось?

Родион сглотнул сухим горлом. Пора всё рассказать, подумалось ему, хватит играть в прятки.

Он набрал воздуха в грудь и выдал:

– Мне сегодня звонил мужчина, представился членом комиссии… или отдела по изучению аномальных явлений. Аж при государственном комитете по науке и технологиям, представляете? Он знает, что ваша сумка у меня. И его интересует…ну, то, что в ней. Сказал, что я должен передать это им.

Валерия ответила не сразу. И следующая её фраза прозвучала без всякой иронии и несколько обеспокоенно:

– И что вы ответили?

– Я ответил, что отдам только владельцу, – ответил Родион, – то есть вам. Я решил, что вы должны быть в курсе. Так, на всякий случай… Вот и звоню.

– Правильно ответили и правильно решили, – произнесла Валерия с той же интонацией. – Но вы сами-то знаете, что в сумке? Кроме той таблички с иероглифами?

Родион собрался с духом и сказал:

– Валерия, вы меня, ради бога, простите… Но я ваш ящик открыл, ещё до разговора с вами. Ну, чтобы точно знать, что там. Мало ли кто может заявить, что это его сумка… Короче говоря, я знаю, что там воинский шлем. Довольно древний. Китайский, судя по всему.

От этого признания ему сразу стало легче, будто он сбросил с плеч мешок с цементом.

– Та-ак, – протянула Валерия. – Должна вам сказать, Родион, в вас чувствуется пытливость настоящего учёного. Но я надеюсь, вы хотя бы надевать его не стали?

– Валерия, мне очень стыдно, но я… – начал было Родион, и тут в трубке раздался двойной щелчок.

Такой же, как и в прошлый разговор с ней. Сомнений не было: их кто-то прослушивал.

– Знаете, кое-что и вправду случилось, – торопливо сказал Родион. – Но это не телефонный разговор. И поэтому мне очень нужно с вами встретиться и пообщаться. Чем скорее, тем лучше.

– Понимаю вас, – ответила Валерия.

Что-то в её голосе свидетельствовало: она и вправду понимает.

– Хорошо, – продолжала она, – раз такое дело, давайте приблизим нашу встречу. У меня сегодня как раз есть окно между часом и тремя. Вас устроит?

– Да, конечно, – обрадовался Родион. – Я подъехал бы, но… – тут он замялся. – Мы у вас дома будем разговаривать? До гостей ли вам сейчас? Может, лучше встретимся где-нибудь в другом месте?

– Давайте всё же у меня дома, – сказала Валерия, словно угадав его сомнения. – Больше никого не будет, так что за это не беспокойтесь.

– Вот и хорошо. А что касается… – тут он набрался всей наглости, на которую был способен, и выпалил: – Можно, эта вещь пока побудет у меня? Ещё недолго. Я очень прошу. С меня за это любая компенсация, хоть денежная, хоть какая другая!

Он ожидал в ответ возмущения или чего-то в этом роде, но Валерия тихо произнесла:

– Родион, вы понимаете, что это опасно?

Похоже, она уже обо всём догадалась.

– Да, понимаю, – сказал Родион, – и хотел обсудить с вами это тоже.

Валерия какое-то время молчала, видимо, о чём-то думая.

– Ладно, – наконец вымолвила она. – пусть пока остаётся у вас. Жду к часу, но постарайтесь не задерживаться.

 

 

*   *   *

 

Задерживаться Родион не стал. Он приехал даже немного раньше. Разыскать дом, где жила Валерия, не составило труда. Понимая, что его последние слова услышали те, подслушивающие, он опасался, что за ним будет ещё и слежка. Поэтому весь путь он проделал, постоянно озираясь по сторонам и оглядываясь – не увязался ли кто за ним. Ну прямо как агент в дешёвом шпионском романе, думалось ему с невесёлой иронией. Но ничего и никого подозрительного он не заметил.

Дверь ему открыла женщина среднего роста, неброской, но приятной внешности. Густые русые волосы с лёгкой проседью, правильные черты лица, внимательные серые глаза с лучистыми морщинками по краям. На ней был полуспортивный костюм пепельно-голубого цвета, который очень шёл её худощавой ладной фигуре. Родион сразу и с некоторым удовлетворением отметил, что примерно так её себе и представлял.

– Ну что ж, рада вас видеть, Родион. – сказала она знакомым бархатистым голосом. – Проходите, прошу.

Родион, смущённо улыбнувшись, зашёл в прихожую. Он сразу начал сбивчиво и витиевато бормотать слова приветствия, потом извинения за внеплановый визит, на который он напросился, за свою нелепую оплошность, из-за которой всё это началось… Но Валерия прервала его словоизлияния:

– Родион, будем считать, мы проехали то, что привело к этому, ладно? Так сложились обстоятельства, и давайте исходить из нынешней ситуации.

– Да, конечно, – Родион сразу согласился, попутно отметив, какой быстрый и рациональный ум у этой женщины. – Вот, – он вынул из пакета привезённую с собой дощечку с иероглифами, – пока только это…

– Ну, уже кое-что, – улыбнулась Валерия, принимая дощечку. – Мы на кухне посидим, не возражаете? Будете кофе?

– С удовольствием, – кивнул Родион. – Представителям советской интеллигенции сам бог велел общаться на кухне!

Он немного задержался, разглядывая незнакомую обстановку.

Стандартная двухкомнатная квартира. Не сказать, что богато обставлена – скорее скромно, но со вкусом. Пожалуй, более уютно, чем у него – всё-таки налицо женские хозяйские руки. И тоже четвёртый этаж, только в пятиэтажке более старой постройки, чем его дом.

– Валерия, а ваши родственники… – начал было он.

– Я одна живу, – сказала Валерия, предвосхитив его вопрос. – Сын уже взрослый, он в Москве. В прошлом году закончил университет на экономиста. Он у меня молодец, самостоятельный. Уже студентом занялся предпринимательством, так что я за него не беспокоюсь. А муж… – она помрачнела. – Не стало его шесть лет назад. Инфаркт.

– Мне очень жаль, – выдавил Родион. – Не должны люди уходить так рано. Особенно хорошие…

– Знаете, сердечно-сосудистые болезни – такая скверная штука… – вздохнула Валерия, – они и молодых не щадят. Ну, а у вас, позвольте полюбопытствовать?

– И я влачу одинокое существование, – невесело усмехнулся Родион. – Давно уже. Но у меня другой случай: мы с супругой разошлись, не прожив вместе и трёх лет. Слишком уж разными людьми друг дружке оказались… Правда, от того недолгого брака осталась дочь. Тоже вполне уже взрослый человек. Художница и дизайнер. Отдельно от меня живёт, но здесь, в Ленинграде.

– Ясно… Дочь – тоже хорошо. – Валерия снова заулыбалась. – Ну что же мы стоим? Идёмте!

 

 

*   *   *

 

– Представляю, что вас заставило так спешно искать разговора со мной, – говоря, Валерия разливала кофе в изящные фарфоровые чашечки. – Но давайте сначала вы сами всё расскажете. Вот прямо начиная с момента, как вы привезли мою сумку домой. А потом я отвечу на ваши вопросы. Если смогу, конечно, – со смешком добавила она.

Родион некоторое время сидел, собираясь с мыслями. Вроде его уже если не простили, то по крайней мере поняли. Но всё равно было трудно рассказывать о том, что натворил. В ушах словно звучал строгий голос: «А ну, признавайся, сорванец, зачем лазил в чужой сад!»

Преодолев мучительную паузу, он заговорил:

– Когда я увидел, что в ящике, меня разобрало любопытство. Настолько сильное, что я не мог себя сдержать. Я никогда не видел ничего подобного! В общем… я этот шлем примерил, будь он неладен. Наверное, лучше бы этого не делал, но кто ж мог знать… И тут началось самое поразительное. Как бы это лучше объяснить… – тут его мысль забуксовала.

– Ну уж найдите какие-нибудь подходящие слова, – улыбнулась Валерия. – Вы же филолог, насколько я помню?

– Да, по образованию филолог, даже целый кандидат наук. – Родион попытался улыбнуться в ответ. – Но то, с чем я столкнулся, настолько выходит за всякие рамки… Слова тут подобрать трудно. Даже мне. В общем, я словно перенёсся в другую реальность. И воспринимал всё как другой человек из той реальности. Эффект присутствия полный. Это не галлюцинация, не сон наяву, это что-то другое. Я бы сказал, ты как бы заново проживаешь куски из жизни того, кто уже когда-то жил, понимаете?

– Понимаю, – сказала Валерия.

Она посерьёзнела и слушала сосредоточившись, даже подавшись вперёд. То, что говорил Родион, похоже, её не на шутку заинтересовало.

Родион отхлебнул глоток кофе и продолжил:

– Но мало того. У меня были не только глаза и уши того человека. Ещё в придачу даётся контекст всего происходящего. То есть ты как-то знаешь обо всём, что воспринимаешь, и снаружи, и изнутри. И понимаешь речь людей, будто они говорят на твоём языке. В общем, будто смотришь фильм, предельно реалистичный… Нет, лучше сказать – документальный, и в то же время находишься внутри этого фильма. Совершенно невероятное ощущение, ничего подобного я не испытывал раньше.

– Да, это удивительно, – кивнула Валерия. – Так что это за контекст? Имею в виду время, место…

– Похоже на раннее средневековье в Китае. Если точнее, тогдашняя столица. Как его… Чанъань.

– Чанъань… – задумчиво повторила Валерия. – Так я и предполагала. Но продолжайте, Родион, я вас внимательно слушаю. Кто этот человек, чью жизнь вы наблюдаете или проживаете, вы хотя бы примерно можете сказать?

– Даже не примерно, а точно. Это тот, кто изобрёл порох. Молодой учёный, если учёными можно называть тогдашних алхимиков, целителей и прочих. А имя его э-э… Лиэй Тянь.

– Вот оно как? – брови Валерии удивлённо вскинулись. – Считается, что имя создателя пороха точно не известно. Есть, конечно, разные версии… Даже относительно страны и эпохи мнения историков расходятся.

– А я проживаю саму историю того, как он пришёл к своему изобретению. В общих чертах, конечно. Но очень любопытно, можно написать целую книгу… Но знаете, Валерия, в двух словах это всё не рассказать. Штука в том, что фильм не только об этом учёном. Там есть и другие действующие лица. Но это как бы главное… Пока главное.

– Я бы хотела прочитать такую книгу, – сказала Валерия с лукавым смешком – похоже, обычным для неё.

– Вот, мне и самому хочется это как-то засвидетельствовать, – возбуждённо заговорил Родион. – И я после «сеанса», так сказать, записываю, что запомнил. До сих пор у меня было два таких сеанса. Но думаю, возможны следующие. То есть мне покажут – уж не знаю, кто или что – и остальные серии. И поэтому-то, Валерия, я вас слёзно умоляю пока оставить шлем у меня. У этой истории должно быть завершение, я чувствую. И после него, конечно же, я сразу верну его вам.

– Хорошо, – ответила Валерия, – ради науки можно пожертвовать несколькими днями. Правда, мне нужно как-то объяснить такую задержку своему начальству. Но это ладно, не самая большая проблема…

– Моя благодарность вам будет безмерной, – обрадованно добавил Родион.

Потом глубоко вздохнул, допил свой кофе и проговорил:

– Но почему Китай того времени? Почему именно тот человек? И что это вообще за феномен такой? Как он действует? Сплошные вопросы. Валерия, вы можете хоть что-нибудь мне объяснить?

 

 

*   *   *

 

– По правде говоря, – сказала Валерия с печалью в голосе, – чуть больше, чем ничего. Хотите ещё кофе?

Родион кивнул:

– Не откажусь. Хороший у вас кофе, давно такого не пил.

– Так вот, – продолжила Валерия, насыпая следующую порцию в кофеварку. – Это загадка и для меня, и для всех моих коллег, кто успел испытать воздействие шлема. Я о том, каким образом и почему он так влияет.

– Так значит, вы тоже… примеряли? – воскликнул Родион.

– Да, прямо там, где его нашла. Восторг был такой, что удержаться от соблазна было невозможно. При всём моём знании, как надо обращаться с подобными артефактами. Но сразу хочу вас успокоить: похожее воздействие он произвёл только на меня. Хотя далеко не такое сильное, как на вас. Остальные участники экспедиции, кто отважился надеть, наблюдали какие-то отрывочные, неясные картинки. Пара человек вообще ничего не почувствовали. А вот у вас с этим шлемом взаимодействие на всю катушку. Можно подумать, что для вас он и сделан.

– Надо же, – улыбнулся Родион. – Как мне повезло!

– И это тоже само по себе удивительно, – продолжала Валерия. – Всё так складывается, будто вы нашли друг друга… Но вы, наверное, хотите знать, как этот шлем вообще у меня оказался.

– Да, конечно, чертовски интересно, – сказал Родион, замирая в предвкушении.

– Повторю, моя специальность – археология, – начала Валерия свой рассказ, попутно заваривая кофе. – Год назад меня включили в состав исследовательской экспедиции в Монголию. В восемьдесят девятом местные там нашли заброшенный и полуразрушенный дацан, ранее никому не известный.

– Дацан? – переспросил Родион. Он не ожидал, что рассказ начнётся с этого.

– Буддийский храмово-монастырский комплекс. Хотя, кому объясняю… Их в Монголии насчитывается более сотни. Наиболее древние относятся к шестнадцатому веку постройки. Возможно, этот найденный – самый старый. Обнаружили его на юге страны, в той части, которая называется Гобийский Алтай. Оттуда до границы с Китаем рукой подать. Надо сказать, местность труднодоступная и почти безлюдная. Местонахождение дацана сами монголы называют «урочище Оол-Дэрдэн». Такая низина посреди плоскогорья, раньше там поблизости протекала небольшая речка. Видимо, был небольшой оазис, что позволило основать в этом месте дацан. Но со временем речка пересохла, сейчас от неё осталось только русло. И обитатели дацана его покинули. Больше там никто не жил.

– Это понятно, – поддакнул Родион. – Нет воды, нет и жизни.

– Естественно, – продолжала Валерия, – находка вызвала некоторый ажиотаж в узких исторических кругах. Как монгольских, так и советских. Ведь до сих пор считали, что все постройки такого рода известны. Оказалось, нет. Я думаю, Монголия хранит ещё немало сюрпризов для нас, историков.

– Я вот ничего про это открытие не слышал, – признался Родион. – Хотя регулярно слежу за научными новостями.

– Родион, это не удивительно, – усмехнулась Валерия. – В другое время оно стало бы научной сенсацией. Но сейчас, как вы сами знаете, отечественная историческая наука занята совсем другим. Акценты, знаете ли, сильно сместились…

Она разлила сваренный кофе по чашкам и снова села за стол.

– Ну да, нынче не то того… – отозвался Родион со вздохом. – Тут в родной истории сплошные сенсации.

– В общем, мы туда поехали по приглашению монгольского правительства. На уровне руководства обеих стран решено было действовать совместно. Имею в виду, проводить научно-исследовательские работы в этом дацане. Создали, так сказать, интернациональную группу специалистов из Монголии и СССР. Монголы, конечно, справились бы своими силами. Но сейчас у них в стране тоже период весьма бурных перемен. Древние реликвии отошли на второй план, а на первый вышли общественные преобразования... Опять же, сами знаете.

– Это точно, – согласился Родион, – сейчас у них совсем другие приоритеты.

– Но, как говорится, «война войной, а обед по расписанию», – продолжала Валерия со смешком. – Мы стали потихоньку делать свою работу. Раскопки на территории дацана проводили в сентябре и апреле, когда не слишком жарко. Не говоря про тамошние зимы, когда земля глубоко промерзает и становится каменной.

– Да, знаю, какие в той местности зима и лето, – вставил Родион. – Не очень подходящее время для поисков.

– Так что это был уже мой второй заезд, первый был в сентябре. Конечно, я работала не одна, нас там была команда таких. Тогда ничего примечательного не нашли – так, мелочи… Но во второй раз именно мне несказанно повезло. Я рассчитывала отыскать только какие-нибудь предметы религиозного культа, части монастырского инвентаря, манускрипты какие-нибудь, ну что-то типа того. Может быть, даже захоронения с останками обитателей. Но никак не то, что мне попалось… В общем, после двух недель ковыряния в каменистой почве я наткнулась на кирпичную кладку на глубине около метра. Когда стала разбирать, оказалось, это что-то вроде камеры. А в ней был этот шлем и под ним – табличка с надписью.

– «Когда-нибудь мы снова встретимся», – процитировал Родион.

– Да, именно, – кивнула Валерия. – Я так понимаю, вы владеете китайским, раз перевели?

– Не то чтобы владею, когда-то изучал… Со словарями все мы немного полиглоты. Но слушаю вас дальше, Валерия, невероятно любопытно.

– Первое, что меня поразило после самой находки – то, что шлем сохранился практически идеально. И табличка не пострадала. Ну табличка ладно, но стальные изделия даже в таких условиях обычно хоть чуть-чуть, но ржавеют. За несколько веков всё равно происходит какая-то коррозия. А тут – даже никаких следов.

– Ну, это не единственный подобного рода случай, – заметил Родион. – Вы же про колонну в Дели наверняка знаете.

– Да, конечно, тоже одна из великих тайн древности. Полагаю, мы имеем дело с чем-то подобным. Но к этому чуть позже я вернусь, а пока вот вам загадка вторая. Каким образом этот шлем оказался там, где мы его нашли? По всем признакам его смастерили в эпоху династии Тан. Год определить, конечно, невозможно. Скорее всего, это вторая половина девятого века.

– Не та ли эпоха, в которую я путешествовал? – тут же отреагировал Родион.

– Похоже, что так и есть, – улыбнулась Валерия. – Вот когда вы мне покажете свои записки, тогда и сверимся.

 

 

*   *   *

 

– Непременно покажу, – сказал Родион, – но вы знаете, Валерия… У меня почему-то чувство, что этот шлем сам даст ответы на все вопросы.

– Ну, на все – это вряд ли, – покачала головой Валерия. – Но я ещё не всё рассказала. Так вот, сразу, конечно, стало ясно, что эта вещь уникальная. И нужны дополнительные специальные исследования. Прежде всего, чтобы установить, из чего она сделана. В случае надобности отбираются пробные образцы, и с ними работают дальше. Есть разные методы: атомно-абсорбционная спектрометрия, рентгеноструктурный анализ и прочее. А нужное оборудование и специалисты есть только в Советском Союзе. И мы убедили руководство экспедиции отправить запрос куда надо, обосновать. Одним словом, от монгольского правительства мы получили разрешение, чтобы вывезти реликвию в нашу страну.

Она подняла глаза, вспоминая, и процитировала:

– «…Учитывая особенности объекта, предоставить его в распоряжение советских коллег на необходимый срок для проведения специальных исследований». Чиновники от науки и там, и здесь не подозревают, какие ещё у него особенности. А так бы вряд ли разрешили. У меня его сразу отобрали бы, и всё, с концами.

– Вы, стало быть, сохранили в тайне то, что… на месте узнали сами? – осторожно осведомился Родион.

– Да, договорились никому не рассказывать, мало ли что… Я сама никому до сих пор не говорила и надеялась, что никто не говорил. Но шила в мешке не утаишь. Вот вы всё равно узнали, да ещё как… – Валерия рассмеялась.

– Со мной особый случай, – усмехнулся Родион в ответ. – И может, случай удачный.

– Более чем удачный, – согласилась Валерия, – причём для нас обоих. Понимаете, в прежние времена я по возвращении была бы должна сразу передать находку в местное отделение института археологии при Академии наук СССР. Но сыграло роль то обстоятельство, что сейчас в научных верхах некоторая неразбериха. Сами знаете, какая нынче внутренняя государственная политика. Собираются учредить российскую академию наук как альтернативу союзной, и чиновники никак не могут распределить полномочия. Пока меня никто не напрягает насчёт передачи шлема – ни из Москвы, ни из ленинградского отделения. Более того, местное начальство спустило директиву: сами проводите исследования исходя из своих возможностей. Так что, как видите, и бюрократия может быть полезной, – с улыбкой заключила она.

– Да, а тут ещё вмешался я, – добавил Родион. – Знаете, всё больше удивляюсь, какие загогулины жизнь может выписывать!

– Это точно. Но слушайте дальше, – продолжала Валерия. – Загадка третья, связанная с этим шлемом. Я уже говорила, что на нём нет ни малейших признаков коррозии – да вы и сами видели. Но после того, как я его вынула из закладки, тщательно обследовала то место. Это у нас, археологов, по правилам работы так, вы понимаете. И обнаружила небольшой металлический фрагмент. Видимо, изначально был дефект структуры металла. К тому же там большие перепады температур, и суточные, и сезонные. Но нам это оказалось на руку: не пришлось самим портить уникальную вещь. Это мелкий осколок, отлетел от утолщения над височной зоной, с внутренней стороны. Если приглядеться, там можно заметить – соответственно по форме выщерблено.

– Не заметил, – сказал Родион. – Но особенно и не приглядывался. До того ли было!

– Понимаю вас… Так вот, этот фрагмент я тоже, конечно, привезла. Когда приехала домой, только он у меня и остался. И я, чтобы не терять времени, сразу отправила его на исследование в технологический институт. Там на кафедре физико-химических методов анализа есть всё необходимое. Чтоб вы знали, у нашей головной конторы с ними давно заключена договорённость. Мой заказ на исследование выполнили на удивление быстро, официальное заключение позже пришлют. Но мне уже позвонили, сообщили предварительные результаты анализов. Как раз сегодня, перед вашим визитом. Вы не поверите!

– Да меня уже, пожалуй, ничем не удивить, – хмыкнул Родион. – Но попробуйте.

– Сталь этого шлема содержит много никеля, около сорока процентов. По сути, это железо-никелевый сплав, характерный для состава метеоритов. Кстати, весьма стойкий к коррозии. Скорее всего, шлем сделан из так называемого «метеоритного железа», а не того, что выплавлен из руды.

– Я о таком читал, – сказал Родион. – Насчёт многих находок древности предполагается, что они сделаны именно из такого железа. А в иных хрониках прямо написано, что использованы камни, которые упали с неба.

– Но это не самое удивительное. А по-настоящему удивительно вот что. В кристаллической решётке сплава имеются регулярные включения атомов неодима и празеодима. Это такие редкие металлы, относятся к группе лантаноидов.

– Я не химик, – Родион пожал плечами. – Мне это мало что говорит.

– Мне тоже не очень много, – улыбнулась Валерия. – Но в метеоритах их не находят. Из слов коллег-химиков я только поняла, что эти примеси придают сплаву некие особые магнитные свойства. Они тоже диву даются: мол, каким образом такой материал получен? Что за технология? То есть современные учёные не понимают, как это сделано более тысячи лет назад.

– Да, вот это по-настоящему интересно, – пробормотал Родион. – Наверное, поэтому шлем так действует?

– Кто знает? – произнесла Валерия задумчиво. – Может быть… Но я ни о чём подобном никогда не слышала.

– Кажется, я понял, почему этот шлем запрятали подальше, – сказал Родион, чтобы немного облегчить трудную тему. – Потому что он вместо того чтобы защищать хозяина, делает его недееспособным.

– Ну что ж, – засмеялась Валерия. – Версия вполне правдоподобная!

Они помолчали. Родион посмотрел на часы – отпущенное ему для аудиенции время заканчивалось.

 

 

*   *   *

 

Тут Родион вспомнил ещё кое о чём и помрачнел.

– Знаете, Валерия, – промолвил он, – есть ещё четвёртая загадка. И она касается нас обоих.

– Вы про эту… организацию?

– Да… Вы что-нибудь о ней знаете?

Валерия поглядела на него несколько озабоченно.

– Знаю то, что официально такой организации не существует. Я специально навела справки по своим каналам. Говорят, нет такого отдела при госкомитете. И никогда не было.

– Мне тоже это показалось подозрительным, – сказал Родион. – Так они и вам звонили?

– Звонили, – со вздохом ответила Валерия. – Некий Игорь Владиславович.

– А, ну тот же, что и мне. Как вы думаете, Валерия, кто он такой и кого представляет?

– Понятия не имею. Но факт тот, что как-то информация о шлеме утекла. Может, кто-то из членов экспедиции проболтался по возвращении. И кого-то эта вещь очень заинтересовала. А в чём интерес – тут можно только строить догадки.

– То, что заинтересовала, не удивительно, – заметил Родион. – Эта штука, если знать, что она собой представляет, может заинтересовать кого угодно. Но я расскажу вам ещё кое-что.

Он вкратце поведал о своих ночных жутких переживаниях.

Валерия молча слушала, потом с сомнением спросила:

– Вы полагаете, то и другое как-то связано?

– Почему-то мне так кажется, – выговорил Родион. – Я не могу этого объяснить, но… – он умолк на полуслове.

Сейчас, наверное, выгляжу каким-то суеверным дурачком, подумалось ему.

Но Валерия, подумав, сказала совершенно серьёзно:

– Знаете, Родион, после того, как я примерила шлем… Никогда раньше кошмаров у меня не было. Но в ту же ночь мне приснилось нечто страшное. Будто кто-то меня преследует. Я тогда не придала значения. Но вот вы рассказали, и я вспомнила.

– Вот видите... Но скажу за себя. По сравнению с тем, что я пережил, наверное, ничто уже не покажется мистикой.

Валерия взглянула Родиону в глаза с несколько напряжённым выражением на лице.

– И вы, несмотря ни на что, хотите продолжать эксперименты со шлемом? – спросила она.

– Вы же сами сказали, что во мне чувствуется пытливость настоящего учёного, – улыбнулся Родион.

Валерия поддержала шутливый тон:

– Ну тогда вы сами отвечаете за свою безопасность… – тут к ней вернулась серьёзность, – но мне бы очень не хотелось, чтобы с вами случилось что-то нехорошее. Так что, как бы это банально ни звучало, Родион, но… будьте осторожны.

– Я постараюсь, – кивнул он и снова глянул на часы.

 

 

*   *   *

 

Чуть подумав, он решил высказать то, что наконец оформилось у него в мозгу:

– Валерия, мне пора закругляться. Но ещё одно напоследок. У меня по ходу нашей беседы появились некоторые соображения по поводу самой главной загадки шлема – как же всё-таки он действует.

– Так, – оживилась Валерия, – и что за соображения?

– Но это всего лишь смутные догадки. В общем… Вы же слышали про теорию ноосферы Вернадского?

– Конечно, слышала. Это не то чтобы совсем ненаучно… Скажем так: околонаучная концепция, которую вряд ли можно как-то проверить и подтвердить на опыте. Поэтому она официальной наукой не признана.

– Согласен, на опыте её подтвердить невозможно… – продолжал Родион. – Но как думаете, Валерия, какая традиционная и самая большая ошибка учёных?

Валерия пожала плечами:

– Да мало ли в чём можно ошибиться по-крупному…

– А по-моему, вот какая: они отрицают то, что не обнаруживается в экспериментах. Более того, не признают реальным всё, чему нельзя дать точного научного определения. Но вот, например, любовь можно зафиксировать экспериментально? А научное определение можно для неё придумать?

– Тут вы правы, конечно, – улыбнулась Валерия. – В жизни много чего выходит за пределы научного мировоззрения.

– Так вот, я думаю, если существует сфера разума, связанная с Землёй, как трактовал Вернадский… Или вокруг Земли, как представляли другие близкие ему философы – то может, есть и некая сфера, где собрана коллективная памятьчеловечества? Эта память накоплена за всю историю, она как бы хранится в законсервированном виде и при этом постоянно пополняется. Почему не предположить по аналогии? Я бы назвал это… ну, скажем, «мнемосфера». Обычный человек, если он не йог или экстрасенс какой-нибудь, не имеет доступа туда. А этот шлем как-то наводит связь между отдельным человеком и мнемосферой. Не знаю, каким образом, но наводит.

– Хм, да, интересно… – промолвила Валерия.

– Или лучше так: канал связи у каждого человека с мнемосферой существует, но по каким-то непонятным причинам закрыт, заблокирован. А шлем действует таким образом, что у некоторых людей он немного как бы приоткрывает заслонку. А у других, как у меня, например, отрывает полностью.

– Допустим, но как же всё-таки открывает? – Валерию, похоже, захватили фантазии собеседника. – Как это работает, можете хотя бы в общих чертах предположить?

Родион развёл руками:

– А вот сие тайна великая есть… Может, это как раз тот случай, когда методы науки не очень помогут что-то понять. Тут простор для версий необозрим. Но наверняка есть какой-то, назовём это так, механизм взаимодействия шлема и чьей-то головы, когда они вступают в контакт. Шлем расширяет возможности мозга, если грубо сравнить – как инструмент для руки. Создаёт что-нибудь типа резонанса, усиливающего сигналы между нейронами. А насколько усиливает – зависит от человека. Этот резонанс может быть сильный или слабый. Или вообще может не быть никакого.

– Ого, да у вас уже целая теория родилась, – сказала Валерия весело. – В вас, Родион, пропал писатель-фантаст!

– Это, правда, на самом деле ничего не объясняет, – добавил Родион. – Просто мысли по поводу, не более.

– Ладно, годится в качестве рабочей гипотезы, – Валерия усмехнулась. – Ваш образ мнемосферы, как вы выразились, мне нравится. Но насчёт механизма влияния… мне ближе идея не усиления активности, а тонкой настройки. То есть мозг в шлеме становится очень чувствительным приёмником и воспринимает то, что без шлема уловить не может.

– Возможно, и так, – с улыбкой согласился Родион. – Вы предлагаете женский вариант объяснения, а я – мужской. Но может, они оба в каком-то смысле верны…

Они снова помолчали, думая каждый о своём.

– Ладно, – вздохнул Родион, поднимаясь, – пойду я домой. Валерия, вам огромное спасибо за разговор и за кофе. Но главное – за понимание.

Он вышел в прихожую и стал одеваться.

Валерия подошла с чёрной сумкой в руках:

– Это ваша.

– Благодарю, чуть снова не оставил за разговорами, – засмеялся Родион. – Вот же раззява!

Он вытащил из сумки купленное в поездке ожерелье и протянул Валерии:

– А это ваше. Примите, пожалуйста, в качестве компенсации за доставленное беспокойство.

– Да что вы, Родион, какое беспокойство! – начала она было отнекиваться.

– Нет-нет, возьмите, я настаиваю. Это национальное монгольское украшение. Эксклюзивная штучка, здесь такую вряд ли купите. Тут серебро и агат… Посмотрите, какая тонкая работа!

– Да, красивая вещица, – согласилась Валерия, разглядывая ожерелье. – Хорошо, возьму, раз вы настаиваете. Спасибо!

– Это ведь также в счёт будущего беспокойства, – улыбнулся Родион. – Сколько вы ещё можете терпеть, что шлем у меня?

Валерия вздохнула:

– Начальству я сообщила, что шлем передан на специальные исследования. Ещё дней пять, ну, неделю ко мне не будут приставать с вопросами. Но потом…

– Я не создам вам проблем, обещаю, – кивнул Родион. – И что-то мне подсказывает, что я успею получить от этой штуки всё!

– Родион, ещё раз прошу, – тихо сказала Валерия, – пожалуйста, осторожнее с ним. Если почувствуете что-то опасное, лучше остановитесь. И теперь будем на связи, да?

– Конечно, – сказал Родион и тут вспомнил: – Да, чуть не забыл: мою линию прослушивают. Вас, похоже, нет, а меня так точно. Наверное, это те люди из несуществующей организации. Так что имейте в виду, если будете мне звонить.

– Поняла, – промолвила Валерия встревоженно. – Значит, они не успокоятся… Ладно, буду начеку. Ну, удачи вам!

– И вам всего доброго. Увидимся, – сказал Родион и шагнул за дверь.

 

 

*   *   *

 

Домой Родион будто на крыльях летел. После разговора с Валерией в его голове бурлило варево из всего, что он узнал за последние два часа. Но всё же само знакомство с этой женщиной и общение с ней не только что-то прояснило, но и придало ему энергии. Он давно не испытывал такого душевного подъёма.

«Вот это женщина! – крутилось у него в мыслях по дороге. – Никогда не встречал такой!»

Весна уже полностью вступила в свои права. Задорно чирикали воробьи на деревьях. На лицах прохожих стало появляться бодро-деловое выражение на смену угрюмо-сонному. Солнце весело выглядывало из-за облаков, растапливало на тротуарах оставшиеся кучки грязного снега. Резво перешагивая через них и лавируя между лужами, Родион подходил уже к подъезду своего дома. Он всё ещё пребывал, как юноша, в радужно-приподнятом настроении.

И тут кто-то сбоку окликнул его по имени-отчеству. Он остановился и обернулся. Настроение сразу рухнуло вниз.

К нему приблизился мужчина ничем не примечательной наружности, в сером плаще и шляпе. В нём всё было какое-то среднее: рост, фигура, внешность. В руке он держал дипломат, обтянутый чёрной кожей.

– Мы с вами разговаривали, – негромко вымолвил незнакомец. – Я Игорь Владиславович.

Родион взглянул на него внимательнее. Узко поставленные жёлто-коричневые глаза, цепкий взгляд сквозь очки в модной оправе. Щёки и острый подбородок гладко выбриты, над тонкогубым ртом усики аккуратной тёмной щёточкой. Лет сорок ему, наверное, хотя… чёрт его знает.

«Идеальная фактура для роли секретного агента, – мелькнуло в голове. – Но ёлки-палки, как они меня так быстро вычислили?»

Хотя где-то в животе пополз предательский холодок, Родион попытался придать голосу негодование:

– Вы следите за мной, что ли?

Мужчина усмехнулся:

– Ну раз Магомет не идёт к горе, то гора идёт к Магомету.

– Что вам надо? – бросил Родион, сам себе удивляясь. Обычно он разговаривал со всеми куда более вежливо.

Неприветливый тон, казалось, нисколько не смутил Игоря Владиславовича.

– Сами знаете. У меня здесь, – он похлопал по боку своего дипломата, – документ, устанавливающий право владения шлемом. За подписью зампредседателя госкомитета по науке. Могу предъявить, но думаю, вы меня от этого избавите. Мы сейчас поднимемся к вам в квартиру, и вы мне отдадите шлем. После этого вы про нас больше не услышите.

Всё это он выговорил ровным и уверенным тоном, как говорит воспитатель в детском саду, не сомневаясь, что дети его сейчас же послушаются.

– Вот что, Игорь Владиславович, – отчеканил Родион, чувствуя, как внутри жёстко и болезненно натягивается какая-то тетива. – Мне нет дела до вашей мифической организации. Равно как и до вас вместе с вашими липовыми бумажками. Повторяю, что должен вернуть эту вещь владельцу. И сделаю именно так. А теперь прошу меня не задерживать, я тороплюсь.

Он хотел было сделать шаг, но мужчина остановил его быстрым жестом:

– А я советую вам не торопиться. Послушайте, это важно. Если не отдадите добровольно, поверьте – у нас есть способы вас заставить. Нам не хотелось бы к ним прибегать, но…

– Вы что… – Родион немного даже опешил. – Вы мне угрожаете?

– Просто примите к сведению, – невозмутимо ответил Игорь Владиславович, – а называйте, как угодно. Но если пойдёте нам навстречу, можете рассчитывать на некоторое… скажем так, вознаграждение. Вам будет не лишнее. Зарплата у людей вашей профессии, насколько я знаю, не очень.

Родион несколько мгновений стоял столбом, глядя на этого невзрачного человека.

«Кто они такие вообще, если у них есть эти возможности?» – лихорадочно вертелось в голове.

Потом он собрался с мыслями и как можно спокойнее сказал:

– Кем бы вы ни были на самом деле, я не позволю себя шантажировать. И взяток не беру. Воспитание не позволяет, знаете ли. Больше мне с вами говорить не о чем. А если вы ещё будете меня преследовать, я обращусь в милицию.

– Вот это было бы очень глупо с вашей стороны, – с ледяной улыбкой отреагировал Игорь Владиславович. – Вы только себе хуже сделаете. Кроме проблем, которые у вас уже есть, вам ещё придётся отвечать за то, что безо всяких оснований удерживаете у себя чужую ценную вещь. А я вам предлагаю самый быстрый и безболезненный вариант. Для вас же. А вы упрямитесь, простите, как осёл. Хотя вроде взрослый интеллигентный человек, кандидат наук…

«Они и это обо мне выведали, – подумал Родион. – Что ещё они про меня знают?»

Он ещё секунду смотрел на привязчивого собеседника, потом выпалил:

– Надеюсь вас больше не услышать, как вы сказали. И не увидеть. Всего хорошего!

Не дожидаясь ответа, он повернулся и быстро зашагал к входной двери.

Вслед ему прозвучал голос Игоря Владиславовича:

– Зря вы так. Я по-хорошему хотел. Вы пожалеете!

Родион, больше не оборачиваясь, зашёл в подъезд и вызвал лифт.

 

 

*   *   *

 

Только когда он оказался в своей квартире, разделся и сел в кресло, волнение внутри него улеглось. В разговоре с Игорем Владиславовичем он изо всех сил старался сохранять выдержку, но всё же эта неожиданная встреча на улице выбила его из колеи. Родион сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, задействовав мышцы живота, – как учили на курсе переводчиков преодолевать стрессовые ситуации. После этого он окончательно успокоился и мог соображать ясно.

Значит, дела обстоят серьёзнее, чем он думал. Шлем кому-то очень нужен, и если он добровольно не отдаст – а он ясно дал понять, что не отдаст – то его ждут проблемы. В том, что Игорь Владиславович не блефовал, Родион почему-то был уверен. За ним стояло что-то куда более могущественное, чем гипотетическая организация с сомнительным статусом. И сомнительно, что милиция смогла бы в случае чего оградить его, Родиона, от неприятностей. Скорее, к нему возникнут вопросы. Тут, пожалуй, прав этот тип с цепкими глазами. Да и время сейчас такое, что шишки куда крупнее его, скромного научного сотрудника, не чувствуют себя в безопасности…

Что делать сейчас? Надо исходить из того, что «они» – те, кто хотят отобрать у него шлем, – знают, где он живёт, и слушают его телефон. Может, они следят за каждым его шагом. Про Валерию они тоже наверняка многое знают, но пока шлем у него, к ней не привяжутся… Могут ли они, скажем, проникнуть в его квартиру, когда его нет дома, и попросту похитить шлем? Если пока не сделали этого – не значит, что не могут. Может, их удерживает то соображение, что у него дома ещё кто-то – они могут и не знать, что он один живёт… Для начала прислали этого Игоря Владиславовича, рассчитывая, что очной встречи будет достаточно. Но раз не прокатило, теперь будут действовать жёстче. Если пришлют громил каких-нибудь? Он же не супермен из боевика, противостоять им не сможет.

Надо куда-то на время скрыться, залечь на дно… И чем скорее, тем лучше.

К дочери? Она уже взрослый человек, у неё своя жизнь, свои трудности. Вряд ли обрадуется, если отец нагрянет с неожиданным визитом. Да и квартира у неё однокомнатная, тесно будет. Не говоря о том, что придётся всё рассказывать. А потом, если его вычислили, запросто узнают и про дочь. Да скорее всего, уже знают. И там его легко найдут. Ещё и близкого человека подвергать опасности? Нет, решил он, дочь я впутывать в это не буду.

У кого-нибудь из коллег, знакомых, приятелей? Нет, не годится. Опять же, посвящать в это посторонних людей ни к чему. А сохранить в секрете не получится. Да и просто никого не хочется нагружать своими проблемами…

Может, в гостиницу куда-нибудь поселиться на время? Вообще в другой город уехать и там найти? Этот вариант получше. Хотя дорого, с нынешним финансовым состоянием может оказаться ему и не по карману. Но главное, попробуй сделать это незаметно, если ты уже под наблюдением…

Тут он кое-что вспомнил и хлопнул себя ладонью по лбу. Точно! Как сразу-то не подумал об этом!

Ведь у него есть дача. Доставшийся от родителей старый деревянный дом в Комарово, куда он давно не ездил. Как-то последние года полтора всё было не до того… Участок там уже много лет пребывал в запущенном состоянии. Ничего не росло, кроме лопухов и бурьяна – не тянуло Родиона заниматься сельским хозяйством. Но в самом доме вполне можно обитать. Печка исправна, электричество проведено, водяная колонка неподалёку, продуктовый магазин в пешей доступности. К тому же чистый воздух, тишина, рядом залив и прекрасный лес.

То, что за время его отсутствия в дом мог кто-то залезть, Родиона не беспокоило. Соседи так-то обещали присматривать… Да и красть там, по большому счёту, было нечего.

Идеальное место для того, чтобы уединиться на время. Схорониться от пристального внимания каких-то неизвестных людей, от которых нельзя ждать ничего хорошего. И продолжить эксперименты.

Могут ли они знать и про дачу? Вполне могут. Но скорее всего, заметив его отсутствие дома, не сразу поймут, что он там. Мало ли куда ему вздумалось уехать… Рискованно, конечно – там-то, вдали от людей, вряд ли кто поможет, если что. Но всё же, наверное, это лучший вариант.

Да, как раз дней на пять уехать. Только незаметно. Ночью заказать такси и укатить. В копеечку обойдётся, но зато это будет самое надёжное. Только надо заказывать не из дома – если услышат, то весь замысел провалится. Вообще своим телефоном пока лучше не пользоваться.

Родион ещё немного посидел, обдумывая план ближайших действий. Потом оделся, вышел на улицу и направился к ближайшему таксофону. Оттуда он заказал машину на два часа ночи. Цена неприятно удивила, но оказалась в пределах его платёжеспособности.

Потом он позвонил Валерии, чтобы сообщить о своём намерении уехать и объяснить, с чего вдруг. Но та не отвечала – видимо, ушла по своим делам.

Тогда Родион зашёл на почту, купил конверт. Там же написал Валерии короткую записку. Мало ли что, пусть хотя бы она знает. Отправив письмо, он вернулся домой. Пока его никто не беспокоил, в квартиру вломиться не пытались. Пока.

Ещё оставалось время до отъезда, и надо было его использовать с наибольшей пользой.

Он на скорую руку, как привык за годы одинокой жизни, поджарил яичницу с ветчиной. Быстро съел, запил стаканом крепкого чая. Теперь можно было продолжать.

Шлем всё так же стоял на столе, тускло отсвечивая. Он снова приглашал в путешествие.

«Поехали!» – усмехнулся Родион сам себе, садясь в кресло с металлическим чудом в руках.

Когда надел шлем, уже привычный разряд заставил его тело вздрогнуть. Вспышка в глазах поглотила окружающее пространство. А потом свет потускнел до обычного, дневного. День, который он увидел, принадлежал другой эпохе и другой стране, которые становились для него всё более знакомыми. Однако жил в той стране и в то время не старший научный сотрудник одного из ленинградских НИИ Родион Костромин, а…

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в октябре 2025 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: