Нерублевские судьбы

Стоял конец восьмидесятых. Воздух свободы пьянил и вселял надежды в сердца размороженных граждан умирающей великой державы. Во всех газетах и журналах каждый день появлялись материалы, разоблачавшие профашистский режим эпохи сталинизма. Зарождались первые кооперативы, появились первые миллионеры. Люди мечтали стать брокерами, дилерами или на худой конец торговать на рынке. Толпы челноков заполняли поезда, шедшие в Польшу, летели за шмотками в Турцию и Китай. Поезда, прибывавшие из Москвы, были перегружены непомерным количеством сумок, коробок, ковров. Все это поступало на рынки, которые поражали иностранцев изобилием народа и дикой толчеей, которую они иначе, как «сумятица», не называли. Люди в трамваях предлагали друг другу бартеры типа: вагон спичек на полвагона мыла. Из воздуха появлялись бешеные деньги, чтобы тут же растаять как мартовский снег. Пышным цветом расцвел криминал: по ларькам ходили несовершеннолетние собиратели дани, а по ночам поджигали их; каждый день находили трупы. Словом, смутное время пришло на Русь...

На каждом углу слышалось жалобное блеяние сладкоголосого «Ласкового мая», звучали горькая «Россия» Талькова и мистический голос Цоя. Проходили бесчисленные митинги: коммунисты под алыми знаменами призывали всех не поступаться принципами, распевали песни приверженцы «Памяти» в офицерских сапогах, демократы мощными колоннами запружали улицы городов... Страна, доселе тащившаяся на телеге, влекомой старой клячей, вдруг как будто пересела на скорый поезд и понеслась с такой бешеной скоростью, что пейзажи за окнами стали мелькать с калейдоскопической быстротой.