HTM
Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2021 г.

Саша Сотник

Шоумэнъ

Обсудить

Роман

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 9.01.2007
Оглавление

2. Часть первая. Тряска стариной. «Дебютный Мандраж»
3. Гастроли-мастроли
4. Лепота на пару лет

Гастроли-мастроли


 

 

 

  Терпеть не могу, когда артисты обманывают зрителей. Но иногда они все-таки лгут: и чем мельче исполнитель, тем масштабнее ложь.

  Дима Чумак любой риск считал авантюрой, а тут еще пригласили в Армению, от чего он пришел в громкий ужас:

– Ну ладно еще Ереван! – Жаловался Дима. – Но Ленинакан – это самоубийство!

– Тебе не привыкать умирать на сцене, – съязвил я. – И потом, им тоже нужен праздник!

  После разрушительного Спитакского землетрясения прошло два года, и Дима доказывал, что тамошний народ совершенно одичал:

– Это же семь километров до границы с Азербайджаном! У них там Карабах! Война, трупы и руины! Если ты такой смелый – поехали с нами! И только попробуй откажись – я на всю жизнь покрою тебя пятном презрения!

  В минуты испуга Дима становился возвышенным. Позже признался:

– Никто из ведущих не хотел ехать, а ты безбашенный.

  За сутки до отъезда спонсорша Марина предупредила:

– Не вздумай строить армянам глазки.

– Договорились: только рожи. Все равно мужики меня не интересуют.

– А кто? – Ужаснулась она. – Только попробуй! – И сообщила, что с нами на гастроли едет группа «Мираж».

  В то время по стране гастролировала как минимум дюжина липовых «Миражей», изображающих игру на гитарах и маленьких клавишных инструментах, именуемых в народе «расческами». Неискушенный зритель рыдал от счастья, слыша знакомые аккорды, а эстрадные ловкачи щедро набивали карманы шальными деньгами. В августе девяностого эти бумажки еще кое-что стоили…

  Во «Внуково» было много народу. Назойливая суета усугублялась нервозностью Марины.

– Где «Мираж»? – Злилась она.

– Вышел в тираж, – пошутил я.

– Дима, ты глянь: ему еще смешно!

  Ох уж мой длинный язык! Именно из-за него я вечно терял в деньгах и перспективе заработка. Люди, что поумнее, еще могли меня простить, но Марина сделала окончательный вывод, что я – принципиальный алкаш.

– Ты – русский лапоть, – пригвоздила она, – и интересы у тебя соответствующие!

– Ты по поводу щей? – спрашиваю.

  «Миражисты» явились за пятнадцать минут до окончания регистрации. Марина расцвела. Особенно ее влекло к высоченному парню, затянутому в черную кожу по самое горло. Его невзрачное лицо пересекал длинный глубокий шрам. В принципе, он мог бы без грима сыграть Франкенштейна.

– Володенька! – Заверещала Марина. – Я вся испсиховалась!

– Расслабься, – небрежно отозвался Володенька, изображая широкую улыбку, от чего его лицо едва не раскололось надвое. – Я Натаху в «Интуристе» выловил. Она там с америкосами зависла: напрочь забыла про гастроли.

  Франкенштейн вывел из-за спины полупьяную блондинку:

– Вот, полюбуйся…

– Ерунда! – Марина махнула рукой. – За полтора часа протрезвеет. У меня кофе в термосе.

  И тут я вновь неудачно встрял в разговор:

– Простите, – говорю, – а где же Гулькина, солистка группы?

– Что это за клоун? – спросил у Марины Франкенштейн.

– Ведущий, – презрительно ответила она.

– Вот и веди нас к самолету, – нагло заключил Володя.

  Существует тип людей, убежденных в собственной безнаказанности. До определенного момента им неумолимо везет: их не ловят на мошенничестве, не осуждают и даже не бьют, что внушает им веру в свою исключительность. Но внезапно наступает миг, когда критическая масса сотворенных ими гадостей обрушивается на их головы, обнажив абсолютную беспомощность перед лицом развязки. Тогда они призывают мир к состраданию и благородству, но тщетно: глухое всеобщее безразличие оставляет их один на один с безжалостной судьбой. Года через три я услышал, что Володя обманул люберецких бандитов; некоторое время скрывался, переезжая с одной квартиры на другую, но в итоге его нашли и «замочили по полной программе». Я и процесс убийства-то плохо себе представляю, а уж насчет «полной программы» даже думать не хочу!..

  Но в те дни, что я описываю, Володя был полон сил, хамства и преступной энергии. Ко мне он прицепился еще на подходе к трапу:

– Посмеши меня в дороге, а то настроение хреновое.

– Соперничать с твоим зеркалом? – Спрашиваю. – Ни за что!

  Как только взлетели, Дима затрясся:

– Мы точно грохнемся. Наши останки разметает у подножья Арарата.

– Ты что, впервые в воздухе? – Поинтересовался я.

– Мне уши мешают летать. У меня же абсолютный слух! Слышишь, как скрипит крыло?

– По-моему, тебе кажется…

– Ты глухой, тебе легче. Оно скрипит в «ми-миноре».

  Марина на меня шипела:

– Зачем ты его заводишь? Не видишь, артист в депрессии! Димочка, успокойся: крылья крепкие…

– Ненавижу миноры, – закатывал глаза гастролер.

  Посадка была мягкой. Чумак порозовел и отвесил пару неуклюжих шуток. Нас встретили у трапа трое армян. Один из них был весел и разговорчив, двое других оказались бородатыми молчунами.

– Гагик, – представился весельчак. – Ми любим артистов-мартистов, гастроли-мастроли. У вас все будэт: гостиница-мастиница, коньяк-маньяк, все! Идем за мной!

– Маньяка нам еще не хватало, – заворчала Марина, а Гагику невпопад польстила: – Мы знаем, что у вас красивый город.

  Гагик грустно опустил глаза:

– Был красивый, э! Сейчас разруха. Горбачев обэщал восстановить, но – э-э! – он хлопнул себя по ляжкам. – Поедем, сама увидишь!..

  Из окна автобуса мы наблюдали то, что осталось от когда-то современного города. Половина домов лежала в руинах. Это были страшные и одновременно странные разрушения: если в первом подъезде пятиэтажного дома жили люди, то второго подъезда могло не быть вовсе, либо он пребывал в полуразрушенном состоянии.

– Что тут творилось, э! – подавляя горькие эмоции, рассказывал Гагик. – Земля смэшалась с кровью. Столько молодых погибло! Школьники на уроках, студэнты в институтах!.. Мой сын… – Он едва сдержал слезы.

– Я же говорил: одичали, – шепнул мне Чумак.

– Заткни свой цивильный фонтан! – Разозлился я.

  Мы подъехали к старому каменному двухэтажному зданию. Гагик пояснил:

– Это гостиница. Единственная, что осталась в Гюмри.

– Где, где? – переспросил я.

– В Гюмри, – повторил он. – Нэ называйтэ наш город Лэнинакан: у нас нэ любят…

  Внутри гостиницы стены были обшарпаны настолько, что я ощутил себя туристом, попавшим в средневековье. Запах лепешек и жареных макарон, приправленных кинзой, проникал в помещение через распахнутые окна: на улице в десятке метров от входа располагалось открытое кафе.

  Мы получили ключи от номеров и поднялись на второй этаж. Мне предстояло поселиться с «Миражистами».

Володя был мрачен.

– Стремно, – сказал он. – Надо выпить. – И достал из дорожной сумки бутылку портвейна. Залпом заглотил половину, даже не поморщившись.

  В комнату влетела Марина. Затараторила:

– Надо составить программу: кто за кем. Все билеты до единого проданы.

– Когда гонорар? – спросил Володя, меланхолически зевая.

– После концерта.

– Не пойдет. Мы, вообще-то, жопами рискуем. Надо бы вперед.

– Ладно, посмотрим. – Она обратилась ко мне: – Знаешь какое-нибудь приветствие по-армянски?

– Понятия не имею, – говорю.

– Я по-грузински матерюсь, – сообщил один из «Миражистов», невзрачный волосатик. – Прохиляет?

– Боюсь, что нет, – отвечаю. – Вдруг они поймут?

– Зарежут на хрен, – расстроилась Марина.

– Гагик еще здесь? – спрашиваю.

– Кажется...

– У него спрошу.

  Теперь я умею красиво сказать «барэв дзэз танкагин барэкамнэр». Это что-то вроде «добрый день, дорогие друзья». Если, конечно, я не ошибаюсь. Ну, а что такое «цаваттанэм» – полагаю, знают все…

  Первые два дня концерты проходили на стадионе. Десятитысячная толпа заполнила трибуны и рычала как многоглавый дракон. Среди публики большинство состояло из бородатых мужиков с автоматами. Меня прошиб озноб.

– Зачэм боишься? – Отреагировал Гагик. – Это фэдаины, наши солдаты. Они воюют за Армэнию. Тэбя не убьют, потому что уважают.

– Я для них артист-мартист? – спрашиваю.

– Правильно! – Обрадовался он.

  После моего приветствия толпа подняла вверх автоматы и пустила в небо длинную очередь. Странно, но на сцене я никогда не испытывал страха: он полностью оставался за кулисами. Именно поэтому меня не охватила паника – напротив: я помахал рукой автоматчикам и предупредил:

– Если будем так шуметь, не услышим музыки!

  И толпа притихла. Дима Чумак, дрожа всем телом, вышел на сцену под бурные аплодисменты. Публика с достоинством вытерпела его песни и проводила, благодарно постреливая вверх. Я объявил «Мираж». После моих слов толпа истошно взвыла и ринулась к сцене, чуть не сметя на своем пути пост звукорежиссера вместе с пультом и кассетником, тщательно спрятанным под столом. У меня за спиной взорвалась граната. Услышав свист осколков, рассекающих воздух, я постарался как можно быстрее покинуть сцену. Музыканты во главе с Володей вышли на площадку под оглушительный рев. Сделав вид, что подключили гитары и электронные барабаны, встали с видом триумфаторов. Клавишник с «расческой» наперевес даже не стал изображать процесс подключения к электричеству. Грянули первые аккорды, и на сцене, пританцовывая, появилась Наташа – вся в черном: короткой юбчонке и жакете. Большие черные очки почти скрывали ее лицо: Марина решила, что так будет лучше во избежание неприятностей.

  Наташа пела о том, как узами общих тайн ее связала музыка с каким-то мифическим парнем. Из песни было непонятно, кто он: ее кавалер, поэт или композитор. Но народ бушевал, кричал и подпевал. Бородатые федаины меняли автоматные рожки один за другим. Говорят, канонада была слышна в соседних селах. Эта вакханалия продолжалась сорок минут, пока Наташа не раскланялась, и музыканты не устремились вслед за ней прочь со сцены. Публика выла «давай еще», заглушая саму себя автоматными очередями.

  Я должен был выйти в последний раз и объявить об окончании концерта. Уже на подходе к сцене к моему белому пиджаку прильнул мальчик с окровавленным лицом.

– Дядэнька! – Кричал он, расплываясь в счастливой улыбке. – А завтра Наташа будэт?

– Будет, будет, – пообещал я. – Кто это тебя так?

– Это нэчаянно, прикладом, – махнул рукой он и, подпрыгнув от восторга, побежал к ватаге сверстников, стоявших неподалеку: – Ара, ара, она будэт!..

  Толпа встретила мое появление с воодушевлением. Однако пришлось ее огорчить. Неодобрительный свист пронесся по трибунам после моих прощальных слов, но я упредил их недовольство – собрал остатки природного оптимизма, бодро сообщив:

– Но мы с вами не прощаемся. Мы говорим «до завтра»! – И рванул со сцены, бегом преодолев расстояние до помещения администрации, где меня ждала Марина, и уже оттуда вместе с ней помчался к выходу. На улице стоял красный туристический «Икарус». Мы влетели в салон, закрыли за собой дверь, и Марина напряженно скомандовала водителю:

– В гостиницу! Быстро!..

  В номере нам не позволили расслабиться многочисленные поклонники. Они стучали каждые десять-пятнадцать минут и, краснея от смущения, интересовались:

– А гдэ увидеть Наташу?

– Не знаю, – отвечал Володя. – Этой информацией обладает только администратор.

– А гдэ администратор?

– Где-то здесь… – Он неопределенно пожимал плечами.

– Вы пэрэдадите ей цвэты?

– Если увижу.

– А коньяк?

– Коньяк – обязательно!..

  К полуночи мы осушили не менее пяти бутылок «наташиного» коньяка. Собственной выпивки у нас не было: Марина категорически запретила покидать номер после одиннадцати вечера.

  На следующий день концерт повторился с предельной точностью – словно кто-то перемотал пленку фильма назад: те же стрельба, рев толпы и даже мальчик, – только лицо его на сей раз было не окровавленным, а банально грязным. До гостиницы нас довез уже знакомый красный «Икарус».

  В номере Володя куда-то засобирался: нервно посматривал на часы и что-то бубнил себе под нос.

– Нам же запрещено выходить, – робко начал я.

– Провел концерт – заткнись, – грубо оборвал меня он.

  В половине двенадцатого он вышел из номера и не появлялся до утра. Явился часов в семь абсолютно пьяный. Повалился на кровать, заржал:

– Ну, башлевые мудилы!.. – И тут же отрубился.

  Где-то в восемь прискакала Марина. Ее глаза остекленели от ужаса:

– Это звездец, – шепотом кричала она. – Это полный звездец!

– Что случилось? – Спрашиваю.

– Ты должен что-то сделать, иначе первым зарежут тебя!

– Да что произошло?!

– Сегодня последний концерт в здании драмтеатра.

– Спасибо, я в курсе.

– Мы специально это сделали, чтобы пресечь ажиотаж. Но теперь ничто не поможет.

  С трудом я добился от нее дельной информации. Наш концерт был запланирован на пять часов вечера, а двумя часами позже в Ереване начинался концерт настоящего «Миража». Короче, авантюра приобретала очертания плачевного финала. И, какой бы глупой ни была Марина, она говорила правду: первым за обман всегда достается тому, кто объявляет артистов. Главным лжецом оказывался я – а, стало быть, и львиная доля праведного гнева должна была неизбежно обрушиться на мою голову. Мне взгрустнулось. Марина потрясла меня за плечи:

– Что ты встал как чурка? Шевели мозгами, пока они еще есть!

  Я сел за стол, налил воды из графина. Выпил. Обуздал надвигающийся страх. Постарался взять нейтральный тон:

– Значит, в Ереване? В семь часов? Это точно?

– Я же тебе говорю!.. Ну, ты дубина!

– Давай без оскорблений. Предлагаю сообщить об этом публике.

– Ты что, психически рожденный? Они же тебя гранатами забросают! – Вопила Марина.

– Насколько мне известно, до Еревана полчаса лету, – втолковывал я. – Исходя из этого, предлагаю: группа «Мираж» работает первым номером, раскланивается и как бы едет в аэропорт, а на самом деле прячется в гостинице и сидит тихо. Мы спокойно заканчиваем концерт и так же, шурша, возвращаемся. А утром свинчиваем, пока нас не прибили.

  Марина помолчала, потом кивнула:

– А ты не идиот. Рискнем. А Володю я лично пришибу. Он Наташку федаинам продал.

– В смысле?

– Вывез ночью в горы. Уж что они там с ней делали – не знаю, но в городе уже говорят…

– Что именно?

– Вплоть до суммы. Жадная сволочь. Мы с ней об этом не договаривались! Когда проспится, пусть ко мне зайдет.

– Наташа?

– Да ну тебя!..

  За час до начала представления мы уже сидели в гримерках. Заглянула Наташа. Ее левый глаз был тщательно загримирован от следов ночного ущерба. Спросила:

– Где Марина?

– Не знаю, – говорю. – Глядя на тебя, подумал, что вы с ней уже виделись…

– Хохмач хренов, – фыркнула она, поспешно надевая черные очки.

  Дима Чумак, как всегда, страдал. Поклялся, что ноги его не будет на Кавказе.

– Не торопи события, – мрачно отозвался Володя. – Для этого их еще нужно унести.

  Как я и предполагал, мое объявление о концерте «Миража» в Ереване не вызвало никаких подозрений – напротив: публика воодушевилась и потребовала немедленного появления своих любимцев, что те и сделали. Солистка выглядела слегка утомленной, но лошадиные взбрыкивания гитаристов удачно переключали внимание зрителей. По окончании их выступления, я еще раз напомнил, что артисты торопятся на самолет. Наташа послала в зал воздушный поцелуй и скрылась за кулисами. Чтобы как-то остудить толпу, я рассказал пару политических анекдотов, после чего ввернул неуместный пассаж о философии жизни и призрачности бытия. Таким образом, я подвел публику к неизбежности появления на сцене Димы Чумака. Вручив солисту микрофон, я удалился за кулисы. Посмотрел на часы. Было ровно шесть вечера. У меня оставалось полчаса до окончания концерта, и я мог вполне позволить себе попить чай.

Войдя в гримерку, я взял в руку электрический чайник и налил в чашку кипяток. Поставил чайник на стол. Тот отъехал в левую сторону. Удивившись такой самостоятельности неодушевленного предмета, я вернул его на прежнее место. Чайник упрямо отъехал туда же. Я услышал надвигающийся гул, сопровождаемый звоном хрусталя. Звон исходил от люстры, что свисала с потолка, а вот гул… На стене треснула штукатурка, и тонкой острой змейкой поползла вверх к потолку…

  Дверь в гримерку распахнулась, и в проеме показалось бледное лицо Чумака:

– Саня! Землетрясение! Валим отсюда!..

  Солист исчез так же молниеносно, как и появился. Я бросил чашку с кипятком на пол и метнулся к выходу. Между тем, справа и слева от меня зашатались стены; раздался жуткий треск, словно кто-то прошибал их танковой броней. Со стороны фойе послышался звон бьющихся витринных стекол. Я бежал по длинному коридору, который двигался и стонал как в комнате ужасов. Следом за мной вереницей бежали люди. Наконец, я оказался на лестничной площадке, и уже хотел двинуться вниз, на первый этаж, но слева на меня навалился двухметровый мужик. Его лицо белело как свежевыстиранная простыня, глаза были закрыты. Я схватил его под мышки и потащил вниз. Мимо пробегали люди, и у меня от ужаса не хватило сил позвать на помощь. Уже спустившись на первый этаж, я увидел, что по фойе навстречу мне бежит Гагик. Что он кричал, я не понял, но, подбежав, ловко подхватил бесчувственного мужика за ноги и потащил вместе со мной к выходу. Витрины фойе были разбиты, и мы выбрались на улицу в считанные секунды…

  Спустя пару минут гул прекратился. Гагик хлестал мужика по щекам:

– Ара, э… Вставай, ара, э… – И добавлял что-то по-армянски.

  Наконец, тот очнулся. Повращал глазами и, слегка приподнявшись, что-то сказал. Гагик указал на меня. Мужик вскочил на ноги и сгреб меня в охапку, приговаривая:

– Шура-джан, брат!.. Цаваттанэм, Шура-джан!..

– Пусть будет цаваттанэм, – тупо соглашался я.

– Не уходи! Стой здесь, я сейчас вернусь! – Он кричал мне в ухо, рискуя оглушить.

– Не уйду, – говорю, – даже если все провалится!..

  Я и сам плохо соображал. Понимал только, что нам крупно повезло: ведь могли бы и накрыться медным тазом. Или театром, что, впрочем, не легче…

– Люди телами витрины разбивали, э… – Рассказывал Гагик. – Я сам видел. Как никого нэ разрубило?

  К нам подбежал Дима Чумак. Его лицо было перекошено от пережитого страха. Мое, наверное, выглядело не лучше.

– Я думал, что завел публику! – Сообщил он. – Они сперва были веселые, а потом точно озверели. Поперли всей толпой на сцену, и погнали меня за кулисы. Думал, затопчут.

  Уже потом Гагик объяснил, что зрители обратили внимание на бешено раскачивающийся над сценой зеркальный шар. В зале мгновенно возникла паника, породившая животный страх толпы…

  К нам подъехала черная «Волга». Из передней двери выскочил уже знакомый мне двухметровый и закричал:

– Шура-джан, Гагик-джан, поехали! Будэм пить, кушать, все что хотите!..

– Неудобно как-то, – говорю, – я без администратора ничего не решаю.

– Гдэ администратор? Всэ поедут! Всэ будут пить и кушать!

– Нэ обижай человэка, – шепнул мне Гагик, а вслух сказал: – Ара, сейчас поедем! Артистов забэрем и поедем, да?

  «Миражистов» пришлось оставить в гостинице, а мы с Чумаком, Мариной и Гагиком сели в предоставленный нам микроавтобус. Двухметровый, усевшись напротив меня, говорил без умолку:

– Я ничего нэ помню. Наверное, упал. Как ты мэня тащил? Ты малэнький, слабый. Тэбэ кюшать надо! Ничего, Шура-джан, сэйчас приэдем, будет шашлык-машлык, вино-мино, водка-модка, все будэт. Мэня Вазген зовут! Мой отэц – дирэктор спиртзавода! Его все знают! Гагик-джан, знаэшь мой отец?

– Ара, ну? – воздел руки Гагик, исключая всякие сомнения.

– А коньяк-маньяк будет? – уточнил я. 

– Э, как не будэт, слюшай? – подтвердил Вазген.

Мы подъехали к каменному забору. Водитель посигналил, и открылись железные ворота. Оказавшись во дворе внушительного двухэтажного дома, мы вышли из машины. Вазген не унимался:

– Ужэ все готово, дарагиэ! Проходитэ в дом, будьте моими гостями!..

  На первом этаже в большом зале был накрыт огромный стол. Никогда в жизни я не видел такого количества выпивки и фруктов одновременно. Хозяин рассадил нас вдоль стола, знакомя с друзьями и родственниками.

– Это мой брат Армен, – представлял он. – Он мастер по шашлыку, у нэго свой бизнес. Садись, Ара, да?.. А вот мой дядя Гамлет Вазгенович. Большой человек, слюшай! Начальник милиции, понимаешь. Отэц в Ереване сейчас, но как приэдет – познакомлю. Я хочу сказать тост про моего русского брата. Шура-джан, мы теперь – братья!..

  Гагик наполнил вином большой бокал: настолько большой, что я даже испугался.

– Пей, дарагой, – улыбнулся Гагик.

  Тост в свою честь я не запомнил – тем более что повторять его бессмысленно. Далее последовали речи гостей. Брат Вазгена Армен выпил за новых друзей, Марина не придумала ничего лучше, чем брякнуть про нерушимые культурные связи. В принципе, я – только «за», но к чему так официально? Следом за ней слово взял Гамлет Вазгенович. Начальник милиции был фундаментален. Его объемный живот навевал мысль о мощи сумиста.

– Друзья, – начал он. – Вэсь мир трясет. Но ни одно потрясэние нэ страшно, если рядом дарагой человэк. Сэгодня русский, не могу сказать богатырь, но настоящий сударь-мударь вынэс моего плэмянника из самого ада. – Он обратился ко мне: – Как смог, слюшай?

– Мне, – говорю, – Гагик помог.

– В знак моего к тэбэ глубокого уважения, – продолжил дядя Гамлет, – хочу подарить тебе пистолэт. Чтобы никто в Москвэ не смог тебя обидэть!

  И начальник милиции протянул мне «Макарова», шепнув на ухо:

– Осторожно, заряжэн, слюшай…

– Спасибо, – смутился я, – но на досмотре его все равно отберут.

– Шура-джан, какой досмотр? – искренне удивился дядя Гамлет. – Я уже тэбя досмотрэл!..

  В ответном слове я попытался раскрыть тему великого армянского народа, что вызвало бурный интерес у его представителей. По их словам выходило, что все гении – армяне. По крайней мере, Гагик поручился за Пушкина, а Гамлет – за Наполеона. Кандидатуру Гитлера с презрением отмели.

Мы пировали до утра, и мне стоило немалых дипломатических усилий, чтобы вернуть Гамлету его «Макарова». Странно, но никто не обсуждал последствия минувшей стихии: либо не оказалось пострадавших, либо сыграла странная привычка. Даже Гагик не захотел об этом говорить:

– Баллов сэмь, – вяло констатировал он. – Ерунда…

А на рейс мы действительно попали без досмотра: нас довезли до самого трапа. Дима Чумак сокрушался:

– Зря ты пистолет не взял!

– И что бы я с ним делал? – спрашиваю.

– Не знаю. Мне бы подарил: от Маринки отстреливаться…

– Поэтому, – говорю, – и не взял.

  До Москвы летели как в трамвае: в салон набились многочисленные родственники пилотов. Они стояли, держась за спинки кресел, и время от времени предлагали в пластмассовых стаканчиках алкогольный «Тархун»:

– Дима-джан, дарагой, ты так поешь, э! Выпей, да?.. Твое здоровье!..

  Во «Внуково» веселая армянская толпа мгновенно рассеялась, и я вновь ощутил привычное тоскливое одиночество. Москва смотрела на меня подозрительно и вприщур. Иногда осекала словами «куда прешь?». Впрочем, спустя полчаса я уже не обращал на это внимания: природная способность к ассимиляции взяла свое.

  Прощаясь, Чумак не упустил шанса пожаловаться:

– Тебе хорошо: завтра отоспишься, а у меня съемка в восемь утра. Как бы не проспать…

– А ты, – говорю, – заведи будильник-мудильник!

  На память от Вазгена у меня долгое время хранилась бутылка «Наири». Правда, лет пять назад ее пришлось выпить в связи с каким-то жизненно важным событием. С каким именно и с кем – уже и не помню.

 

 

 

Стивен Кинг. Длинный путь (Долгая прогулка) (роман). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно   Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (роман). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно   Аркадий и Борис Стругацкие. Трудно быть богом (повесть). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно

 

 

 


Оглавление

2. Часть первая. Тряска стариной. «Дебютный Мандраж»
3. Гастроли-мастроли
4. Лепота на пару лет
Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com

Мы издаём большой литературный журнал из уникальных отредактированных текстов. Людям он нравится, и они говорят нам спасибо. Авторы борются за право издаваться у нас. С нами они совершенствуют мастерство и выпускают книги. Мы благодарим всех, кто помогает нам делать Большую Русскую Литературу.




Поддержите журнал «Новая Литература»!



Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2021 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2021 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2021 года

 

7 причин купить номер журнала
«Новая Литература»

Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

 

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?

 

Эксклюзивное интервью первой в мире актрисы, совершившей полёт в космос, журналу «Новая Литература».
Эксклюзивное интервью первой в мире актрисы, совершившей полёт в космос, журналу «Новая Литература».
Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!