HTM
Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2021 г.

Саша Сотник

Шоумэнъ

Обсудить

Роман

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 9.01.2007
Оглавление

3. Гастроли-мастроли
4. Лепота на пару лет
5. Страсти по кацапетовке

Лепота на пару лет


 

 

 

  Народ травил политические анекдоты. В принципе, это нормально: во всем мире вассалы рефлексируют своих сюзеренов. Однако в России носитель властных полномочий свят и неприкасаем, и проклят тот, кто плюнул в его позолоченный нимб!

  Мои родители жили в Вязьме. Это в двухстах километрах от Москвы. Разумеется, в шестидесятитысячном городе меня знали многие. Знали, к примеру, что я не чужд шоу-бизнесу; сочиняю злободневные песенки под гитару, веду концерты и гастролирую. Знал об этом и директор местного клуба Витя Малиновский. Он позвонил мне как земляк:

– Саня, что ты делаешь двадцать третьего февраля?

– Вроде бы, ничего, – говорю.

– Приезжай к нам, у нас тут банкет намечается. Поздравишь ветеранов, что-нибудь споешь. Извини, но заплатить мы не сможем. Ты ведь наш земляк!..

  Институт землячества, насколько я понял, исключает финансовые отношения. А в связи с отцом-военнослужащим, ведшим кочевую жизнь по разным гарнизонам страны, мне с легкой душой могут звонить земляки из Магнитогорска, Новосибирска, Челябинска, Уфы, и еще полдюжины городов. Так что милости прошу! Но в тот момент я подумал, что торчать в Москве без дела бессмысленно, и согласился.

– Будут ветераны, – обещал Малиновский. – Будет секретарь горкома!

  Последнюю фразу он произнес так, словно речь шла о мэре Парижа. Взволнованно поинтересовался:

– У тебя есть в репертуаре что-нибудь патриотическое?

– Да! Кантата о крушении статуи Свободы.

– Это не нужно: ветераны не поймут. А, скажем, о героизме солдат и матросов?

– Ну конечно: «Злые трезвые матросы затащили в винный погреб экстремистку Коллонтай»…

– Черт с ним, на месте разберемся…

  И я поехал в Вязьму. Через четыре часа зашел в родительскую квартиру. Отец удивился:

– С чего это вдруг?

– Тебя поздравить приехал, – говорю. – С днем советской армии.

– Не издевайся над геморроем моего прошлого, – нахмурился папа. – Лучше расскажи, как дела.

  А дела обстояли кисло: уже месяц как я сидел без работы, проедая последние гастрольные деньги. Разумеется, Валечка мне в этом активно помогал. В том смысле, что – пропить. Сообщил отцу про Малиновского.

– Я слышал, что готовится ветеранский шабаш. – Батюшка был категоричен. – Там будет ветеран НКВД Лепота. Стукач с большой буквы. Так что выступай без политических деклараций, а то я тебя знаю.

  Я пообещал. В назначенное время пришел в клуб. Малиновский встретил меня широкой улыбкой трезвого неврастеника. Он напоминал проснувшегося от страха суслика. Но при этом пытался изобразить светского льва. Его густая грива была выкрашена в черный цвет. Вообще-то, от природы он был рыжим, но свое естество предал давным-давно. На лацкане его синего пиджака алела гвоздика – спутница тревог. А причина для беспокойства была очевидной: секретарь горкома отказался от увеселительных мероприятий.

– Он какую-то древнюю бабку обнял в доме престарелых, – объяснил директор клуба. – И вот теперь запаршивел. Подцепил чесотку или что-то вроде этого. Я считаю: это – осознанная диверсия.

– Несомненно, – отвечаю. – Чесоточный секретарь – враг народа по определению.

– Ты меня не понял: я про бабку говорю! – И тут же предупредил: – Только не надо антисоветщины. Я понимаю, семидесятую статью отменили, но мало ли. Слышал стишок: «не до оргазма крановщице – на стройке может все случиться»? Мудро замечено.

  В клубном фойе кучковались пенсионеры. Многие из них надели ради такого случая юбилейные и фронтовые награды. Ветераны активно говорили о политике. Иногда робко хихикали над анекдотами. Я подошел к ним, поздравил.

– Что нам ваши поздравления и цацки? – Сердито сказал один из них, седой старик с деревянной палкой вместо ноги. – За что воевали?

– Вы меня с кем-то путаете, – говорю. – Я в бункере Гитлера не был.

– Нынче все сами по себе, – проворчал он и отвернулся. Похоже, он был ярым оппозиционером.

  Малиновский всех пригласил в зрительный зал. Объявил начало праздничной программы. Пионеры плохо поставленными голосами прочитали «поэтический монтаж». Всегда ненавидел этот рифмованный коллаж, склеенный из умерщвленных цитат в угоду случаю. Местный балалаечник задорно исполнил «Яблочко», а сам Малиновский взял в руки баян и спел «Темную ночь». В его интерпретации поющий так радовался свистящим пулям и гудящему в провода ветру, что создавалось впечатление, будто песня поется от имени биатлониста-олимпийца. Наконец, он пригласил на сцену меня. Всучил в руки клубную гитару.

  Я вышел из-за кулис, встал напротив микрофонов. Поинтересовался у зрителей, «как ваше здоровье».

– Хреново, – ответил с первого ряда хриплый голос, и все присутствующие захохотали.

– Надо себя беречь. – Я пытался нейтрализовать хмурое настроение зала.

– Ты президенту об этом скажи! – отозвался все тот же голос, вызвав повторный взрыв смеха.

  И я спел им песню о президенте. Вообще-то, она была о простом русском мужике, вернувшемся с работы и узревшем в «ящике» президента. На фоне державной речи главы государства жена работяги начинает его бранить за то, что он, пялясь в экран, ни черта не делает по дому. Мужик не выдерживает и смело заявляет:

 

«Вот уже пять с лишним лет

  Длится эта мука!

  Выключай: мне президент

  Надоел как…»

 

Прерву цитату. Короче, все завершалось тем, что жена «настучала» на мужа, и его, бедолагу, «замели» по статье за оскорбление чести и достоинства президента. Поводом для написания этой однодневной, в общем-то, безделушки, явился процесс против арбатских матрешечников, посмевших запечатлеть на своих изделиях светлый лик Михаила Горбачева. «Ну, фельетон как фельетон. Что здесь такого?» – думалось мне.

  Закончив выступление, я зашел за кулисы. Малиновский встретил меня кислой миной:

– Зря ты это. Я и сам предпочитаю вольные позиции, но публично избегаю.

  На банкет меня не пригласили, и я поспешил домой. Уже и забыл об этом инциденте, но спустя пару дней в дверь позвонили. На пороге стоял участковый лейтенант Савельев. Сдержанно поздоровался. Я его впустил, проводил на кухню. Предложил чаю. Савельев был старым «ментом» – тем, кого еще уважали за то, что не брал взяток. Любил выпить, но однажды дал обещание жене бросать пить и курить раз в году на целый месяц. Этим месяцем он определил себе февраль, мотивируя тем, что в феврале единственный праздник, который он, хотя и с трудом, но может проигнорировать. Жители Вязьмы с наступлением Савельевской трезвости прятались по подъездам: вспыльчивый участковый мог и побить. Я и сам видел, как лейтенант наказал местного алкаша, справляющего малую нужду у трансформаторной будки. Савельев незаметно подошел, вежливо снял с него кроличью шапку, подставил под струю и, немного подождав, надел нарушителю на голову, назидательно погрозив пальцем: «Ай-яй-яй».

  Мне повезло: близился финал Савельевской трезвости, и участковый пребывал в торжественном предвкушении встречи весны.

  Я поставил перед ним чашку с чаем.

– Ты вот что, – сдержанно начал Савельев. – Отличился, так сказать…

– Чем? – спрашиваю.

– Я, конечно, тебя понимаю, но Лепота стучит только по принципиальным вопросам. Ты на торжественном мероприятии президента оскорбил. – И он достал из внутреннего кармана шинели вчетверо сложенный лист бумаги. – Вот, полюбуйся.

  Это был классический донос в стиле тридцатых годов. Бенефис энкавэдэшника и увертюра «Эгмонт».

  «Молодой и тем более опасный враг, затесавшийся среди поздравляющих, а именно (далее следовало мое имя) публично совершил подлую по своему замыслу акцию, оскорбив Президента СССР Михаила Сергеевича Горбачева. В своем, с позволения сказать, выступлении, сопровождаемом шестиструнной гитарой, являющейся, как известно, западным порождением, вышеназванный гражданин назвал Президента нашей страны собакой женского пола, презрительно именуемой в народе «сукой». Эта политическая провокация вызвала суровое возмущение в моей душе, и причинила моральные страдания моей же партийности. Обращаю Ваше внимание на то, что данный субъект гастролирует по всей территории СССР, сея недоверие к партии и преступно возбуждая». Ниже стояли число и подпись.

– Глупо, конечно, – вздохнул участковый, – я и сам в антиалкогольную кампанию пострадал. Но отреагировать обязан.

– Чепуха какая-то, – говорю. – Это же частушки, литературные комиксы.

– Вот и пошутил на два года, – ответил Савельев со знанием дела. – Есть постановление прокурора о твоем задержании. Так что я тебя не видел и к тебе не приходил. Советую немедленно смыться из города.

– А нельзя ли изъять сей подметный листок? – глупо спросил я.

– Это копия. Оригиналы в горкоме, Смоленском КГБ и в Политбюро.

  Мне стало не по себе. Савельев пожал мне руку и полушепотом повторил:

– Смывайся, сынок, и лучше – сегодня.

  Отец с матерью меня не одобрили.

– Вечно ты лезешь, куда не надо, – сказала мама.

– Я тебя предупреждал: там будет Лепота, – с горечью добавил отец. – Ты же опять все сделал по-своему…

  Оправдываться было ни к чему. Бдительность древнего партийца напрочь вытесняла меня из родительского дома. И я отправился к друзьям в Ленинград. Тем же вечером сел в поезд, а утром прибыл на Московский вокзал.

  Моя давняя подружка Люба Волкова уже много лет работала на ленинградском радио. В свое время она окончила журфак ЛГУ, вышла замуж за молодого радиожурналиста Славу Немчинова, и включилась в семейный медийный подряд. Я заявился к ним домой без предупреждения – благо, жили они неподалеку: на Марата. Люба как раз пекла блины.

– Что же ты не предупредил? – Воскликнула она, вытирая руки о цветастый кухонный фартук. – Я бы встретила.

– Это не телефонный разговор. А где Славик?

– За сахаром ушел. Уже часа два как его нету. Наверное, в очереди стоит. Да ты раздевайся!..

  Мы прошли на кухню. Люба распахнула окно, и принялась выпытывать у меня новости. Пришлось рассказать и покаяться.

– Да ты что?! – Воскликнула она. – Правда, что ли?

– Вспомни, когда я врал?

– Возможно, у меня амнезия. Надо непременно сделать с тобой интервью!

– С ума сошла? Его же в эфир никто не пропустит.

– Еще как: у нас демократия покруче европейской!

  Через час явился Слава. Увидев меня, огорчился:

– Это ты? А я думал, любовник… Как раз вина купил…

– Это он ревнует, – объяснила Люба. – Втирает очки цивилизации: я, мол, современный шовинист. Славик, поздравь нашего Саньку: его скоро посадят.

  Славик невозмутимо выставил на стол две бутылки «Каберне»:

– Давно пора. А за что?

  Пришлось повториться. Славик посерьезнел:

– Завтра как раз понедельник, и мы пишем интервью, во вторник монтируем, а в среду они идут в эфир. У нас рейтинговая утренняя программа, ее пол-Питера слушает. Так что подготовься, чтобы внятно сформулировать. Сможешь?

– Оскорбить же смог! – Ответила за меня Люба.

  Вечером Славик заставил меня написать об этом статью для какой-то демократической газеты. Сказал, что завтра же отправит с работы по факсу. Резюмировал:

– Будешь молчать – точно загремишь. А так, может, и не тронут.

– Тебе не кажется, что мы раздуваем? – спрашиваю.

– Не кажется. Уверен. – Твердо ответил он. – А по другому они не поймут…

– Кто «они»?

– Те, кому заняться больше нечем, кроме как начальству жопу вылизывать. То-то Горбачев ночами не спит, переживает: «Давно Санька меня не обкладывал!» Завтра же во «Взгляд» позвоню: пусть о тебе сюжет сделают.

  Люба предупредила:

– Не переусердствуй, а то внимание ООН привлечешь.

– Надо подумать…

  Славик был деятельным всегда. Его энергичность импонировала друзьям и пугала начальство. Последнее предпочитало с ним не связываться: тем более что он поступил в ЛГУ на юридический, мечтая стать правозащитником. Он постоянно с кем-то носился, что-то доказывал и проявлял бурную политическую активность. Познакомился с Собчаком, но тут же разочаровался: «у него только деньги на уме». Детей Славик не хотел, мотивируя это ограничением свободы творчества и «меня-то кто от них защитит?».

  В понедельник мы записали интервью. В среду оно прозвучало в эфире. В четверг вышла статья в газете «Голос». В пятницу Славику позвонили «взглядовцы» из Останкино. В субботу я уже был в Москве и давал пространное интервью перед камерой на фоне останкинской телебашни. Словом, маховик, запущенный Славиком, раскрутился на полную мощь. В воскресенье в квартире на Кастанаевской раздался телефонный звонок. Отец был взволнован:

– Слава Богу, ты в порядке...

– Что случилось? – спрашиваю.

– Вчера по радио «Свобода» передали, что ты арестован.

– Вражьи голоса опять клевещут. – Я еще пытался шутить.

– Час назад приходил майор КГБ, хотел с тобой поговорить. Короче, он просил, чтобы ты все это прекратил.

– А то – что?

– Ничего. Он даже не угрожал. Сказал, что вышло недоразумение: они же не знали, что ты такой вонючий…

– А что они хотели? Чтобы я, облившись одеколоном, прибежал к тюремным воротам? Надеюсь, ты ничего ему не обещал?

– Абсолютно.

– Берегите себя…

  Чумак, увидев сюжет во «Взгляде», восхитился:

– Отличный ход! И главное – бесплатно!

  Марина высказала свое презрение:

– Идиотская идея. Из области глубокого похмелья. Ты становишься одиозным.

  Через пару лет на одном из светских приемов меня подвели к экс-президенту СССР Михаилу Горбачеву. Человек как человек, ничего особенного. Только грусть в глазах создавала ощущение земной усталости. И еще знаменитое родимое пятно: оно мне показалось таким исторически значимым, что захотелось к нему прикоснуться и проверить – не нарисовано ли…

  Горбачев пожал мне руку, и какой-то неприметный человек в сером костюме негромко сказал ему из-за спины:

– Михал Сергеич, этот человек когда-то публично вас обозвал.

– Как? – заулыбался Горбачев, и мне стало совестно.

– Не вас, – ответил я. – Систему. Я бы все равно уже вышел на свободу…

– Это другое дело, – кивнул Михаил Сергеевич. – Желаю успехов.

  Теперь народ почти не травит политических анекдотов. То ли политики утратили индивидуальность, то ли нам отказало чувство юмора.

 

 

 

Джоан Роулинг. Гарри Поттер и Философский камень (роман). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно   Виктор Пелевин. Омон Ра (повесть). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно   Томас Манн. Доктор Фаустус (роман). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно

 

 

 


Оглавление

3. Гастроли-мастроли
4. Лепота на пару лет
5. Страсти по кацапетовке
Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com

Мы издаём большой литературный журнал из уникальных отредактированных текстов. Людям он нравится, и они говорят нам спасибо. Авторы борются за право издаваться у нас. С нами они совершенствуют мастерство и выпускают книги. Мы благодарим всех, кто помогает нам делать Большую Русскую Литературу.




Поддержите журнал «Новая Литература»!



Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2021 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2021 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за август 2021 года

 

7 причин купить номер журнала
«Новая Литература»

Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

 

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?

 

Эксклюзивное интервью первой в мире актрисы, совершившей полёт в космос, журналу «Новая Литература».
Эксклюзивное интервью первой в мире актрисы, совершившей полёт в космос, журналу «Новая Литература».
Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!