В поисках кайфа

Живот девушки ходит ходуном, лоно чавкает и раскрывается, выплевывая шевелящееся слизистое существо. Расширяясь все более, оно с механической последовательностью выплевывает, по две, по три, все новых и новых тварей.

Когда лоно становится похожим на разинутую пасть гиппопотама, ногу Адама лижет волна растекающейся сукровицы, кишащей насекомыми и гадами. Он сбрасывает оцепенение ужаса, вскакивает и хочет бежать, но его сбивает очередная волна извивающихся существ. Адам тыкается лицом в парящую магму, вскакивает и тут же его накрывает следующая волна, извергнутая рыгающей пастью. Ее края уже теснят трещащие кипарисы.

Он выныривает из липкой вони. Поток крутит его и разворачивает лицом к валу скользких тел, изрыгаемых лилитовой пещерой. Визжа, они стремительно катятся к нему.

Отчаяние придает ему силы.

Адам рыбой выпрыгивает из потока, вцепливается в куст и верещащий поток проносится мимо, к закипающей у берега реке.

Он перехватывается за следующий куст, за свесившуюся ветвь дерева и достигает сухого раньше, чем приходит новая, еще более чудовищная волна.

…Он бежит, ничего не видя перед собой, не чувствуя ветвей, хлещущих по лицу, не слыша треска валящихся кипарисов. Бежит до тех пор, пока не влетает в плотный электрический туман; тысячи иголок впиваются в его тело, судороги сводят тело, он падает, замедленно как в невесомости, но опять встает, и пробивая туман, полуидет-полубредет дальше. Туман исчезает, иглы перестают жалить, но Адам упорно двигается вперед. Пот градом льется по его телу, глаза слезятся, и он почти ничего не видит. Наконец он попадает в какие-то заросли, опять падает, выпутывается из них, и это последние его силы. Он валится набок, скребя грудь с выскакивающим сердцем…