Романснебес

 

 

 

Уже целых три месяца Евгения Соломоновна жила одна в маленьком деревянном домике, купленном за бесценок, в деревушке неподалеку от Рубецка. Всё стремительно изменилось в ее жизни после гибели Игоря. Сначала она покрестилась – приняла православную веру, а потом к ней пришло решение посвятить себя служению Богу.

Мотря всячески отговаривал ее, но она понимала, что должна теперь жить только так, как велит ей сердце. А сердце ее было переполнено любовью, но не к какому-то одному человеку, не к чему-то земному, материальному, а к той великой, непостижимой силе, которую люди называют Богом.

В деревне была небольшая церквушка, в которой Евгения Соломоновна проводила время с утра до вечера, стоя на коленях перед образами и читая молитвы.

Удивительно, но теперь жизнь казалась ей гораздо полнее и насыщеннее, чем за все предыдущие годы.

Тяжелый деревенский быт не тяготил ее. Поначалу ей казалось, что она бесконечно долго будет привыкать к отсутствию горячего душа по утрам и чашечки свежесваренного кофе с тонким кусочком твердого сыра, каждодневных душевных семейных вечеров с бокалом красного вина и долгими разговорами за ужином, что ей трудно будет обходиться без своей мягкой кровати и постельного белья с запахом лаванды.

Но все ее опасения оказались напрасными. Она легко вставала в пять часов утра, приносила два ведра воды из колодца, дров из сарайчика, благо, они остались от прежних хозяев, умывалась, растапливала печь и варила кашу, пшенную или пшеничную, – уже ставшую ей привычной.

Иногда к ней заходила соседка Маруся и приносила трехлитровую банку парного молока. Денег не брала, говорила:

– Ты, Женька, молоко пей. Оно сильно для желудка полезно. И всему организму – лучшее лекарство.

– Спасибо, Маруся. Я не болею, – говорила Евгения Соломоновна, но молоко с благодарностью принимала.

– Ну и слава Богу, что не болеешь. Вот и пей для прохвилактики.

Появление нового человека в деревне стало настоящим событием и вызвало немало пересудов.

– Слыхала? Хату, где жила кривая Анюта, царство ей небесное, еврейка выкупила.

– Да слыхала. И видела ее. Приятная такая женщина. Тихая. Всё в церковь ходит. Видать, крещеная. Правильная.

– Ага, правильная! Вот уведет твоего Петра, тогда скажешь! Петька-то твой большой охотник до чужих баб!

– А тебе что за дело до моего Петра? Ты за своим мужиком гляди! Раз мой Петро на баб заглядывается, значит, мужик что надо! А твой Никола заглядывается только на самогон!

Со временем слухи не поутихли, а наоборот – всё больше и больше люди говорили о том, что в ветхой избе возле леса живет блаженная и что если у кого болезнь какая, то она может вылечить наложением руки, да и судьбу может угадать по кусочку сахара. Принесешь ей сахар, подержишь в руке, она и расскажет, что тебя ждет, если, конечно, ей приглянешься. А не приглянешься – так она говорить с тобой не будет и ничего из рук твоих не возьмет, но и гнать не станет, а начнет бубнить молитву, и будет бубнить до тех пор, пока ты сам не уйдешь.

К концу третьего месяца жизни Евгении Соломоновны в деревне, ее день был расписан по минутам. Возле ее двора всегда стояли люди, в надежде получить помощь или совет сестры Евгении, как ее стали теперь называть. Многие подкарауливали ее у ограды церкви, и шли следом до самой калитки ее дома. Сестра Евгения никому никогда не отказывала в помощи. Она поняла одну сокровенную вещь, что главное – это уметь услышать человека. Часто человек и сам не понимает, что его тревожит и какая у него проблема, и поэтому слова, которые он говорит, не имеют значения. Правду говорит только голос души.

Но есть люди с немой душой, и тогда сестра Евгения читала молитву, прося Бога простить этому человеку его прегрешения и вернуть голос его страдающей душе.

Сестра Евгения жила в мире и согласии со СВОЕЙ душой, и она знала, что, пока ее душа наполнена любовью, радостью и покоем, ее жизнь имеет смысл и ценность.

Иногда она вспоминала свои видения: концертный зал, лес, ущелье, музыкального критика, Бетховена. Тогда она начинала истово креститься и шептала: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, прости грешную рабу твою Евгению!"