HTM
$1000 за ваше лучшее стихотворение! Приём заявок продлён до 29 февраля, участие бесплатно

Феликс Бабицкий

Тайна зелёных котов

Обсудить

Роман

На чтение потребуется три с половиной часа | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы
О предшествующих событиях: Шабаш без председателя (роман)
Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 22.06.2013
Оглавление

1. Глава I
2. Глава II
3. Глава III

Глава II


С первым трупом и первой постельной сценой

 

 

Полчаса назад Ларка отчаянно скучала. Сейчас, глядя на безжизненное тело Петровича, она была готова отдать что угодно, лишь бы ещё так поскучать. Но обратного пути не было. Петрович мёртв, и сейчас сюда приедут. Кто поверит, что она тут ни при чём? И неизвестно, что хуже – попасть в лапы родной милиции в качестве готовой подозреваемой или оказаться во власти людей, одна перспектива встречи с которыми спровадила Петровича на тот свет!

Полгода прошли с той промозглой зимней ночи, когда Ларку, несущую трудовую вахту на Ленинградке у «Войковской», снял, забавно смущаясь, пожилой, очень стеснительный дядька, оказавшийся долгожданным подарком судьбы. Петрович стал её постоянным, а в перспективе – планировала Ларка – единственным клиентом. Коренной москвич, учёный с положением и связями, притом мужик заботливый, не жадный и, главное, одинокий – совсем не худший вариант. Что же делать, если прекрасных принцев на всех не хватает!

Был обычный вечер пятницы. Они всегда встречались по пятницам и нередко проводили вместе выходные. Закомплексованный и неискушённый Петрович, как обычно, мгновенно завёлся от кружевного белья, чулок, подвязок, высоких каблучков. Ларка уже готовилась томно произнести в нужный момент обязательную в ритуале фразу – русский аналог всем известной Das ist fantastisch! – и скорее заняться вкусными деликатесами, которыми баловал её благодарный любовник.

 

Телефонный звонок раздался совсем некстати. Этой мелодией сотовый отзывался на того единственного абонента, которого даже сейчас – вообще никогда! – Петрович не мог бы послать куда подальше. Дрожащей рукой он схватил трубку.

– Слушаю Вас, Максим Львович, – Петрович подхватился с дивана и вытянулся в струночку.

– Борис Петрович, – голос его самого большого начальника, директора Национальной галереи искусств, академика Давидяна, был непривычно тих, – за Вами числятся три нефритовых кота. Где они?

– Простите, кота?..

– Да. Читаю: «Кот из зеленого нефрита. Подделка под «Фаберже». Размеры… И так далее… Три единицы хранения». Вспомнили?

– А? Да-да… конечно, вспомнил. Да, у меня они… То есть, за мной, конечно, числятся. А что? Они что, пропали? Где-нибудь в шкафах с неучтёнкой, скорее всего…

– Да Вы что, не в курсе, что уже проверяют и «золотой фонд»? Приезжайте немедленно, – зло прошипела трубка.

– Но ведь… ночь на дворе… Разве запасники тоже проверяют? Там же почти ничего серьёзного! И эти… коты тоже… Да и потом, извините ради Бога, я… ну, выпил немного. Пьяный сотрудник в музее – это и не совсем… и для дела как-то…

– Примите холодный душ, почистите зубы и через час – у меня в кабинете. Поторопитесь, за Вами поехали, – явно раздражённый академик отключился, не дожидаясь ответа.

Петрович осторожно положил мокрую трубку и рухнул в кресло. Но тут же неловко вскочил, схватился за одежду.

– Ларочка, ради бога, прости! Кажется, у меня большие неприятности. Я сейчас уеду. Срочно уеду. Не знаю, когда вернусь.

– Сейчас? Ты с ума сошёл!

– Боже мой, это катастрофа! Где я их всех трёх сейчас возьму?! Ну кому эти коты могли вообще понадобиться? Этих подделок – полные запасники, в десять лет не разобрать! Нет, это меня подсидели! И как подсидели! Господи!

– Ой, да не умеешь ты с начальством разговаривать, – девушка говорила с наигранным лёгким раздражением, словно они уже успели пожениться. – Сказал бы, что не можешь, и всё. Ну, не убьёт же он тебя, в самом деле!

– Он не убьёт. Он… интеллигентный человек. Он помощника… помощников пришлёт… из охраны. Эти и маму родную убьют, если прикажут.

 

Ларка взглянула ему в лицо и пожалела о своей шутке: Петровича было не узнать: бледный, потный, губы дрожат. Таким она его ещё не видела.

– И ещё, – произнёс он, нервно пытаясь попасть ногой в брючину – Лучше бы ОНИ тебя здесь не видели. Собирайся быстренько, пока не приехали.

– Вот так, значит?!

– Да я за тебя боюсь. Это действительно может быть опасно, – он, наконец, кое-как натянул штаны и даже попытался улыбнуться. – Не сердись, Ларочка. Знаешь ведь, как я тебя люблю.

С этими словами Петрович наклонился, чтобы поцеловать всё ещё лежащую Ларку, но как-то неуклюже оступился и навалился на неё всем своим рыхлым телом, уткнувшись в шею холодными губами. Задохнувшись под этим грузом, она попыталась высвободиться.

– Петрович, ау! Ты чего это? Ну, мне ж тяжело… Давай, вставай.

Тот молчал. Даже дыхания не было слышно. Ларка довольно грубо пихнула любовника коленом. Петрович при этом не перевернулся, а просто слегка сполз с нее – ровно настолько, чтобы стали видны широко открытые рот и глаза.

Ещё не веря в происходящее, Лариса прижалась ухом к спине Петровича, там, где сердце. Сердце не стучало. Несколько минут она тупо смотрела на то, что ещё недавно было её клиентом, и – в мечтах – будущим мужем. Какое там кричать или визжать – она, кажется, и не дышала. Накрыл страх, безумный, панический.

Затем шок сменился лихорадочной активностью. Мыслей не было, однако, профессия «ночной бабочки» давно научила Ларису в опасных ситуациях действовать правильно и быстро. Она, как солдат, поднятый по тревоге, молниеносно нырнула в платье, взлетела на каблуки. Не глядя, сунула прочие шмотки в первый попавшийся пакет. Спохватившись, быстро убрала с журнального столика конфеты, бокалы, початую бутылку, протёрла носовым платком дверные ручки – словом, уничтожила все следы своего присутствия в этом, ставшем чужим и враждебным, доме. Взглянула на часы и чуть не упала в обморок со страху: те, кого отрядили за Петровичем, могли появиться в любую минуту.

Она успела перейти улицу и остановить старенький «Опель», как к только что покинутому ею дому подкатил здоровенный чёрный «Мерседес». Из него вышли двое, вполне соответствовавшие своим видом характеристике, данной им покойным Петровичем, и устремились в подъезд. «Скорее отсюда!» – подумала Лариса и, вовремя сообразив, назвала шоферу вместо своего адреса Белорусский вокзал.

Сделав вид, что поправляет макияж, она осторожно рассмотрела водителя: «Не кавказец, а жаль… Для них все блондинки на одно лицо. Глядишь – и не вспомнил бы». С этой мыслью она расплатилась (спасибо Петровичу – деньги всегда давал вперёд) и выскочила в сторону вокзала, делая вид, что торопится на поезд.

 

А вот водитель старенького «Опеля» совсем не торопился. Частным извозом он не промышлял, да и не совсем по пути ему было, но вид встревоженной девушки заставил остановиться. К тому же, от его только внешне рассеянного взгляда не укрылся вынырнувший из темноты чёрный «Мерседес», на который она несколько раз нервно оглянулась.

С детства в характере Романа Стоянова были две черты, которые многие считают пороками. Это готовность взвалить на свои плечи любую проблему ближнего (особенно, если этот ближний противоположного пола с соответствующими внешними данными), а также патологическое любопытство. Первая самым пагубным образом сказалась на его семейном положении, вторая – на выборе профессии: получив диплом учителя истории, он почти сразу подался в журналистику.

Сегодня Стоянова никто не ждал. Жена в очередной раз сбежала в минувший выходной. Первое такое бегство вогнало Романа в депрессию. Со временем привык, поняв, что у супруги это сезонное.

Стоянов закурил трубку и стал наблюдать за вокзальным подъездом. Но не за тем, где скрылась незнакомка, а за боковым. Если она и впрямь опасается преследования, то появится именно отсюда. Когда же девушка действительно появилась сбоку, Роман самодовольно усмехнулся. Он завёл мотор, но вновь предлагать свои услуги не торопился, чтобы не спугнуть таинственную блондинку.

Та быстро прошла мимо метро, свернула в переулок и вновь принялась «голосовать». Проезд был узкий, а движение оживлённое. Остановиться и выждать невозможно, а проехать мимо, словно посторонний и, дав круг, вернуться – так можно и упустить «объект». Волей-неволей надо было рисковать:

– Вижу, опоздали вы, – бодро заговорил Роман, опустив стекло. – Садитесь. Довезу обратно даром и обещаю не приставать.

 

Ларку как током ударило. Было очень страшно, но бежать – ноги не слушались. А незнакомец уже выскочил из машины и мягко, но решительно затолкал её в салон, захлопнул дверцу и газанул.

– Кажется, назад вам ехать не хочется. Я прав?

– Прав, – её голос звучал еле слышно.

– Тогда говорите, куда. И не надо больше удирать. В вашем состоянии это просто опасно. Не спорьте.

«Опель» не спеша катил в сторону Тишинки. Ларка вновь украдкой взглянула на попутчика. Толстяк выглядел не просто безобидно, но даже несколько комично. Он напоминал увеличенного в масштабе гнома без колпачка, но зато с ярко-рыжей «шкиперской» бородкой и массивной трубкой в зубах. Контрастировал с обликом эдакого «доброго дядюшки» лет за сорок лишь неестественно юношеский голос. До сих пор он звучал вполне мягко и доброжелательно, но теперь девушке почудились властные нотки – не угрожающие, а скорее гипнотические.

– Не знаю, что с вами случилось, но, по-моему, какая-то беда. Так?

Пассажирка только кивнула в ответ.

– И помощи ждать неоткуда. Ведь верно?

– Верно.

– И мне, конечно, не доверяете. Да?

Опять пауза, и опять девушка кивнула.

– Скорее всего, я вас просто домогаюсь, пользуясь ситуацией. Вы ведь так подумали?

– …

– Ну, смелее. Я слышал о себе и не такое.

– Ну, подумала.

– Кстати, как вас зовут?

– Ла… Лаура.

– Ну, вот. А я – Роман Максимович. Будем считать, что мы обменялись верительными грамотами. Ах, да, вот мов удостоверение и визитка. Берите-берите, не стесняйтесь.

У Ларисы было слишком мало сил для сопротивления, и она послушно взглянула на протянутые документы. Стоянов, не меняя тона и не допуская паузы, спросил:

– Те в «Мерседесе» за вами приезжали?

– …Н-не знаю, – не ожидая такого поворота, девушка даже не сразу сообразила, насколько хорошо осведомлён её собеседник.

– А у них есть причины вас преследовать? – не унимался тот.

– Послушайте, не знаю я ничего. Действительно, не знаю. Ну, что вам от меня нужно?! – она готова была расплакаться.

– Вы не поняли. Не мне, вам нужно. Нужно оценить обстановку и принять верное решение. А я готов предоставить временное убежище. Могу помочь ещё и ценным советом, если захотите. Не хотите – жилы из вас тянуть не собираюсь.

Долгая пауза. Ларка, уже не таясь, смотрела на неожиданного помощника. Глаза у собеседника были светлыми – то ли голубыми, то ли зелёными (в темноте не разглядишь). Взгляд внимательный, хотя, и чуть в сторону – может, специально, чтобы не смущать собеседника, а может, и сам стесняется.

– Ну, так что, вам требуется помощь? Если да, валяйте, располагайте мной. Если нет, просто скажите, куда вас отвезти, и забудем обо всём. Мы и так уже полчаса катаемся по кругу.

Снова пауза и, наконец…

– Да, – выдохнула девушка. Она вдруг почувствовала то, о чём так давно мечтала, что кто-то взрослый и сильный взял на себя её заботы. «А если и станет приставать, – подумала Ларка – так этим меня всё равно не испугаешь».

 

Она посмотрела на часы, и этот вечер вдруг показался таким бесконечно длинным, будто последние два часа вместили не меньше недели. Вновь вспомнился Петрович – смешной московский интеллигент, которого она чуть было не окрутила. А ведь в последний момент своей жизни он подумал о ней, о том, как её защитить от опасности. Наверное, эти «быки» из «Мерседеса» уже разгромили всю его квартирку, добрались до самых укромных уголков, до всего, чего он так смешно стеснялся. Ларке представилось, как они матерятся и скабрёзно шутят, не обращая внимания на мёртвое тело. От всего этого ей стало ужасно жалко Петровича, а, может, и себя. И она вдруг в голос заревела.

– Тише, девочка, тише, – Лариса вдруг очнулась, словно от обморока. В машине, которая давно уже остановилась, громко играла музыка, а Стоянов настойчиво тряс её за плечо. – Тебе нельзя сейчас обращать на себя внимание. Успокойся, иначе по шее дам. Ну…

– Да-да, конечно. Прости, – Ларка даже не заметила, как они перешли на «ты». – А где мы?

– Дома, – усмехнулся журналист. – Это мои хоромы. Прошу любить и жаловать. Не бойся, у меня две комнаты и сколько угодно постельного белья. Располагайся и чувствуй себя как дома.

Говоря это, Роман успел припарковать и закрыть машину и отвести свою спутницу на второй этаж.

Квартира оказалась небольшой, мебели мало, но вся, какая есть, на редкость удобная. Войдя в комнату, явно служившую для приёма гостей, Лариса тут же буквально утонула в огромном кресле. Роман опустил тяжёлые шторы, зажёг неяркий свет и подкатил столик-бар.

– Вот, – протянул он ей рюмку коньяка, – выпей и расслабься. Как силы вернутся, топай в душ – полотенце и что надеть найдёшь там же. Есть хочешь? Ну и ладно. Сейчас ни о чём не говори. Просто постарайся уснуть. Всё важное завтра обсудим. Если что потребуется, догадаешься, как меня найти. Да, и последнее: никаких резких телодвижений. Главное сейчас – не натворить глупостей. Понятно?

– Угу, – как сквозь сон промычала девушка.

– Вот и ладушки.

Стоянов ушёл в маленькую комнату и прикрыл за собой дверь. Ему и самому предстояло кое-что обдумать.

 

 

Рассказывает Роман Стоянов:

 

Что-то много я стал курить в последнее время. Одиночество расслабляет и потворствует вредным привычкам. Но сегодня было так много самых разных событий, что без хорошей трубки сразу всего и не осмыслишь.

Начать с того, что нынче утром сбылась голубая мечта идиота – я стал главным редактором. Мечта, лишний раз подтверждающая, что в журналистике я человек случайный. Вот в школе разве я мечтал вырасти до заведующего РОНО, стать директором или хотя бы завучем? Я мечтал быть учителем и только учителем – самым лучшим, самым авторитетным и любимым.

Но наступили великие перемены, и надо было семью кормить, а никаких «полезных» способностей у меня не было. А стоило уйти в редакцию – сразу же в душе стало расти недовольство: почему корреспондент, а не обозреватель; обозреватель, а не редактор и т. д.? Появилась даже новая цель в жизни – стать к сорока главным редактором хоть чего-нибудь. Но полгода назад мне стукнуло уже сорок пять, а выше зама я так и не поднялся. И то, должность больше напоминала титул – ни кабинета отдельного, ни подчинённых, ни даже какой-то особой зарплаты, а только надпись на визитке, которая должна вызывать уважение.

А сегодня, ни свет ни заря, позвонила шефиня и потребовала моего немедленного появления на рабочем месте. Через полчаса беззлобных препирательств оказалось, что меня назначили главным редактором нового, довольно бульварного еженедельника под названием «Московская жизнь». Вот в такой ситуации я и влип в историю с девушкой, чьё лицо, к слову, показалось знакомым.

Но почему знакомым? Где я её уже видел?

С тех пор, как семейная жизнь дала трещину, я всё чаще посещал сайты определённой направленности и нередко пользовался услугами тамошних обитательниц. И теперь словно чёрт на ухо шепнул включить компьютер. Говорят же, что в Интернете есть ответ на любой вопрос, если знать, как искать. Сразу влез на trahtararah.ru. И не зря. Правда, на представленном снимке некая Лаура смотрелась лишь жалким подобием той особы, что обреталась теперь в соседней комнате, но сомнений быть не могло: она, родимая. Кто бы из друзей узнал о моём рыцарстве, засмеял бы.

А с другой стороны, ну, и что с того? В беду может попасть и бухгалтер, и шофёр, и наш брат журналист. Все мы человеки. А у этих девчонок вообще профессия рисковая. Вот только чем ей помочь, бедняге, если даже не знаю толком, в чём дело?

 

 

*   *   *

 

Стоянов обернулся, заслышав шлёпанье босых пяток по паркету. На девушке была только небрежно запахнутая его рубашка с длинными рукавами.

– Не могу заснуть. Представляешь, мой любовник умер прямо на мне.

– Счастливый! Надеюсь, от любви, а не от клофелина?

– Вон ты как? Не бойся – тебе не подсыплю.

– Верю. А если серьёзно?

– Да не знаю я. Сердце, наверное, слабое было.

– Старый, что ли?

– Наверное, постарше тебя.

– Похоже, ты великая любовница, и я готов рискнуть повторить его судьбу.

Она вдруг внимательно посмотрела Роману в глаза:

– Его судьбы врагу бы не пожелала. Он умер от страха. Готов вот так же?

– Б-р-р! Как тебя понять?

– Позвонил ему кто-то и…

– А ты слышала, кто? Или что сказал?

– Ну, звонил начальник. Кто – не знаю, но из «крутых». А что сказал?.. Про котов каких-то спрашивал.

– Котов?

– Ну… А потом обещал за ним кого-то прислать.

Стоянов заметил, что девушка всё ещё вопросительно смотрит на него:

– Ладно, Ла… Лаура, не грузись. Завтра всё обсудим.

– А сегодня?

– А сегодня…

Она не дала договорить: распахнула рубашку, шагнула вперёд и все заверте…

 

 

*   *  *

 

А вот начальнику покойного Петровича академику Давидяну было в эту ночь совсем не до сна. Директор Национальной галереи искусств редко выходил из себя. Но даже когда это случалось, не кричал, а тихо шипел на подчиненных. Вот и сейчас, разговаривая со своим замом по режиму, он перешёл с привычного всем глубокого баритона на свистящий шёпот.

– Я же просил его доставить, а не…

– Это нелепое совпадение. Мои люди тут ни при чём. Он уже умер, когда они попали в квартиру.

– А статуэтки?

– Статуэток там не было. Но я не понимаю, что уж вы так расстраиваетесь – ну, продавал покойник мелочёвку всякую, так на него теперь много чего и спишем. Не так уж всё и плохо.

– Может, зря я его заподозрил?.. Нет, такого просто не может быть. Ведь без участия хранителя «золотого фонда» экспонаты оттуда пропасть не могут. Значит, он уже успел их кому-то продать, – академик не смог подобрать нужного слова, а того, что вертелось на языке, врождённая интеллигентность произнести не позволила. – Погодите, сколько их недосчитались в первом приближении?

– Всего сорок шесть.

– И среди них – три нефритовых кота.

– Простите, Максим Львович, что это за коты такие особенные?

Академик вдруг резко осёкся. Настолько резко, что его замешательство стало заметно.

– Как вам сказать, уважаемый Илья Петрович, с научной или с художественной точки зрения они никакой особой ценности не представляют. Во всяком случае, выставлять их мы никогда не собирались. Тут дело в другом. Эти коты… Их приобрёл ещё мой покойный отец. Я, представьте себе, играл ими в детстве. Цирк с ними разыгрывал. Так что, они бесценны лично для меня. И я настоятельно прошу вас вернуть их на место как можно скорее – именно их, а не каких-нибудь похожих. Вы понимаете – настоятельно прошу?! Опросите антикваров, наконец!

– Конечно, Максим Львович. Работа в этом направлении ведётся. Но за одно я могу ручаться – ни котов, ни каких-то других музейных экспонатов в квартире не было.

– Ищите. Есть какие-нибудь зацепки?

– Ну, в общем, мы имеем основания полагать, что в квартире покойный был не один. По некоторым признакам, незадолго до смерти он имел связь…

– Ну, хоть что-то. Разберётесь в его знакомствах?

– Работаем. Но сейчас ведь будет и официальное следствие…

– Официальное, – академик скривился. – Весь нынешний официоз явно не в нашу пользу. Ещё неизвестно, какие выводы сделают, и каких комментариев дождёмся.

 

У Максима Львовича были все основания считать, что проверка фондов в Галерее началась не просто так. Причём академик, как минимум, догадывался, что причиной были далеко не предполагаемые пропажи в его запасниках. Вот, к примеру, когда наш бывший большой сенатор надумал царём на Руси стать, вдруг выяснилось, что он госдачу не так приватизировал – чуть на цугундер не загремел. А что до тех пор брал по два процента с каждой крупной сделки, требовавшей его подписи, кто это замечал? Это было бы даже неприлично. Не принято у нас намекать человеку, что он живёт не на зарплату, будь он милиционер, чиновник или профессор. Разве музейные работники – не такие же россияне, как и все?

Нет, проверки начались из-за личного интереса очень большой персоны к лично его, академика, тоже очень немаленькой, персоне. Персоне, которой доверено хранение такого!.. Лучше пока даже наедине с собой не вспоминать, чего именно…

За последние месяцы к нему уже обратились целых три очень значительные фигуры. Правда, не сами заигрывали – осторожничают пока, «доверенных лиц» засылают. Будто не знают, что наследный академик и директор главного музея страны Максим Давидян с прислугой переговоров не ведёт. А, может, и не знают: нынешние – не чета ушедшим. За последние пятнадцать лет наворотили такого, что и смотреть противно. Дилетанты! Им что естеством, что колдовством – толку не будет. Ну да, слава Богу, они и это понять-то не в состоянии.

Первой персоной, интересующейся тайнами сокровищниц Родины, был один из руководителей правительства – молодой (слегка за сорок) технократ, которого газеты прочили нынешнему президенту в преемники. Персона номер два – не совсем понятно кто. Генерал из Высшего Совета обороны, представлявший интересы этой персоны, имён не называл. Одно ясно, насчёт преемника силовики с прессой определённо не согласны. Ничего, когда дело дойдёт до серьёзных переговоров, и про эту кандидатуру всё узнаем.

Но больше всего удивила академика третья персона. Ею оказалась женщина – губернатор Арина Дорохова. Значит, это не выдумки жёлтой прессы – и ей, матушке, поцарствовать захотелось.

 

«И вот ведь парадокс, – усмехался про себя академик (вслух он бы ни за что этого себе не позволил), – когда игра не идёт, не к политтехнологам на поклон идут, не к заокеанским фондам, и даже не к патриарху, а к музейному червю, профессору древней истории, о которой сами-то и понятия не имеют. Не-ет, не прощает история такого отношения к себе, ох, не прощает! У вас, господа-политики, минуты триумфа, а за мною – века и века».

Академик опять мысленно усмехнулся, вспомнив своих подопечных – двух фараонов XIV династии, что мирно покоятся в витринах этажом ниже. А ведь когда-то к ним и подходить нельзя было – только на брюхе подползать. Имена их вслух не произносили – только божественный титул. Тоже ведь мнили себя живыми богами – никого и ни о чём не просили, а всё через слуг своих повелевали. И кто бы знал теперь, что за два чучела под стеклом лежат, вроде пересохших кур в буфете, не будь многих поколений таких, как он, Давидян, академиков, алхимиков, жрецов – носителей тайных знаний.

«Так-то, братцы. Вы думали, что история вам принадлежит. А выходит, что вы – ей, а она – нам, – подумал в который уже раз Максим Львович, и, возвращаясь мысленно к современникам, добавил: – И для вас, голубчики, в храме науки витринка найдётся, коли МЫ решим, что вас стоит туда поместить».

Эти размышления несколько взбодрили Давидяна, отвлекли от тягостных размышлений по поводу проверки. И всё же один вопрос беспокоил его больше, чем имя того, кто её затеял. Куда важнее другое: ИСКАЛ ЛИ ТОТ ЧТО-ТО КОНКРЕТНОЕ, ИЛИ ПРОСТО ПРИПУГНУТЬ ХОТЕЛ?

«Нет, не может быть, – надеялся академик. – Откуда им знать, ЧТО искать надо. Но если теперь вдруг кто-то догадается… Ах, Петрович, червяк ты мерзопакостный, чтоб тебе и на том свете досталось!».

 

 

Рассказывает Роман Стоянов:

 

Я проснулся ближе к полудню от запаха крепкого кофе и поджаренных хлебцев с мёдом, которые моя новая знакомая энергично уплетала прямо в постели. Одновременно она смотрела по ящику какие-то мультики и негромко мурлыкала. И я подумал, что счастье – это каждый вечер засыпать и каждое утро просыпаться с этой и только с этой женщиной! Скажете, что я так каждый раз думаю? Ну, допустим, не каждый. Но счастлив-то я в то утро действительно был – без дураков!

Потом она, как была нагишом, поднялась во весь рост у окна и сладко потянулась.

– А ну, марш отсюда! – я постарался придать своему голосу подобие суровости.

– Я что-то не так делаю?

– А ты посмотри: за окном стройка. Хочешь, чтобы все таджики с лесов попадали, шеи свернули?

– Так уж и все.

– Не сомневайся. И потом, если кто не упадёт, так наверняка разнесёт весть, где ты прячешься…

И тут в воздухе вдруг повисла нехорошая пауза. Волшебство разом закончилось. Зато вернулись все вчерашние беды и тревоги. Красавица моя отпрянула от окна и торопливо принялась одеваться. Я же сел и закурил.

– Не хочешь об этом поговорить?

– А смысл? Ну, перетрусила я вчера, верно. А ты бы как себя повёл в постели с покойником? Но зачем кому-то меня искать? Да и найти не просто будет. Давай честно: я ведь с этим парнем на одной работе не работала; общих знакомых у нас тоже не было; нигде вместе не появлялись. И потом, я же не дура, следы свои оставлять. И к его делам я никакого отношения не имела.

– Не скажи, Зайка. Только пойми, я вовсе не хочу тебя зря пугать – просто предупредить на всякий случай, чтобы осторожнее была. Если кому-то понадобится тебя найти, без труда это сделает.

– Да откуда им знать, кто я такая?

– А откуда мне это знать?

– Что ты имеешь в виду?

– А вот что. Я – не сыщик, просто человек, которому ты не безразлична. Я впервые узнал о твоем существовании лишь вчера. С тех пор мы немного поболтали и всё. Но сейчас готов на спор предоставить о тебе довольно подробные сведения. Хочешь?

– Ну… – её взгляд вдруг стал колючим и недобрым, но я не сразу это осознал.

– Изволь, – я глубоко затянулся – Тебя зовут Ларисой. Твой возраст – 22-23 года. Кто-то из родителей – еврей. Ты из дальнего Подмосковья, полагаю, из Серпухова. Там у тебя трёх-четырёхлетняя дочка, которую ты навещаешь через выходной. В Москве ты учишься на заочном отделении не самого престижного университета. Работаешь в районе Войковской. Кем – стоит говорить? Ой, прости! Не хотел оби…

Продолжить я не успел, поскольку вдруг ощутил удар по тому месту, по которому бить мужчин особенно жестоко. Остальное осознавал уже плохо. Узор на ковре, только что бывший где-то внизу, вдруг устремился навстречу, пока не соприкоснулся с моим носом, а перед глазами заплясали цветные огоньки. В мозгу настойчиво звучала знакомая с давних пор пушкинская цитата: «Лукавый пал, пощады запросил и в тёмный ад едва нашёл дорогу».

 

Боже, что я тут нёс?! И зачем? Тщеславие своё тешил. Захотелось покрасоваться перед девчонкой эдаким Шерлок-Холмсом.

Все сказанное и впрямь было итогом логических умозаключений. Во-первых, как журналист, я прекрасно знал, что в девяноста процентах случаев псевдоним бывает производным от настоящего имени. Едва ли Лаура – настоящее имя, а особенно при такой профессии. Наиболее же с ним созвучное – Лариса. Возраст определить на глаз сравнительно легко. Опера делают это с точностью до пяти лет. Некоторых характерных еврейских черт лица не скрыть даже блондинке. Что до ребёнка, то, уж простите, старый бабник, вроде меня, всегда отличит молодую маму от девицы. Родить двоих в таком возрасте удаётся не многим, и пятьдесят на пятьдесят, что ребёнок – девочка.

С городом тоже всё просто. Произношение жителей соседних с Московской областей довольно сильно отличается от нашего. А здесь налицо чистейший столичный диалект. Но москвичка в опасной ситуации поспешила бы домой, спасать ребенка. А эта на добрые сутки застряла в незнакомом доме. Значит, дочка где-то в стороне, в безопасности. Ну, конкретный город мне просто повезло угадать. В былые времена часто приходилось ездить через него на турслёты – вот и пришёл первым на память. Студентка-заочница – явление тоже закономерное. Я знаком со многими девушками, которые получают современную профессию, оплачивая её приобретение при помощи профессии древнейшей. Не самое, кстати, глупое решение. И понятно, что престижный ВУЗ ей не по карману, тем более что надо ещё и дитё кормить. Ну, а насчёт профессии и места работы, – не зря же я вчера в Интернет лазил.

Но как объяснить это, чтобы девочка не решила, будто я шпионил за ней и не случайно оказался на том злополучном месте? Впрочем, эта проблема, похоже, решилась сама собой. Я ещё продолжал извиваться на полу, как раздавленный червяк, когда в передней хлопнула входная дверь. И стало до боли ясно, что надобность в любых объяснениях отпала.

 

 

*   *   *

 

Роман даже не пытался догнать свою гостью. Чтобы очухаться после такого профессионального удара, требовалось немало времени. Когда же ему хватило, наконец, сил встать и с грехом пополам одеться, догонять и вовсе было поздно. Был, правда, ещё один выход – напроситься клиентом в указанный на сайте салон и застать её там. Впрочем, здесь его ждал новый удар: такого салона в Сети уже не значилось.

На весь оставшийся день журналист буквально прирос к компьютеру, последовательно выуживая и анализируя разрозненные сведения, преимущественно, из уголовной хроники. Ближе к вечеру ему удалось отыскать целых два сообщения.

В первом говорилось, что прошлой ночью доблестным органам удалось разгромить «гнездо порока» на Ленинградском проспекте. Более точный адрес указан не был. Зато к материалу прилагалась весьма пикантная иллюстрация: пять почти голых девиц сидели на диване, старательно прикрывая лица и лишь отчасти – свои женские прелести. Никого мало-мальски знакомого Стоянов среди них не увидел, что уже внушало сдержанный оптимизм.

Зато второе сообщение сразило его наповал:

 

УВД Северного административного округа Москвы разыскивает Курбакову Ольгу Константиновну, 1984 года рождения, уроженку г. Курска, временно проживавшую в Москве. Вчера вечером, по словам соседей, она вышла из дома и не вернулась. Ее рост – метр семьдесят сантиметров, телосложение худощавое, волосы светлые, глаза зелёные. Посмотрите на это фото. Если вам что-то известно о местонахождении пропавшей, просьба сообщить об этом по указанным телефонам.

 

Никаких сомнений не было: во весь экран красовалось уже знакомое по пикантному сайту фото. Надо же, по заявкам близких родственников милиция принимает заявления только через три дня, а тут по просьбе «соседей» мигом сориентировались!

Стоянов выключил компьютер и принялся расхаживать по комнате из угла в угол, пока не споткнулся об объёмистый пакет, второпях оставленный Ларкой. Пакет был набит всякой всячиной, сверху – что-то из одежды и косметичка. Порывшись в ней основательно, Роман обнаружил паспорт на имя Калининой Ларисы Анатольевны из города Серпухова Московской области, 1983 года рождения. Фотография здесь была другая, но, без сомнения, принадлежала той же самой девушке. «Что бы это значило?» – подумал Стоянов. Остальное содержимое пакета не представляло интереса: банки чёрной и красной икры, какие-то явно продуктовые свёртки, набор дорогих шоколадных конфет Mozart, бутылка «Золотого» шампанского. Во второй, закупоренной вручную пластиковой бутылке, была бесцветная жидкость, похожая на воду. На всякий случай Роман отвинтил крышку и принюхался. О, этот запах он не спутал бы ни с чем!

Он сделал большой глоток и задержал дыхание – с шестидесятиградусным тутовым самогоном не шутят! Дождавшись, когда принятая доза начнёт действовать, он растянулся на диване и попытался осмыслить всю полученную за день информацию.

Итак, новый любовный роман оказался на удивление кратким и, очевидно, уже закончился. Нет, скажем иначе: стоило ли искать продолжения, и каким образом?

– Что ж, умерла, так умерла, – вслух произнёс Роман и сам вздрогнул от этих слов.

Пакет с продуктами и спиртным он, не разбирая, запихнул в холодильник, паспорт Ларисы – в ящик рабочего стола, бельё и косметику – в шкаф.

 

 

 


Оглавление

1. Глава I
2. Глава II
3. Глава III
922 читателя получили ссылку для скачивания номера журнала «Новая Литература» за 2024.01 на 28.02.2024, 20:41 мск.

 

Подписаться на журнал!
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Нас уже 30 тысяч. Присоединяйтесь!

 

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com
Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Литературные конкурсы


15 000 ₽ за Грязный реализм

1000 $ за Лучшее стихотворение



Биографии исторических знаменитостей и наших влиятельных современников:

Алиса Александровна Лобанова: «Мне хочется нести в этот мир только добро»

Только для статусных персон




Отзывы о журнале «Новая Литература»:

22.02.2024
С удовольствием просмотрел январский журнал. Очень понравились графические работы.
Александр Краснопольский

16.02.2024
Замечательный номер с поэтом-песенником Александром Шагановым!!!
Сергей Лущан

29.01.2024
Думаю, что на журнал стоит подписаться…
Валерий Скорбилин



Номер журнала «Новая Литература» за январь 2024 года

 


Поддержите журнал «Новая Литература»!
Copyright © 2001—2024 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
18+. Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30.12.2021
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!