HTM
$1000 за ваше лучшее стихотворение! Приём заявок продлён до 29 февраля, участие бесплатно

Феликс Бабицкий

Тайна зелёных котов

Обсудить

Роман

На чтение потребуется три с половиной часа | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы
О предшествующих событиях: Шабаш без председателя (роман)
Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 22.06.2013
Оглавление

2. Глава II
3. Глава III
4. Глава IV

Глава III


В которой наблюдается затишье перед бурей и появляется второй труп

 

 

Рассказывает Алиса Бецкая:

 

Каюсь, за неделю отдыха никакими мыслями вообще я себя не обременяла. Забралась на свою дальнюю фазенду – в 300 километрах от Москвы. Причём последние 5 из этих 300 – пешком через овраг. Во всей деревне тут четыре жилых дома – четвёртый мой. И живут здесь четыре старушки, козёл Чапаев, три козы с козлятами, да два десятка кур. Бабульки-соседки опять встречали, как родную, разбирая гостинцы из Москвы – чай с конфетами и прочую снедь. Они-то за продуктами, которые сами не вырастят, за тридевять земель ходят.

Как рассказывала баба Оля, до войны была дорога – мост через овраг сорок здоровых мужиков строили и ремонтировали. А уж потом… Мало войны, так укрупняли-разукрупняли, всех на главную усадьбу переселяли, вот и захирела деревня Обманиха – одни они остались век доживать.

Однако, жизнь деревенская человеку впрок. Самая старшая – баба Лиза – в свои восемьдесят пять ещё сама сено косит, дрова рубит, да и на лыжах так бегает – я с трудом догоняю.

Досталась мне здешняя избушка на курьих ножках по случаю. Её в начале девяностых присмотрел один мой приятель по журфаку, но тут вышла ему виза на всю семью в Германию, жена настояла ехать, и продал он тогда этот домик мне. Сначала купила, просто чтобы человека выручить. Потом как-то добралась, пару дней прожила, с соседками познакомилась, договорилась, чтобы за моим скромным хозяйством присматривали. А теперь езжу, когда надо побыть далеко от цивилизации. Человеку бывает просто необходимо хоть на несколько дней в году забыть про неё. Очень хорошо всё на свои места расставляет.

 

Вот я и отдыхала от цивилизации – Москвы, работы, Хомяка, скандалов в прессе, погромов в политике и прочих неочевидных благ. Гуляла, рыбку в озёрах и речке ловила, разнотравьем дышала, грибы-ягоды собирала, в бане парилась. Вечерами при свечке перечитывала давно знакомые книги. Ни телевизора, ни компьютера, ни телефона – мобильник нарочно дома оставила. Всё равно вернусь до приезда Рудольфа.

Коты сниться перестали, уход Хомяка уже становился каким-то нереальным событием из другой жизни, и казалось, что нет ничего лучше, как посидеть с соседками вечерком после баньки со стопкой самогона, настоянного на корне хрена под деревенскую закуску – ах, как баба Варя огурчики малосолит! Хрен всем, кто думает, что я развалюсь на кусочки!

– А что, Алисонька, там, в Москве, пенсии нам поднимать думают?

Баба Галя, самая молодая – ей всего-то 72 годка стукнуло – всё ещё верит в восстановление социальной справедливости, хотя на свой огород и живность больше надеется.

– Если и думают, то несерьёзно. За ценами ваши пенсии всё равно не угонятся.

– Ну и хрен с ними. Руки не из того места растут, и голова там же. Чего от них ждать?

Баба Оля – здешний карбонарий. Она всегда против властей и нещадно ругает всех – от царя с Керенским до нынешних власть имущих. Ее родителей в тридцатые годы раскулачили и увезли в неизвестном направлении, а дочку они успели тётке отдать. Так и выжила.

О событиях в стране и мире старушки узнают из одного на четверых чёрно-белого телевизора, экран которого давно показывает что-то неясное, зато звук ещё работает, принимая единственный Первый канал. Надо бы купить им телевизор, да где здесь найти специалиста, чтобы настроил и нормальную антенну подключил? Никто в эту глушь даже за деньги не потопает.

 

Из четверых только баба Лиза была замужем – несколько месяцев до войны. А потом призвали её мужа, да и сгинул он где-то без вести. Дочка выросла, в город уехала, умерла уже, а внук теперь вообще в Сан-Франциско живёт с правнуками. Когда баба Лиза добирается до райцентра за пенсией, на почте письма от него получает – раза два в год. Бывает, что и денег пришлёт. Так что баба Лиза – богатая и счастливая.

Выпьют бабушки по стопочке, да и запоют что-нибудь жизнеутверждающее, вроде: «Четыре трупа возле танка дополнят утренний пейзаж». Или примутся вспоминать, кто с кем гулял в молодости. На ближнем погосте, наверное, не один мужик в могилке переворачивается – но всё им там веселее, раз вспоминают.

– А кто мне расскажет, почему деревню Обманихой назвали? Может, здешние девушки хорошо женихам головы морочили? – люблю задавать соседушкам подобные вопросы.

– Нет, девонька, тут совсем другое дело – тут сам Наполеон виноватый.

– Наполеон?

Баба Варя – не только лучшая мастерица по соленьям и самогон у нее как слеза – она ещё что-то вроде местного краеведа. Брошенные дома сама заколачивала, книжки из бывшей избы-читальни сохранила, старые фотографии со всей деревни в своей избе развесила. О ком ни спроси – всех помнит.

– История та, Алисонька, такая давняя, что её мне моя прабабка рассказывала. А ей – её бабушка. Хочешь – расскажу?

– Конечно, хочу!

– Ну, слушай…

 

Как деревенская гадалка самого Наполеона провела
 
Наполеон-то, когда Москву пограбил, целый обоз золота из Кремля вывез. И во Францию хотел доставить. И шёл тот обоз через здешние леса. Иконы там были, кресты золотые, одним словом, святое богатство. Ему даже ближние его говорили, что нельзя святые вещи отбирать, да ему-то что? Он ведь антихрист был – никого не слушал. Думал, что нечистый поможет. Да вот не вышло.

А в нашей деревне бабка одна жила, как её по имени, никто уж не помнил – по отчеству Лукьяновной звали. Она была тем известна, что гадала хорошо, травки знала, роды принимала. Знаешь, ведь раньше почти в каждой деревне своя знахарка была. Вот Лукьяновна и была такой знахаркой, только сила у неё оказалась важная – даже из дальних сёл приезжали. Какой девке нагадает, что замуж выйдет – непременно скоро и сваты во двор.

Барин здешний её боялся – как-то обидел он её, чем, не знаю, так она на его жену порчу и навела – никак та наследника родить не могла. Он тогда, барин этот, пришёл к ней, повинился, шаль с цветами подарил – на следующий год мальчик народился. Вот какая была Лукьяновна!

Так она нагадала, что тому Наполеону большая беда будет и не завоюет он Россию. Себя погубит и людей своих. А как обоз здесь проходил, она офицеру французскому, который обоз вёл, сказала, чтобы он поворотил обоз и вернул всё в Москву. А то худо ему будет.

 

– А на каком же языке она ему это сказала, баба Варя?

– Не знаю, на каком языке, а только тот всё понял, да повернуть побоялся. Человек подневольный, понятное дело.

 

И пропал тот обоз. Говорят, его то там видели, то здесь, только до Франции он не доехал. А офицера того, говорят, в лесу нашли – вовсе безумного. Что-то болтал, да его даже учёные французскому языку понять не смогли, и ничего про обоз не добились, кроме того, что вода всё взяла. Уж не знаю, куда этот француз потом делся.

И вот что интересно – прислали после французского нашествия наших служивых искать тот обоз. Ищут-ищут – не найдут. В здешние озера ныряли, в речки. Но без толку. Всё как в тумане.

Им Лукьяновна сказала тогда – волю народу дайте – сразу обоз и найдётся. То ли они ей не поверили, то ли не в их это власти было, только ни воли тогда не дали, ни обоза не нашли. Всё что-то казалось: то одна примета, то другая, но только какие следы найдут. Вроде колёса в озере тележные, или пуговицы от мундиров французских, а глядь наутро – ан нет ничего. Вот тогда деревню Обманихой-то и назвали.

А Лукьяновна-то верно знала, где искать. И всё до самой смерти повторяла – волю дадут, и святое золото сразу сыщется. Вот так, Алисонька.

 

– А почему же, когда волю дали, обоз не нашелся?

– Видно, не ту волю дали.

– А после революции?

– Значит, и после революции не ту волю объявили. Как только настоящая воля будет, так и вернутся в Кремль кресты золотые. Лукьяновна зря не сказала бы.

Видно было, что сами старушки искренне верят в преданья старины глубокой, и ждут, когда исполнится предсказание таинственной Лукьяновны.

– Баба Варя, а сама Лукьяновна не говорила, где обоз искать?

– Пра-пра-правнучка её уехала из Обманихи перед самой войной. Вот она, может быть, знала. Тоже непростая была женщина. Фельдшером работала, а лечила все больше травками да баней и заговорами какими-то. Ну, донесли на неё, что народу голову морочит и советскую медицину позорит. И должны были её арестовать. Вот перед самым арестом она и исчезла. Приходят, а в избе только записка – мол, меня не ищите, кто искать будет – помрёт. Её искать и не решились.

Вот так, сидя при свечах, всего в трёхстах километрах от столицы, в которой вовсю распоясался двадцать первый век и чудит глобализация, начинаешь чувствовать, что два века – не срок. И Наполеон здесь был чуть ли не вчера. И тайну Лукьяновны, может, ещё кто-то знает. И, похоже, бабульки мои жизнь понимают лучше меня – без всякой там политической аналитики.

Тяпнули мы по последней стопочке хреновухи и пошла я спать – завтра ехать домой. Хотя иногда хочется, чтобы дом был здесь.

 

Следующим вечером я уже в Москве, в доме, стоящем в Арбатском переулочке, пила с Рудольфом Карловичем кофе из чашек коллекционного фарфора. Он считает, что антикварными вещами надо пользоваться, а то из них душа уходит. Интересное мнение. Значит, наши музеи – склад обездоленных и обездушенных вещей?

– Алиса Яновна, позволите ли вы закурить в вашем присутствии?

– Конечно, Рудольф Карлович! Надеюсь, я вас не слишком расстроила?

– Нет, что вы, боже упаси. Скажу вам честно – я эту вещь купил только потому, что Давид Ашотович недавно мне очень помог – нашёл фарфоровую статуэтку, которую я давно искал. И в прекраснейшем состоянии! Так что пусть он не огорчается. И спасибо за заботу обо мне – но в России пока ещё французских граждан, тем более, крайне законопослушных, в прокуратуру просто так не тащат. Если бы даже он меня назвал – я не был бы в претензии. Прошу!

Рудольф выдал мне кота. Деньги, извиняясь, два раза перегнал через счётную машинку, которая всегда стоит у него на письменном столе рядом с часами XVIII века и письменным прибором из уральского малахита.

– Ещё раз – благодарю. Вы доставили мне искренне удовольствие беседой. Сердечно рад, надеюсь, мы скоро увидимся.

Разумеется, я понимала, что все эти слова – не более чем вежливый реверанс. Случись Рудольфу давать показания, это неминуемо попало бы в прессу, и вряд ли бы он был признателен Додику за такой пиар. В узких кругах широко известно, что вежливейший Рудольф не прощает причинивших ему неприятности, пусть даже непредумышленно. В лучшем случае, у Додика могло резко сократиться количество клиентов. Ну да теперь всё на этом этапе улажено, можно поздравить Додика с первым успехом и готовить возврат несчастных животных.

 

Телефоны Додика молчали. В магазин звонить было уже бесполезно – поздний вечер, засиделись мы с Рудольфом за приятными беседами. Может, Додик спит? Ладно, позвоню утром. Или зайду к нему в магазин, всё равно собиралась ехать на работу.

Но спать до утра спокойным сном мне было не суждено.

Переключая каналы телевизора, я неожиданно увидела и услышала такое, от чего у меня руки затряслись.

 

Сегодня вечером, около 22 часов, по неизвестной причине выбросился из окна своей квартиры антиквар Давид Папкович. Бригада скорой помощи констатировала, что смерть наступила мгновенно. Что это – убийство, самоубийство или несчастный случай? В квартире никого не было, покойный жил один. На месте работает следственная бригада.

 

Я увидела, как на экране лежащего на носилках Додика – это был именно он! – накрывают белой простынёй и заталкивают в машину скорой помощи. Белый свитер из шёлкового трикотажа от Гальяно, которым Додик так гордился, был порван и в крови. На какой-то момент я даже забыла обо всём, случившемся со мной, и подумала, что надо срочно звонить Денису. Потом вспомнила, что это невозможно. И впервые за много дней не заплакала даже, а просто заревела в голос.

 

А на другой день я поняла, что лежать на диване и тупо смотреть в потолок – занятие более утомительное, чем бег по пересечённой местности. Надо было что-то делать. И не только с оставшимися у меня зелёными зверюгами, но и с собой. Кто знает, чем они опасны, и в них ли дело? Сейчас, как никогда, хотелось, чтобы Денис был рядом. В конце концов, если мне угрожает опасность – а какое-то нехорошее предчувствие было – он просто обязан помочь! Не в родную же милицию обращаться. И что я им скажу? Вот у меня имущество того антиквара, который выпал из окна. Так у меня даже алиби нет. И зачем только я влезла в эту историю с котами?

Когда-то с Хомяком меня познакомил Ромка Стоянов. Конечно, намерения у него были вполне благие – газетке, где я семь лет назад работала главным редактором, требовался серьёзный политический аналитик. Денис же в этом деле не одну собаку съел и был для редакции ценным приобретением. Однако последствия оказались роковыми, как для газетки, так и для моего последнего брака – оба прекратили существование. Но до последнего времени я к Ромке претензий по этому поводу не имела, тем более что он был единственным человеком, который одобрял наш союз.

Решено – звоню Стоянову. Только он может спокойно объяснить Хомяку, что я действительно боюсь за свою жизнь, а не ищу с ним примирения. И что нечестно бросать на произвол судьбы женщину, с которой… Я вытерла слёзы и набрала номер Стоянова. Потом села за компьютер. Надо было основательно порыться в поисках нужной информации.

 

 

 

*   *  *

 

Всю неделю Стоянов работал, как заведённый, осваивая новую должность. Он обзванивал авторов, привлекая их к сотрудничеству с новым журналом то щедрыми посулами, то, что называется, личным обаянием, пыхтел с тупицей-дизайнером над новым макетом, отбирал иллюстрации. Позднее Роман признавался, что и сам не ждал от себя такой прыти. Вчерне номер был уже готов, за исключением главного материала. Его предстояло написать самому, но, чтобы приступить к этому, требовалась самая малость – вдохновение. А им-то как раз и не пахло.

Чтобы начать действовать, требовался хороший пинок. И пинок этот последовал, как чаще всего и случалось, от Алисы.

 

Алиса Бецкая была давняя приятельница Стоянова. И всё благодаря тому обстоятельству, что семь лет назад Роман притащил в газетку, которой она руководила в трудные последефолтные времена, своего друга. Денис Хомяков, к тому времени выслуживший на тайной службе у Отечества чин полковника, ни в коей мере не казался Стоянову подходящим на роль героя романа, а уж тем более, для Алисы, которая в тот момент благополучно состояла в четвёртом браке и плевать хотела на весь мужской род, да и на женский, впрочем, тоже (нормальная позиция для умной и красивой женщины, которая всем обязана себе самой и ни на кого не желает оглядываться).

Вся редакция под началом Алисы Яновны ходила чуть ли не строем, исправно и в срок сдавая нужное количество материалов надлежащего качества, и хором благословляя главного редактора за вполне приличные зарплаты и гонорары, к тому же, выдаваемые вовремя. Впрочем, так же дружно вся редакция обсуждала по курилкам, что второй такой стервы – ищи не найдёшь. Алиса не ругалась, не повышала голоса, но могла беспощадной иронией уничтожить каждого, кого подозревала в бездарности или нежелании трудиться до седьмого пота. Такие вылетали из редакции впереди собственного визга.

Она запросто объясняла маститому журналисту, лауреату и прочая, прочая, что все его предыдущие заслуги на этом поприще – не повод идти в бухгалтерию расписываться в ведомости. Те, кто выжил, считали её блестящим редактором, кто не справился – змеёй подколодной. Поэтому Стоянов, рекомендуя Алисе Хомяка в качестве гениального политического аналитика, рисковал ради друга даже не карьерой, а возможным наихудшим для мужика унижением – оказаться в глазах женщины, которая очень нравится, полным идиотом, и вылететь из её кабинета с унизительным напутствием: «убогих не водить, здесь не богадельня». Тем более что этой сомнительной чести к тому времени удостоились многие желающие пристроить друзей и родственников.

 

В кабинет Алисы Стоянов входил тогда с трепетом, несоразмерным с реальной ситуацией.

– Можно? Вот, Алиса Яновна, мой хороший друг, Денис Анатольевич Хомяков, я вам о нём говорил, прошу любить и жаловать…

Что было дальше – история, достойная отдельного описания. Буквально через несколько дней ответственный секретарь, пришедший утверждать номер, и перед этим, как всегда, хлебнувший для храбрости стопку валерьянки, услышал:

– Да не беспокойте вы меня этими глупостями!

И Бецкая… подписала номер, не глядя. А в её кабинете, поглощая бутерброды с кофе, и не сводя с Алисы взгляда, сидел Хомяк, рассказывая что-то из области, более чем далекой от газетных дел.

Сначала Стоянова на руках носили. Алиса, которая раньше влетала в редакцию, раздавая на ходу указания и штрафные очки, теперь вплывала с совершенно отсутствующим взглядом, секретарши перестали при её появлении вскакивать и лихорадочно изображать бурную деятельность, а все отделы в полной мере познали суть итальянского понятия «сладкое ничегонеделание».

Роман, знавший Хомякова много лет, был совершенно уверен, что полковник интересуется женщинами только по служебной необходимости, а всё свободное от этой службы время посвящает разматыванию клубков шерсти для вязания и просмотру сериалов с мамой. Да и женщины, столкнувшись с мрачным голубым взором Дениса и с его полным нежеланием выступать в роли кавалера, находили, в конце концов, мало привлекательного в здоровенном рыжем мужике, который, к тому же, живёт на государственную зарплату.

То ли Алиса оказалась умнее их, то ли значительно глупее, но события развивались так стремительно, что скоро Стоянова уже называли не благодетелем, а паршивой овцой, погубившей всё невинное стадо. Потому что эта идиллия никак не понравилась ни мужу Алисы, ни хозяину газеты, который, как оказалось, также не был равнодушен к своему главреду. Сначала они договорились о совместных действиях и выступили против Хомяка единым фронтом. Потом рассорились. Редакция же тем временем начала разваливаться. Кончилось всё тем, что Алиса с Хомяком в один прекрасный момент вышли из редакции под ручку, а газета и четвёртый брак Алисы прекратили своё существование.

Единственное, чего добились враги – это длительная командировка Хомяка в такие дали, что и названия-то на карте на трезвую голову не найдёшь. Только он оттуда вернулся уже в генеральском звании, а встречала его… ну, понятно, кто.

 

Для Романа же вся эта оптимистическая трагедия означала хорошее знакомство с Алисой, которая вблизи оказалась не стервой, нагло попирающей род человеческий, а доброй и весёлой подружкой, всегда готовой выслушать в трудный момент и повозиться совместно на кухне, изобретая что-нибудь невероятно вкусное. Надо же кормить рыжее сокровище, рядом с которым она умилительно глупела!

Одно было плохо – большинство друзей Алисы считало Стоянова человеком, разрушившим как перспективный проект – газетка до своего падения показывала удивительный рост популярности! – так и последнюю семью Алисы. Особенно Романа огорчало, что его осуждает лучшая подруга Бецкой – Ника Кротова, чьи женские достоинства упёртого бабника очень даже волновали.

Видимо, в качестве компенсации, Алиса тащила Стоянова во все свои следующие проекты, подбрасывала случайные заработки, но регулярно по старой памяти устраивала дружеские разносы, особенно, когда был повод.

 

 

 


Оглавление

2. Глава II
3. Глава III
4. Глава IV
922 читателя получили ссылку для скачивания номера журнала «Новая Литература» за 2024.01 на 28.02.2024, 20:41 мск.

 

Подписаться на журнал!
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Нас уже 30 тысяч. Присоединяйтесь!

 

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com
Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Литературные конкурсы


15 000 ₽ за Грязный реализм

1000 $ за Лучшее стихотворение



Биографии исторических знаменитостей и наших влиятельных современников:

Алиса Александровна Лобанова: «Мне хочется нести в этот мир только добро»

Только для статусных персон




Отзывы о журнале «Новая Литература»:

22.02.2024
С удовольствием просмотрел январский журнал. Очень понравились графические работы.
Александр Краснопольский

16.02.2024
Замечательный номер с поэтом-песенником Александром Шагановым!!!
Сергей Лущан

29.01.2024
Думаю, что на журнал стоит подписаться…
Валерий Скорбилин



Номер журнала «Новая Литература» за январь 2024 года

 


Поддержите журнал «Новая Литература»!
Copyright © 2001—2024 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
18+. Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30.12.2021
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!