Мы ещё не приходим в сознание

наполовину полон или пуст

наполовину полон или пуст
стакан с вином
или сосуд что жизнью
порой мы именуем всуе
пусть
взлетят на ветви павшие все листья
и золотистость рдяная в муар
нежнейший изумрудный обратится
небес закатных зарево пожар
в искру далёкой и немой зарницы

вино кроваво

ломок козий сыр

убийства грех и замолить мне нечем

бульвар весенний пуст и тих и сыр
и видно вечен этот мутный вечер

проваливаясь в мглистость
воспарю
к ничтожеству себя
пока что сущему
творенье
стихо
Бого
я творю
пока ещё мне Господом отпущено
не календарных суток
их тщета
как и часов мерцанье напрочь чужды
нужны лишь ноты тем да темнота
нужда лишь в том что никому не нужно

ни отраженья стрекота цикад
в чернильном небе
ни сердец биенья
тех светлячков которыми богат
мой сад феодосийских сновидений<

карамелек с шоколадом нет в помине

карамелек с шоколадом
нет в помине нынче
ух ты
волноломы рафинадом
громоздятся грудой в бухте

и не смейся
ты послушай
может
снова я поверю
в то что дно зовётся сушей
но я выгребу на берег

и поверю после в небыль
воскресая вновь с тобою
в то что жизнь земная небо
над моею головою

и средь чаек я отчаянных
стропы нервов перережу
завари ка ты мне чаю
но покрепче please и свежего

наше

а наше повторяюсь наше
отнюдь не единоличное
существованье
краше
всех качественных количеств

то что дышу тобою
а ты моим смехом брызгаешь
можете звать любовью
можете наречь близостью

даже совокупленьем
можете обозвать вы
тающее томленье
чувственное счастье

денное объединение
и единенье ночью
можете звать падением
нравов морали

впрочем
вне порицаний страшных
будь то альков иль площадь
я повторяюсь наше
единолично общее

раковина

а в перламутровой раковине
только приложишь к уху
стужа да скрежет Арктики
паруса треск да уханье

оханье в стылых фьордах
ветра
косаток плюханье
вест вперемежку с нордом
слышит блаженно ухо

слышит пучины говор
эхо муссонов жалует
чует душистый колер
волн шаловливых шалых

крепкий душой и духом
всё же ты таешь будто
только приложишь к уху
раковину перламутровую

призрачные вещи

одной рукой
поди не тяжелы
переставляю призрачные вещи
вон в те углы покой
обещанную
нежность
на комод
пускай пылится
пусть паутиной зарастают лица
кто дал надежду
и забрал потом

под потолком
подвешу гнев
он будет освещать пространство
чтобы лицо я не угробил
чтобы
не спотыкался нерв о нерв
когда средь ночи малая нужда
заявит о себе
тогда
не выбью зубы более
о кирпичи терзаний да любовей

одной рукой
поди легко уже
передвигаю призрачное нечто
отчаянье лежало в гараже
его принёс я
потому что нечего
разбрасываться
кто-то подберёт
напялит и не снимет идиот
а мне для интерьера очень даже
там подстругаю
здесь чуть-чуть подкрашу
и выйдет оболочка
можно жить
как говорится дальше
всё что плохо
лежит
к себе домой тащить

и точка
с многоточием
горохом
по крыше простучит
а может град
я граду рад

одной рукой как прежде
в коробочку горошины
надежды
я складываю
вряд ли пригодится
но пусть лежат
в картонной той темнице
откуда выход есть

увы назад

хурма не вяжет нёба

хурма не вяжет нёба
ты лопаешь оранжевое
не отвечая
чтобы
я снова переспрашивал
на море или в горы
мы нынче

брызжет соком

в окно немым укором
заглядывает смоква

и широко
и длинненько
дорожка в кляксах ягод

хочу на ужин синеньких
капризничаешь якобы
ещё ставридок в масле
оливковом да пряном

а день так ярко ясный
что я немножко пьяный

ещё хочу
забыла
чего хочу

а ночью
приснила я любимый
тебя себя и дочку
у нас ведь будет девочка
а после мальчик может
малышка станет Леночкой
а парень пусть Серёжей

высота пять четыреста

высота пять четыреста

люк распахнут

в небесную
кучерявую илистость
погружаюсь
как в бездну

в вихре встречных потоков
кувыркаюсь нелепо
выгибаюсь убого
под Бельбековым небом

вот и вспыхнули горы
и налились слезами
небеса стали морем
море вдруг небесами

стропы взвизгнули тоньше
комариного писка
купол хлопнул
и в толще
мироздания Крымского
я завис
нет не висельник
а восторженный долей
воспарить
после выскользнуть
из небесной юдоли

Крым

вот уже пробили склянки
берег дальний строит ижицу
Крым на якорной стоянке
и мерцает
и колышется

море ночью точно чёрное
лишь Луны ущербной блёстки
на груди моей чечётку
вытанцовывают хлёстко

не волненьем волн
но волей
преисполненный
ты просто
не землянин зябкий более
а жилец соцветий звёздных

окна жёлтые
хоть матовы
но мне кажутся
парящему
чередой иллюминаторов
парохода настоящего

на обманы сердце манко
этой ночью в травах ниц я
Крым на якорной стоянке
мне хмельному только снится

проснёшься вдруг ты

проснёшься вдруг ты

не любим

и сам пронзительно не любишь

и в сизоватый липкий дым
в сопливость оттепели
в стужу
жизнь превращается
огня
ещё вчера донельзя полная
и невесомостью маня
выносит призрачными волнами
на берег острова

песок

и никого во всей Вселенной

и на песке следов от ног
не остаётся

клочья пены

свинцово тусклый небосвод

за горизонтом солнце тает

а ты очнёшься вдруг

и вот

до небытия не обитаем

мы ещё не приходим в сознание

мы ещё не приходим в сознание
слуха
зрения
да осязания
в осознание бесполезности
всех резонов
разумов
трезвостей

на распутье пока мы распутицы
где что было уже и не сбудется
где есть нынешнее как наказание
за отсутствующее сознание

где ещё на пути в умерщвление
и гордыни
и гнева
и лени
разных праздностей
чуя копчиками
что пути тупиками закончатся

мы ещё на пути в бессознательное
не творительное
и не дательное
да скорей созерцательно
видите ли
мы самих же себя обвинители

но не бойтесь

процесс приговоров
обернётся процессией скоро
или чествованьем
или шествием
торжествующего сумасшествия

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в апреле 2022 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: