Молитва

Так же, Господи, за ту благодать и счастье, коим ты наш грешный мир оделил, хочу спасибо тебе сказать. Ибо зная о существовании оных прелестей, но в реальной жизни, волею Твоей или Диавола, с ними не повстречавшись, нашла, как и многие овцы твои, в угрызениях совести Твоей или Диавола – в спирте и наркотиках.

Даниил проснулся около девяти часов утра, от своего крика, похожего на свисток чайника, который уже успела поставить Гжеля, чтобы заварить утренний чай. Весь измученный и истощенный прошедшим сном, Даниил почувствовал сильное чувство голода, и позвав Гжелю тихим голосом, попросил к чаю парочку бутербродов с копченой салакой, приправленной пряностями. Удовлетворив свой ночной голод, он утолил утреннюю жажду, и засобирался на прогулку, благо на дворе стояла солнечная погода, и выходной день приятно щекотал нервные клетки в предвкушении приятного отдыха. Гжеля попросила его по пути зайти на рынок и приобрести кое-что из продуктов на ужин, а чтобы не обременять супруга, она составила список необходимых покупок и вложила, сложенный вчетверо листок, ему во внутренний карман пальто.

Вдоволь набродившись по тихим и умилительно грязным улочкам городка, Даниил остановившись у входа на рынок, достал Гжелину записку и развернул ее. С одной стороны, как и должно было быть, шел список продуктов, а с другой, изнаночной стороны, он прочел сочинение, написанное Гжелей в девятом классе.

Сочинение на вольную тему: “Жизнь – это…”

Эпиграф: Должно быть какое-нибудь лучшее будущее для нас; иначе вечерняя заря не была бы такой прекрасной. Гебель.

Наша жизнь, это – лоскуток, в который мы закутываемся, сами не зная как, так утверждает Шопенгауэр. Мы втискиваемся в него, в надежде получить максимальное удовлетворение, от согревания наших членов, от исполнения заветных желаний и раздутых амбиций. Но чем теплее, а впоследствии, чем жарче нам становится, тем напряженнее и раздражительнее становится наш сон, т.е. наша жизнь. В недоумении мы высовываем пятки из-под лоскутка и дождавшись, когда холод сделает свое дело, снова, повизгивая от удовольствия, заворачиваемся в спасительное тепло наших надежд и устремлений.

На этом круг замыкается, и если не вдаваться в подробности и редкие исключения, в такой простой аллегории мы можем наглядно представить себе нашу жизнь, с ее извечными желаниями, удовлетворениями, моментами блаженства, периодами апатии, и опять же – желаниями и т.д. вплоть до самой смерти.

Как писал Шопенгауэр: “Жизнь большого и знатного света поистине не что иное, как беспрерывная и отчаянная борьба со скукой. Жизнь низших классов – постоянная борьба с нуждой”.

Ко всему прочему, я бы хотела добавить, что, как в нужде низших слоев, так и в скуке знати, великие люди, а именно – гении, находили для себя стимул для творчества. Для них, как для людей одаренных Божьей милостью, страдания от нужды или скуки, являлось обязательным условием деятельности их “гения”. А никак, не причиной борьбы с оными, или же упадка, отчуждения и паразицирования на теле и без того гнилого общества. Так как, нищих-бродяг или же напудренных вельмож, я могу сравнить только с лобковыми вшами, которые своими поползновениями в целях, будь то собирание бутылок и попрошайничество, или же сбор налогов и издание душераздирающих законов, ничего кроме неприятного и раздражающего зуда в области паха, за собой ни несут. Такие люди, а их, как правило, большинство, мне просто омерзительны и до крайности противны; отчего иногда мне и хочется побыть часок-другой в вакууме, и ощутить всеми фибрами своей натянутой души, что же такое, жизнь, без определения – “это”, или же молитва, без заключительного – “аминь”.