Время

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за апрель 2024:

 

На чтение потребуется 15 минут | Цитата | Скачать файл | Подписаться на журнал

 

 

 

 

– Что это будет? – спросил я у неловко переминавшейся девочки.

Она стояла в шаге от меня в компании двух подруг, среди которых была и Сашка, моя дочь. Несмотря на вечер, они ещё в школьном. Мышиного цвета сарафаны, ранцы за спинами. Я протянул дочери зонт. Она смущённо кивнула. Черноволосая девочка, похоже, армянка, придвинулась к ней поближе, когда Саша его раскрыла.

Та же, что передо мной ‒ вершина треугольника, задумай кто прочертить линии между ними, – плевала на непогоду, да и на всё вокруг. Не по себе делалось от её исподлобья взгляда. Узкое бескровное лицо светилось в сумерках яйцом. Русые волосы дождём клеило к черепу. Могло показаться, что их вовсе нет. Капли скатывались по впалым щекам к острому подбородку и ручьём с него. Я дал ей время. Понятно, что волнуется.

– Почему ты не дома? – спросил Сашку.

– Почему ты не дома?

Закурил. Нас обходили редкие прохожие. Один, по виду работяга, участливо кивнул: «держись, брат». Я улыбнулся: «что ещё остаётся». Какая-то старуха в красной вязаной шапке насмешливо глянула на меня и что-то шепнула на ухо бледной.

– Не видел твоих подруг раньше, ‒ обратился я к Саше, как к единственному родному человеку. ‒ Познакомишь?

– Не видела твою подругу раньше. Познакомишь?

Похожая на армянку девочка спросила сигарету. Я протянул раскрытую пачку, с ухмылкой смотря на дочь. Знал, что тоже покуривает. Тринадцать лет. Рановато. Впрочем, я и сам примерно так начал. Сколько-то ещё поиграем в кошки-мышки, а затем всем станет плевать.

– Матери позвони, волнуется же.

– Позвони, волнуется же.

– Понимаю, что тебе это кажется забавным, но…

Носик дочери заметно обонял дым. Я невольно испытал злорадство от неловкости ситуации. Было приятно сознавать, что ещё осталась толика власти.

Когда-то Саша и двух шагов не могла пройти без опоры на мою руку, двух метров на велосипеде проехать. Помню, как-то в магазине забыл взвесить яблоки и без предупреждения оставил её, пятилетку, у кассы. Весы были в паре шагов, но оказались сломаны, у других очередь, третьи в дальнем конце зала. В общем, провозился чуть дольше, а когда вернулся, то Сашка уже затравленно озиралась ‒ надрываясь от плача. Кинулась ко мне, намертво вжавшись в бёдра. Меня проняло. Представил себя на её месте. Когда толком ничего не соображаешь, едва ли не вслепую перемещаешься по миру, тебя всё время кто-то ведёт, носит на руках, с ложки кормит; и тут оглядываешься, ‒ а этого кого-то рядом нет.

Вспоминая тот эпизод, и сейчас цепенею. С тех пор никогда не оставлял её одну. Пока она сама не научилась это делать. И вот мы стоим в сумерках, как чужие.

Черноволосая, из-за плеча бледной девочки, приставляла к её рту сигарету. Та глубоко и часто затягивалась, не меняясь в лице и почти не размыкая губ. Так курят сумасшедшие. Когда выдыхала дым, то пропадала в его клубах, словно передо мной безголовая.

– Алло… кто это?.. – ответил я на звонок жены. – Не знаю, когда вернусь… видел её… прямо сейчас вижу…

Протянул телефон дочери, но та, поганка, и не подумала взять. Мне пришлось унизительно и навытяжку держать у её уха. Бледная девочка испуганно отшатнулась от моей руки. Я замотал головой, дескать: ничего тебе не угрожает, милая, всего лишь вынужденная заминка, не волнуйся, потерпи.

Пока Сашка через силу говорила, также образовался незримый треугольник. Наш. Семейный. Только, в отличие от треугольника школьниц под дождем, он ‒ ветхо провисал. Дочь делала вид, что не со мной. А мать и вовсе не узнавала. По справедливости, я и сам не сразу узнал жену.

– …алло… кто это?.. не знаю, когда вернусь… видела его… прямо сейчас вижу… вряд ли вместе… а?.. кто это, блина?!

Дочь с раздражением на меня зыркнула. Я отнял потухший телефон и намёком скосился на часы. Хотел поторопить бледную девочку, чтобы всё это поскорее закончилось, или хотя бы началось.

– Так что это будет?

По тому, как она покачнулась белой свечой, я понял, что девочка наконец созрела. Повозившись в карманах сарафана, оглянулась на подруг. Те ей ободрительно закивали. Неприятно было отметить, что Сашка кивала чаще и энергичней. Ещё и зелёное яблоко из ранца достала и вгрызалась в него как росомаха.

Заручившись поддержкой, бледная извлекла некий предмет из кармашка школьного сарафана и как-то по-театральному нарочито проделала разводящее движение. Так веер разворачивают. Но это был не веер.

– Прикольно… – я нервно коснулся седой щетины на подбородке. ‒ Откуда у тебя такое? Дед – брадобрей?

– Бра-до-брей? – с заметным акцентом переспросила черноволосая.

– Раньше такими штуками брили, – из-за волнения пустился я в необязательные разъяснения. ‒ Так откуда?

– Выдали! – выкрикнула дочь.

– Кто выдал?..

Девочки смущённо переглянулись, словно я спросил о чём-то интимном. Словно зашёл на ту территорию, куда заходить не следует.

‒ Пойми, дочка, это же важно. Вас-то я ни в чём не виню. Некого вообще тут винить. Просто… хотелось бы знать. Так, кто?

– Кто надо, то и выдало, – впервые что-то произнесла бледная. – Выдало то, кто надо.

Голос у неё был неприятный, с передавленными связками, писклявый, как у персонажей мультиков, и с гуляющей модуляцией. Точно позаимствованный и ещё не прижившийся голос. Сказав это, она по мультяшному же, ломанной неестественной пластикой, вскинулась опасной бритвой. Девочки подались вперёд, выгибая шеи и зачарованно наблюдая. Саша даже зонт от возбуждения выронила.

Движение бледной было настолько стремительным и неожиданным, что сначала я ничего не почувствовал. Но, опустив глаза, увидел неглубокий порез на правой ладони. Кровь выступала задумчиво, киселём. Совсем не яркая, как можно было бы подумать. Хотя зачем кому-то думать о моей крови? Я сжал кулак, пряча рану. Мне почему-то стало стыдно.

– Вы уроки сдела… ‒ не успел договорить, как вновь блеснуло в темноте.

Теперь мне застлало глаза. Сашка присвистнула, а черноволосая закашлялась, давясь смехом. Я коснулся рассечённого от уха до уха лба.

Бледная всё больше оживала, забыв о недавней неловкости, и нетерпеливо переминалась, как ретивая кобылка. Рот её желтел провалом на бескровном лице. Она больше не боялась. Все они.

Я попятился. Сделав шаг назад. Потом ещё один. И, отмашью стряхнув кровь, побежал со склона. Поначалу мне удалось оторваться, всё-таки, ещё не старик. Но азартные крики за спиной не стихали. Они не отстанут. Такая эта игра. Не отстанут.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в апреле 2024 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: