Дом культуры

После гибели Сашки немцы устроили в доме Болдыревых штаб, и долго ещё он был в их власти, пока однажды Красная армия, наступая по всем фронтам, не прошла через эти земли и не освободила деревню. За железнодорожную станцию бились крепко, так как здесь образовался важный транспортный узел, и у немцев сосредоточилось в этом месте немалое количество войск. Но за дом Болдырев они не держались, и как только советские войска подошли совсем близко, немецкие офицеры собрали вещи и документы и быстро выехали.

Все дни после того, как Сашка погиб, с домом происходило странное. Его пытались привести в порядок и отремонтировать ещё при немцах, но он словно сопротивлялся этому. Что бы ни делалось в нём, что бы ни старались приладить, всё вдруг обрушалось и быстро портилось. Сыпалась штукатурка, дряхлела кровля, вздыбливался пол. Ремонтники падали со стремянок, расшибались на ровном месте, вдруг подворачивали ногу и всячески вредили себе, казалось, совершенно без видимой причины. В доме отказывались работать, считая, что погибшие в этих местах Болдыревы обратились в привидений и стерегут его от всякого вмешательства, предпочитая привычное глазу убранство вместо чуждых преобразований.

Именно на то время, когда погиб последний его хозяин, пришлось второе забвение, которое пережил старый дом Болдыревых. Он словно умер вместе с Сашкой и как ни старались люди, оживляя его, латая в нём дыры и меняя повреждённые части его на новые, он противился этому, отказываясь жить, а требовал будто единения и безжизненного покоя. Он точно бунтовал, когда пытались его оживить, и сам себе наносил вред, делая всё, лишь бы оставили его в покое. Так и случилось, когда ушли немцы.

Советская власть, занявшаяся после войны устройством новой лучшей жизни, дом трогать не стала. Выглядел он мрачно и сильно к тому времени одряхлел. Ремонту не поддавался, а местные и вовсе обходили его стороной, рассказывая байки про героя-барчука, истребившего будто бы, неведомое число немцев и после гибели оставшегося сторожить свой дом, перевоплотившись в злобное привидение. Ходила между жителями деревни одна история, которую выделяли они особо, как верный признак, что дух Сашки Болдырева привязан навсегда к дому и мстит всякому, кто однажды навредил ему. Бывший директор совхоза Степанов, предатель, при немцах служивший старостой, сам взялся сделать ремонт, чтобы угодить своим покровителям. Силой нагнал людей и принялся за дело. Однажды немыслимым каким-то образом под ним проломился пол, и он по самую грудь ушёл вниз. Треснувшая доска проткнула ему живот точно копьё. Так он и умер, зажатый в полу с выпученными от удивления глазами. Деревенские мужики долго боялись вытащить его, объятые суеверным ужасом, пока немцы под угрозой расстрела не заставили их сделать это. Пол хорошенько осмотрели и пришли к выводу, что он ещё крепок как молодой дуб, и снова поползли между мужиками слухи, что Сашка Болдырев мстит за свою смерть и заберёт каждого, кто ней причастен.

Когда кончилась война, дом Болдыревых оказался бесполезен Советской власти и его наконец оставили в покое. Он долго пустовал и стал похож на руины. Внутри его все оставалось, как было прежде, и даже казалось, кто-то неведомый исправно наводит порядок в комнатах и гостиной, но снаружи он был страшен. Штукатурка осыпалась и почернела, дикие растения вились по его стенам точно змеи, заползая в прорехи и заполняя пустоты, превратив его внешне в дремучую развалину.

Его скоро забыли. Советская власть, выстраивая после войны с неимоверной скоростью былое могущество, строила по-новому, широко и бойко. Дореволюционная жизнь и обломки её мало кого-нибудь интересовали. Старый дом царского генерала с осыпанным наполовину фасадом и обросший травой, словно трухлявый пень, остался сам по себе.

Забвение его длилось годы. Странно, что за это время он не истлел и не обрушился, но, ко всему прочему, внутри он изменился мало. Казалось, стряхнуть хорошенько пыль, и снова он засверкает, снова удивит чудным интерьером. Вспомнили про него, когда пришло новое время. Советский Союз – могучий исполин, под ударом стихи рухнул, и его поглотила бездна. Наступили странные времена, когда всякий в стране вдруг узнал, что целые годы жил под гнётом режима, а теперь пришло время свободы. Можно было наконец размахнуться и зажить. Как следует размахнуться русский человек умел особенно хорошо, а правильно жить без верной подсказки могли единицы. Предприимчивые ловкачи баснословно богатели, и между ними завелось обыкновение купаться в роскоши. Поэтому скоро родилась мода на старые дореволюционные атрибуты жизни.

За деньги купить можно было решительно всё, и у кого водилось их великое множество, мог позволить себе любой каприз. Один такой сумасброд выкупил старый дом Болдыревых и затеял себе дачу, подальше от городского шума. Нужно отдать ему должное, дом он решил восстановить по старым чертежам. Обнаружились в архивах старые фото, на которых запечатлено было внутреннее убранство, и пришло в голову новому хозяину полностью скопировать прежнюю отделку. Принялся он за дело. Наняты были лучшие умы, мастера невероятного тонкого вкуса, одного известного архитектора он выписал прямо из Италии и совершенно не жалел средств. И словно по волшебству, дом начал оживать. Точно из пепла возродилась жар-птица – годы, проведённые в забвении, как будто канули в небытие. Старый дом Болдыревых снова возвращался к жизни, но у нового хозяина его дела вдруг пошли наперекосяк.

Оказалось, что сумасброд этот страшный мошенник и успел обворовать даже самого министра. Выяснилось, что сделка по продаже старого дома прошла с нарушением всех мыслимых правил. Нарушены были важные государственные законы. Ко всему прочему выяснилось, что дом принадлежал прежде известному генералу, герою сражений, прославившему невероятно русское оружие. Что это даже и не дом вовсе, а музей настоящего мужества и благородства истинно русской души. Сам генерал Болдырев был человеком несгибаемой воли и характера самого чрезвычайного, за что и был умерщвлён коварными злодеями, мстившими ему за то, что был твёрдый противник большевизма.

Мошенник, выкупивший дом, сбежал от суда за границу и, как случалось уже прежде, дом вернулся государству и стал музеем. Загородной дачей он так и не успел послужить, но в совершенстве был восстановлен и блистал настоящей изюминкой. Порядок внутри скопирован был в мельчайших деталях, и даже игрушки младшенького барчука, о котором в округе ходили мрачные истории, напоминавшие сказку, были выстроены согласно старому архивному фото.

Музей не окупал себя совершенно и отчего-то был непопулярен. Государство никак не могло продать дом героя-генерала и вынужденно содержало его. Тем временем соседняя деревня выросла до размеров небольшого городка, огромадная фабрика кормила его, и новая городская власть начала преобразование округи. Возросшее значительно население требовало от властей досуга, отличного от того, какой прежде предлагало руководство совхоза. Досуга хотелось с музыкой, и чтоб непременно заезжий артист устраивал красочный бенефис. Срочно понадобилось место, куда бы вместить сцену, с колоритом ярким и, в некотором роде, помпезным. Строить такое место в бюджете не было средств, а в доме генерала Болдырева очень кстати оказался чудный, подходящего размера зал, где в прошлом, случалось, давали не однажды пышный бал. Было куда вместить сцену и расставить стулья зрителям. Так, вместо музея, старый дом превратился в «Дом культуры».

По сей день старый дом генерала Болдырева зовётся «Дом культуры», несмотря на то, что культура в славном городишке, разросшимся широко за пределы деревни, стоявшей прежде на этом месте, большая редкость. Честно говоря, городские жители, одинаково как и жители деревни, чьими руками этот город образовался, пускай и тянулись искренне к чему-то высокому, иначе как организовать шумный и пьяный день города, а до того – день рождения совхоза, к культуре имели отношение самое далёкое. Приезжали, конечно, артисты, и случались иной раз весьма удачные постановки с аншлагом и прочим, но такое случалось нечасто, и сильно расположенными к культуре жители города никогда не были. Дом культуры стал такой достопримечательностью, про которую знает каждый в городе, но заглядывал туда, может быть, единственный раз в жизни.

Для молодёжи в Доме культуры организованы были различные кружки, особенно выделяется из них драматический, но всё это имеет свойство самое несерьёзное, больше похожее на шутку, лишь бы занять ребёнка чем-нибудь после школы. Дом Болдыревых часто остаётся пустой, охраняемый ночью одним только сторожем, чья компания вряд ли покажется ему в тягость – большую часть времени сторож беспробудно спит. А сам дом, напротив, казалось, пробуждается, в то время как засыпает сторож. Никто не мешает ему больше насладиться покоем.

Самой глубокой ночью, когда тишина невероятно чувствительна и от каждого шороха воздух вздрагивает и разносит гулко всякое звучанье, в доме Болдыревых словно просыпается нечто. Вот, из дальнего угла слышится осторожный шорох, словно крадётся кто-то в темноте; вдруг за стенкой будто нерешительно что-то ударит, раз, другой, и вот уже смелее поднимается звук, и кажется, что это не просто рваное бессмысленное перестукивание, а самая настоящая живая мелодия. Вдруг слышатся в коридоре шаги, частые и резвые. Будто маленький ребёнок пробежал в свою комнату. Хлопнет неожиданно дверь, словно в доме гуляет сквозняк. Вот из детской, удивительно живо устроенной, как если бы и сегодня маленький барчук не прекращал свои детские забавы, слышится детский смех…

Иной горожанин ночью посторонится и обойдёт дом Болдыревых мимо. Всякому известно, что ночью, в тусклом свете луны, можно разглядеть в окошке, как движется темный силуэт. Говорят, это последний из Болдыревых неусыпно стережёт свою обитель…