Вакуум

	Поделиться:

 

 

 

Купить в журнале за октябрь 2021 (doc, pdf):

 

На чтение потребуется 1 час 50 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Просмотр прошёл хуже, чем в прошлый раз. Если на просмотре «Профессии: репортёр» спали половина студентов, то в этот раз – почти все. Конечно, киноэссе Буттгерайта явно не рассчитано на любителей сюжетного искусства. Я же сам всегда любил искусство бессюжетное, и, слава богу, среди студентов всё-таки нашлись те, кто с интересом воспринял эссе немецкого некрореалиста о жизни и смерти. В этот раз, что меня порадовало, на просмотре присутствовала Карла. Ещё больше я обрадовался, когда увидел, что она не последовала примеру пустоголовых студентов и не впала в летаргический сон под воздействием медитативного фильма Буттгерайта. Хотя на сцены насилия она отреагировала с присущей женщинам эмоциональностью.

Затем мы стали говорить о смерти. Карла сказала, что до фильма Буттгерайта даже не задумывалась, сколько каждый день умирает людей. Я же, думая о предстоящей прогулке с Карлой по кладбищу, сказал, что это один из законов жизни. Чтобы была жизнь, должна быть смерть. Кто-то из студентов сказал, что всё это грустно, что если смерть, по мнению Буттгерайта, есть ничто, то и жизнь теряет всякий смысл. Я ответил, что даже если бы смерть была входом куда-то, то это ещё не значит, что жизнь обрела бы смысл.

Мы боимся повернуться лицом к реальности, поэтому и выдумали себе рай и бога, который будто бы заботится о нас. Реальность на самом деле непознаваема и неидентифицируема, а смысл жизни постоянно ускользает от нас. И если бог и есть, то это высшая сила, сущность которой мы постигнуть не можем. В Библии всё слишком просто. Выполняй божьи заповеди, живи по правилам, и будет тебе счастье. Ещё в детстве мне всё это казалось фальшивым: этот сладостный Иисус со своими проповедями, эти люди, уповающие на чудо. Верь в меня – и спасёшься, не верь – и погибнешь. Переноси испытания, посылаемые тебе, стойко и смиренно. Полагайся на волю бога.

Нет, всё это не для меня. В церкви мне всегда было скучно, долгие службы утомляли, проповеди этих напыщенных святых отцов с крестами казались плоскими и отвлечёнными, а необходимость терпеть всё это я воспринимал как ущемление моих прав как гражданина свободной страны.

Я рос в маленьком городке, а в маленьких городах люди всегда религиозны. Моя мать, хоть и вела аморальный образ жизни, но в церковь ходила регулярно и всегда брала меня. И вот в полутьме передо мной разыгрывался спектакль. Мы верим в тебя, Господи, мы тебя любим, явись и благослови нас, покажи нам свет в конце тоннеля. Именно тогда, в детстве, под впечатлением от всего этого религиозного действа, ко мне пришла уверенность, что бога нет. Того самого христианского бога, Аллаха и всех его пророков. Но в материалистическую концепцию мира я тоже не верил. Конечно, метафизический мир существует, но он непознаваем. Возможно, всё, что нас окружает, появилось случайно, без всякого замысла. Именно поэтому все мы, даже самые преданные мифу о боге люди, иногда чувствуем себя одинокими. Хаос – вот наш бог. Вакуум.

Безусловно, на обсуждении фильма Буттгерайта я ничего такого студентам не говорил. Для каждого есть свой бог. Для кого-то зелёный змий, для кого-то наркотики, помогающие нам смириться с хаосом жизни, для кого-то Иисус и все его двенадцать апостолов, для кого-то Аллах со своим верным помощником Мухаммедом и ангелами-истребителями – исламскими террористами, а для меня бог – сама жизнь, разгадать смысл которой я давно пытаюсь.

После просмотра я отправился гулять с Карлой. Я посетовал, что просмотр не прошёл так, как я задумывал, что многие спали или откровенно скучали. Карла сказала, что всё это фигня, что всем не угодишь, а фильм был действительно хороший. Даже её он заставил задуматься, а она думать не очень-то любит. Признаться, думаю, она лукавила. Когда-то, помнится, я написал, что не считаю её особо умной. Теперь я думаю, что она, безусловно, умнее, чем кажется на первый взгляд. Причина в её романтическом восприятии мира. Она слишком концентрируется на своих чувствах и не всегда включает разум. Но это, впрочем, свойственно многим женщинам.

– Вот только мне не кажется, что бога нет, – вдруг сказала она.

Я удивлённо посмотрел на неё. Её наивный девичий романтизм явно преподносил сюрпризы.

– То есть я не хочу сказать, что я очень уж религиозна, – начала оправдываться она. – Просто я училась в католической школе, и, хоть тамошние порядки вызывали у меня протест, но всё же... – Карла задумалась. – А может это из-за того, что меня слишком часто наказывали за несоблюдение всех этих правил религиозной жизни.

– Наказывали? – Я был удивлён. – Но откуда тогда в тебе столько романтики, если ты уже соприкоснулась с суровой правдой жизни?

– Мне хотелось верить, что жизнь состоит не только из розог, стояния в углу и напрасных молитв. И, в конце концов, я убедила себя в этом. Это плохо?

– Не настолько, чтобы делать из этого проблему, – сказал я.

Мы к тому времени прошли весь парк и уже почти дошли до входа на кладбище.

– Почему тебя отдали в такую суровую школу? – спросил я.

– Родители считали, что это научит меня дисциплине, – откровенно ответила Карла. – Возможно, они были правы. Ведь, когда за каждый проступок тебе прописывают удары по заднице, поневоле будешь стремиться избегать этого.

Я вспомнил свои собственные ощущения от порки отчимом, и мне стало не по себе. В случае Брэда это было способом показать, кто главный, сломить мой дух. Но у него это не получилось. Хотя я старался как можно реже встречаться с ним и несколько раз сбегал из дома.

– Согласись, кладбище самое романтичное место, – сказал я, решив сменить тему, когда перед нами предстала каменная ограда.

– Только если там не водятся зомби.

Мы рассмеялись, хотя я, как агностик, вполне допускал их существование.

Думаю, не стоит описывать наше дальнейшее с Карлой времяпрепровождение. Я вообще не умею описывать хорошие события, а потому боюсь впасть в слащавость. Могу лишь сказать, что это свидание не закончилось для нас привычным сексом. Мы постеснялись заниматься подобными вещами среди могил и надгробий, хотя от поцелуев и обниманий, конечно, не удержались. Пусть покойники завидуют нам. Ведь они лишены таких простых радостей жизни.

Затем мы с Карлой неплохо провели время в ближайшем кафе, где пили вино и ели омаров. После пришлось разойтись, договорившись о встрече на завтра. Карле надо готовиться к досрочному зачёту по этике, которую как раз ведёт Стивен Фулмен. Я сказал ей, что волноваться не о чем. Фулмен не Флеминг и особо строго не спрашивает. Затем я проводил Карлу до такси и поехал к себе.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в октябре 2021 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: