Золотой цвет Азии

 

 

 

Утро. Над крышами завис тонкий туман. От лугов веет теплой домашней росой.

Спелая девушка Аня с младшим братом Ваней собрались сьездить на мотоцикле за голубикой. Аня, она же девчонка, ничего не понимает в тайге, может заблудиться. А Ваня уже много раз бывал в хребтах. Отец рано утром будил подростка, усаживал на мотоцикл и вёз по росистому лугу, по берёзовым перелескам, где звучно и расчётливо куковала кукушка, вверх и вверх по распадку с холодным ручьём, пока не упирались в самое верховье, в изголовье Студёного ключа, бьющего из-под каменной россыпи.

Когда-то весенний пожар выхлестал смолистые сосны, а потом ветер забуреломил, завалил землю павшими стволами. Меж них образовалась, а, может, была изначально, как синее озерцо, голубая голубичная поляна.

Сюда и привёз Ваня сестру. Быстро, как говорят таёжники, одним махом, они набрали три ведра ягоды – спелой, с сизой пыльцой, с дымцой и росяницей, со сладостным запахом горной тайги.

Покатились домой. На подъезде к берёзовому перелеску Аню и Ваню встретил дед Егор Унтиков, доживший до дикой, дремучей старости.

– Дева, вы собрали чужую голубику, – с укоризной сказал он.

– А что, нельзя?

– Нельзя, доча. Эту полянку до вас нашли Михаил и Мария Золотцевы. Они ещё в сорок пятом, после войны, собирали там.

Мотоцикл Вани ревел и рвал дёрн задним колесом, летел к селу. Золотистые волосы Ани, как солнечный нимб, вставали вокруг её головы. Ветки хлестали по лицу. Промелькнул луг. Вот и родной дом.

– Мама, – сказала спелая девушка Аня, – помнишь, тебе папа на день рождения подарил белую фарфоровую чашу. Где она?

– Помню. Он тогда был щедрый.

– Поставь её на стол. И белую скатерть постели. А я насыплю голубики.

Ваня же сел на свой быстрый мотоцикл и умчался на другой конец деревни. Привёз мужа и жену Золотцевых. Пригласили стариков к столу.

– Угощайтесь! – сказала спелая девушка Аня.

– Угощайтесь, – подтвердила и зрелая матушка Полина.

И синела, и голубела, – с нежной дымкой, с крупицами белого сахара поверху, с горным холодком тайги, да в белой фарфоровой чаше! – наспелая сладость Студёного ключа.

Я смотрел на стариков Золотцевых, на Аню и Ваню и думал: такие порядки и такие люди еще сохранились в Забайкалье в августе 2005 года.