Лики Забайкалья

 

К 65-летию со дня рождения поэта и писателя Михаила Евсеевича Вишнякова.

 

 

 

 

Анатолий Митрофанович Пузанов был другом поэтов и любимцем власти. Причем, не один десяток лет. Как так? Все просто и не просто…

 

В разгар брежневского застоя, в 1975 году, в стране готовились отметить 150-летний юбилей восстания декабристов на сенатской площади. Я в те годы мучался над поэмой об одном из самых умных и непримиримых участников Тайного общества Михаиле Лунине. Приближающийся юбилей подхлестнул вдохновение.

 

Отпечатав текст на машинке, принес в редакцию и напрямую отдал главному редактору. Подошел юбилей. Прошел юбилей. Состоялись вечера, выставки книг, появились многочисленные статьи и исследования, а моя поэма наглухо залегла в столе Пузанова.

 

Однажды я зашел перекусить в буфет редакции газеты. Время было как раз перед обеденным перерывом. На первый этаж спустились журналисты, здесь же были разные нештатные авторы – коридор гудел анекдотами, журналистскими байками, разными историями. Появился Пузанов с какой-то рукописью в руках. Народ уважительно расступился перед шефом.

 

– А-а, Михаил, – приветствовал меня Анатолий Митрофанович. – Есть к тебе разговор.

 

И с расчетом на окружающую братию, зарокотал:

 

– Я знаю: ты критикуешь нас за публикацию плохих стихов. Но ты не совсем прав. Да, иногда печатаем плохие, но иногда и хорошие, и даже талантливые. А печатать гениальные… понимаешь… у нас нет опыта. Извини, твоя поэма – гениальная, печатай ее в Москве!

 

Братия торжественно загудела: еще бы, человек создал гениальную вещь, сам Пузанов похвалил! А Пузанов бочком-бочком и исчез в дверях буфета. У меня присох язык – ошарашенно глядел перед собой, пожимал чьи-то протянутые руки и ничего понять не мог. Вот дед, а? Так отбоярить, отказать в публикации и превратить меня из врага в восторженного поклонника редакторской мудрости. Это надо уметь! До сих пор ничего язвительного в адрес Пузанова не вышло из-под моего пера, вспоминаю с теплотой этого седого большого человека.