Рыба

Стойло

Сосед по лежаче-больничному тленью
пробредил: "Иссякли вопросы в макушке,
без мантры и йоги лечу к просветленью
сквозь прорезь трепана в чудной черепушке".

Ишь, чучело Бога. В бинтах – что в ракушке
туманного цвета…
******
…Квадрат "Чебуречной",
где вкус заостряли портвейн и чекушки
нам, спрятанным школьной неправдой в увечность
вопроса бессветности русского стойла.
В нём кухонный гений на ощупь крадётся
как сказано – по цепи! – к хлебу и пойлу.
******
Смирившийся ужас о клетку не бьется,
а бьется в поклонах, в шагах отступленья
к ЧК, вдоль чекушки, и далее – в тленье.

Рыба

У Природы – естественный, будничный ход.
Солнце встало, проехало, снизилось, село,
сошло. Той весной запоздал ледоход,
шла Река грязно-серым спрессованным селем.
Караваном толстенных потрёпанных книг
скрежетала, скрипела одно предложенье:
"Я – стихия, и в этот божественный миг
вы испуганы грозным моим продолженьем".
Льдины плотно друг к другу теченьем свело.
Эти плиты тяжёлой зимы к погребенью
под настойчивый скрежет водою несло
вниз по теченью.

Было страшно. Но весело: это – весна,
в наших грёзах – победы, цветы, эполеты,
выпускницы в нарядах, а их белизна
предвещала любовь загорелого лета.
******
Снова – речка, но – смирной июньскою гладью,
тонко зеркало ночи для длинных ресниц
и шуршания напрочь ненужного платья,
и для вздоха, и …шороха мёрзлых страниц.

Ледоход возвращался средь ночи попятно,
растрепав предужасно смятенный букет,
в рваном утреннем сумраке, в шуме невнятном
нет, не льдины, а рыбины шли по реке!

Извивались и тёрлись боками чешуйно,
плотно сжатой сверкающей массой людей
несгибаемо правых, помешанных буйно
и упрямых как тысяча тысяч чертей.
Эта рыбья армада прожгла, проскрипела
верх, напротив теченья, и стихла в дали.
Что? Какая надежда и нужность приспела
спорить тем существам с расписаньем Земли,
с непреклонным и вечным законом Природы:
нереститься в начальном весеннем верченье?
Рыбы пёрли не к нересту, не от погоды, –
против теченья.

Мы стояли над речкой испуганно-тихо,
в любопытстве к стихии, не властной уму
и руке человека, глядели на лихо,
безответно пытаясь понять, почему.
******
Солнце встанет, впряжётся, пропашет, и в пене
упадёт за отрезанный ломтик Земли.
Всё не мёртвое движется против теченья,
только в детстве мы этого знать не могли.

Портье

Да, Бог. Я не скучаю ни о ком.
И не пекусь ни об одном прохвосте.
******
Когда меня сажали в Жёлтый дом,
Я видел face у тамошнего host-а.
Он! Лама и Далай! В одном лице.
Он – самсебевозлюбленный, он – Дао!
Исток всех плёток у него в руце.
И в ней же – пряники. И каждого видал он…
Закономерна крыша – бытие
Блок-пастыря над всеми, кои – скисли.
******
Лицо,… Лицо – бесстрастного портье!
Без страсти – в самом пребуквальном смысле.
******
Я – вот,…вот – я. К дантисту в кабинет
Вхожу, и чувствую не тряску, а – усталость!
Я – где? Я – есть? А если меня нет,
То где моё во мне ещё осталось??
******
Звоню домой: "Завесьте зеркала!"
Прошу пощады у родных и близких!
– "Да, бедненький, плохи твои дела…"
******
И – в Жёлтый дом. Без права переписки.