Поздний дождь

Почему мы так любим общаться с нерукотворной, естественной природой? Почему она приносит успокоение, облегчение, очищение нашей душе? Вряд ли найдешь поэта, не воспевавшего красот природы. А иные только тем и занимались.

Впрочем, встречаются рассуждения и о «величественном» равнодушии, безучастности, о бессердечности природы, не «согретой теплом человеческих рук».

Как бы там ни было, а отношение к природе есть у каждого.

А все дело в том, что, создавая мир, Бог вложил в него нравственное содержание.

«И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма» (Быт.1:31).

Да, «мир лежит во зле», но сам по себе он не греховен. Боговоплощение было бы невозможно, если бы сотворенный мир с самого начала не был предопределен к безгрешности. Грех, зло вошли и входят в мир через нас.

С подачи академика В.И. Вернадского одно время модно было с благоговением говорить о некой «ноосфере» – сфере разума, новой природе, создаваемой «могуществом» человеческого разума. Знаем мы и гимны тракторам, электростанциям, дымящимся трубам и грохочущим заводам. Но что-то незаметно, чтоб атомные электростанции и мегаполисы очищали наши души. Зато все ощутимее природа, «облагороженная» «теплом человеческих рук», отталкивает и разрушает того же человека.

Свою духовную связь с природой человек чувствовал всегда. На первобытном языческом уровне это выражалось в грубом одушевлении предметов и явлений окружающего мира. Но за всеми бесчисленными идолами и духами просматривался, предчувствовался образ единого Творца.

С трудом приходит к современному человеку понимание своего единства с природой. Но сопровождается это отмиранием чувства единства, в сущности – религиозного чувства. Без веры в Бога, а значит без осознания своего истинного назначения в мире, понимание единства никак не влияет на человеческую деятельность. Мы упрямо создаем мир, враждебный нам самим. Уже непреложный факт: чем больше вмешивается человек в природу, тем хуже становится и природа, и человек. Безбожный, безнравственный человек не может вносить в продукты своего творчества такое же нравственное содержание, какое вложил в Свое творение Бог. Ни о каком из своих дел мы не можем сказать с полной ответственностью: «хорошо весьма».