Поздний дождь

«И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.

И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле…» (Быт.1:27-28).

Вот программа жизни человеческой, из которой можно было бы делать далеко идущие выводы, подтверждающие правильность бытия современного человечества. Чем успешно пользуются многие вполне искренне верующие христиане, забывая (а может, иногда сознательно упуская из виду), что программа эта была дана ветхозаветному человечеству, которое пребывало тогда еще в детском состоянии. Мы же повзрослели, к нам приходил Христос с Новым Заветом, сказавший: «Не подумайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить» (Матф.5:17).

Апостол Павел о роли Ветхого Завета (закона) говорит:

«Итак, закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою; по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя. Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса» (Гал.3:24-26).

«Так и мы, доколе были в детстве, были порабощены вещественным началам мира; но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего Единородного, который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление» (Гал.4:3-5).

Христос пришел к повзрослевшему человечеству, созревшему для принятия Его Слова. Мы с успехом выполнили (и даже перевыполнили, пожалуй) ту первоначальную программу. Не пора ли делать следующий шаг? Христос сказал: пора. И в Евангелии показал, как это сделать. А что люди? От столь ясно выраженной Божьей воли деваться некуда. Но почти тотчас началось и по сей день длится приспособление сурового учения Христа к человеческим слабостям. Человечеству хочется продлить свое детство. Надо сказать, что это желание находит понимание и прощение в глазах Бога, ведь Он нас любит. Нам позволено иметь семью, необходимую собственность, не слишком ограничивать себя в пище и питье. Но лишь позволено – как снисхождение к слабости. Но есть же и предел поблажкам. А человечество ищет все новых лазеек для потакания своим прихотям, своей распущенности.