HTM
Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2021 г.

Саша Сотник

Шоумэнъ

Обсудить

Роман

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 9.01.2007
Оглавление

18. Игра в «ящик»
19. Зритель по найму
20. Маша и медведи

Зритель по найму


 

 

 

  Некоторое время Валечка наслаждался просмотром передач, и вот в один прекрасный день у него «снесло крышу»: на электростанции произошла авария, и во всем районе выключили свет. Валечка ощутил себя одиноким, лишенным смысла жизни человеком. Для начала он устроил в своей комнате генеральную ревизию: что-то с грохотом перемещал, устанавливал, нещадно разрушал и реконструировал. Словом, повел себя как мэр Москвы.

  Я поинтересовался:

– Решил сменить обстановку?

– Дык… Хозяйство вести – не мудами трясти, – мудрствовал хозяин.

Через час поймал меня на кухне и пожаловался:

– В башке зрительный бардак. Пытаюсь упорядочить картину. Внутри меня полемика…

– Забудь про телевизор, – советую, – а то, полемизируя с самим собой, нарвешься на скандал.

  К вечеру, как стемнело, Валечка почувствовал приближение информационного кризиса, и на ощупь напился. В нем незамедлительно проснулся Цицерон. Оратор бродил по квартире, беседуя со стенками:

– Вы – конструктивные экстремисты, и имя вам – вертикаль! Пол не прощает потолка!..

  Маша перепугалась:

– Может, дать ему снотворного? У меня есть.

  Из коридора отчетливо доносилось:

– На высшем уровне встретились Черный плащ, Красный партизан и Синяя борода. Белорусский убийца на крыльях ночи!.. А сейчас музыка Продольного, слова Поперечного! Исполняет Биссектриса Безуглова! За роялем – застуженный артист без публики, трижды орденопросец и две не дали…

– Где снотворное? – спрашиваю.

– В аптечке, – ответила Маша, – а она на кухне. Я туда по темноте не пойду.

  Выйдя в коридор, я нашел Валечку сидящим у входной двери и рассуждающим об ошибках своей мятежной юности:

– Я же видел лестницу жизни, покрытую ковром! Так отчего же предпочел откос? – Он поднял глаза и, увидев меня, отмахнулся: – Не мешай: у меня Нюрнбергский процесс. Встать, суд идет! У микрофона – судья Астахов! Доктор Курпатов, введите подсудимого!..

  Я прошмыгнул на кухню, нашел в ящике кухонного стола таблетки и, взяв две из них, подошел к рыдающему Валечке.

– Выпей, – говорю, – это поможет.

– Ты предлагаешь эвтаназию? – Возмутился он, но таблетки съел.

  Еще минут двадцать он вяло вручал призы каким-то победителям, потом было слышно, как его тело уползло в соседнюю комнату и, наконец, затихло. Мы с Машей облегченно вздохнули.

  Наутро Валечка выглядел свежо. Как ни в чем не бывало, предложил:

– Хочешь в телевизор? Поехали со мной. Меня пригласили.

– Таблетки еще есть, – отвечаю.

– Думаешь, я – псих? – Обиделся он. – Да я здоровее всех психов страны! Меня сниматься позвали. Как зрителя. И денег дадут.

– Сколько?

– Пятьсот рублей.

  Мне было так совестно, что Маша меня кормит…

  Всю дорогу до Останкино Валечка учил:

– Там главное – громко хлопать. Ходит между рядов какой-то пидор и всех лупит по башке: типа, хлопайте, гады!..

– А если в глаз засветить?

– Дык… Не заплатят же!

  К полудню мы прибыли. У входа уже собралась внушительная толпа. Старички и старушки, отвязные студенты и просто случайные люди переговаривались между собой:

– А точно по пятьсот дадут?..

– Моя соседка в прошлый раз от духоты в обморок упала…

  Рядом с нами стоял мужик лет сорока в джинсовом костюме – явно не новичок. По-деловому сообщил:

– Не слушайте их. Просто выполняйте требования модератора. Сказано «улыбайтесь» – рвите пасть до изнеможения. Прикажут смеяться – хохочите до коликов.

– А если, – спрашиваю, – не смешно?

– Ты ржать сюда пришел или деньги заработать?..

  Никогда бы не подумал, что зритель – это оплачиваемая профессия: обычно публика сама раскошеливалась, чтобы посмотреть на любимых артистов. Впрочем, я похож на старого брюзгу…

  К нашей группе вышла молодая энергичная женщина в белой блузке и черной мини-юбке. Я сразу понял, что она – телевизионщица. Работники телевидения похожи на деловых сектантов, обладающих знанием некоей истины, притом, что они ее – эту истину – тщательно скрывают. Мне доводилось знать нескольких режиссеров и операторов. Они общались со мной одинаково снисходительно, как с дегенеративным младенцем. К примеру, я говорил:

– Ваша программа – дебилиада.

– Просто ты не в курсе, – улыбались они.

– Тогда введите меня в него! – Горячился я.

– Да что тебе объяснять?..

  На этом общие темы исчерпывались…

  Итак, нашим взорам явилась женщина. Она скептически окинула взглядом разношерстную толпу, сосчитала нас по головам, как отару овец, и неожиданно громко произнесла:

– Значь так! Ща быренько поднимаемся за мной, рассаживаемся в студии и работаем на совесть!

– А кто из артистов выступает? – Донеслось из задних рядов.

– Значь так! Кто пришел развлекаться – до свидания. И сморите: все должно быть весело и задорно. Вперед, за мной!..

  Публика ринулась в фойе телецентра. На проходной каждого из нас обыскали дюжие охранники. Валечка попытался возмутиться:

– Что вы меня щупаете как бабу?

– Закрытый объект, – объяснил ему высоченный детина в форме сержанта. – Не нравится – вали!

– Дык… Щекотно, – смирился он.

  Дама долго таскала нашу группу по останкинским лабиринтам. Наконец, остановившись у одной из дверей, приложила палец к губам:

– Здесь шуметь нельзя. Ждите. Скоро позову. – И скрылась за дверью.

  Народ смущенно перешептывался. Мужик в джинсовке вполголоса объяснил:

– Съемка – это серьезный геморрой. Иногда до утра держат, когда публика дубли запарывает. Зритель вялый пошел: ни хрена не реагирует.

– Может, артисты плохие? – Уточняю.

– Какие, к чертям, артисты? – Хмыкнул он. – Это же «звезды», им петь не положено. У них «фанера»…

– Вот и шли бы в плотники!..

  Между тем, двери студии широко открылись, и из них повалила распаренная толпа предыдущих зрителей. Потные люди, обмахивая платками изможденные лица, проходили мимо нас. У меня возникло ощущение, что их пытали несколько часов кряду, и выпустили, так ничего и не добившись. Тучная пожилая женщина с явными признаками базедовой болезни, с состраданием посмотрела на меня и вздохнула:

– Пейте, пока не поздно, а то там не дадут…

  Валечка испуганно дернул меня за руку:

– У меня фляжку с водкой отобрали. Что пить-то?

  Энергичная телевизионщица вновь нарисовалась в дверях:

– Значь так! Проходим, рассаживаемся за столиками. Воду и фрукты на столах не трогать: это реквизит. Начинаем через пять минут.

  В студии царила духота. Валечка поморщился:

– Вот напердели-то. Хорошо, экран не пахнет.

– Зато, – говорю, – отлично передает информационную вонь!

  Тут к нам подбежал какой-то подвижный парень, похожий на испуганного кролика, и замахал руками:

– Не пойдет, не пойдет! Вы двое – в задний ряд. У вас кислые лица!

– У меня? – Валечка выкатил глаза. – Дык… мое лицо слаще твоего!

– Назад, назад, – напирал подвижный. – А то позову Партицию Львовну.

– Это кто? – Спрашиваю. – Секретарша Гиммлера?

– Режиссер, – уточнил он. – По сравнению с ней гестапо – санаторий.

  Мы с Валечкой отступили.

  Когда публика расселась по местам, на сцену выскочила высокая худая брюнетка и прокуренным пионерским голосом сообщила:

– Я – Патриция Львовна. Сейчас будет команда «мотор». После нее все будут делать то, что потребует модератор. Знакомьтесь: Нильс. – Она указала рукой на подвижного. – По команде хлопаем, кричим «браво», улыбаемся и смеемся. Повторяю: смеемся, а не ржем. В противном случае, будем веселиться до посинения.

  Я с ненавистью посмотрел на Валечку. Тот беспомощно улыбнулся:

– Искусство, еб-стыть, потребовало новых жертв…

  Нильс повернулся к залу лицом, изображая аплодисменты. Все захлопали – старательно и ожесточенно.

Между тем, на сцене появился известный певец Слава Будняк. Было время, я гастролировал с ним по стране, однако меня он вряд ли помнил, ибо в ту пору пил, не просыхая. Выступал он исключительно в нетрезвом виде, а здесь был «как стеклышко». За прошедшие годы Слава не раз перекрашивал волосы, пока окончательно не облысел. Утратив шевелюру, он побрился налысо, нацепил на нос очки и успокоился. Сменил репертуар. Упростил гармонию, презрев пресловутые четыре аккорда, и перейдя на три. Песни получались похожими одна на другую, но Будняка занимала только популярность. Поэтому он ежедневно крутился в «ящике» как заводная игрушка: прыгал, бегал, давал интервью, выступал экспертом в ток-шоу, как-то раз пытался поднять ушами гирю – словом, прилагал все усилия, чтобы избежать смертельного для себя забвения. Вот и сейчас он, подбрасывая над сценой свою долговязую фигуру, истошно вопил о каких-то друзьях, которые разбрелись по жизни черт знает куда, и бедный Слава никак не может собрать их вместе за одним столом. На кой ляд им дался Слава со своей ностальгической выпивкой, в песне не говорилось. Зато без конца дублировался припев. Замечено: чем дурнее песня, тем больше ее хронометраж. Вероятно, это делается для того, чтобы окончательно внедрить в сознание слушателя очередную глупость.

  Песня закончилась, Будняк поклонился и уже собрался уходить, но вдруг откуда-то сверху из динамиков раздался свирепый голос режиссерши:

– Еще дубль. Кто это там сзади такой сидит?.. С умной физиономией…

  Я оглянулся.

– Не оборачивайтесь, я вам говорю! – Уточнила гестаповка. Ее слова были явно обращены ко мне. – Вы там что: о смысле жизни думаете?

  Подобного хамства я не ожидал, а потому растерянно промолчал.

  Пришлось терпеть певца еще раз. Впрочем, его проспиртованный организм потряс меня своей выносливостью: не всякий юнец способен проскакать под музыку четверть часа подряд. Я искренне аплодировал отчаянному исполнителю.

– Теперь другое дело, – донесся до нас, как с вершины Олимпа, голос Патриции Львовны. – Нильс, раздай бенгальские огни! И без команды модератора не зажигать!

  Лирическую часть воплотило в себе женское трио «Летящие». Три полуголые красотки, двигая тазобедренными суставами, извивались на сцене, не забывая закатывать глаза, открывать рты, и обнажать в ослепительной улыбке дорогие зубы. Песня также была посвящена парню, ушедшему в неизвестном направлении и потерявшемуся в закоулках тревожного мира.

  Пока девушки маялись от страданий, Нильс бегал перед публикой, вытянув руки вверх и размахивая ими в разные стороны. Зрители, как плохо обученные обезьяны, плавно повторяли его движения, держа в руках зажженные бенгальские огни.

– Вон ту, средненькую, я бы задрал, – облизываясь, прошептал Валечка.

– Задери, – говорю, – и лучше насмерть…

Девицы похотливо распластались на сцене, и музыка стихла. Нильс бешено зааплодировал, и мы вместе с ним. Третьим номером пытки был приготовлен «Золотой тенор России» Ермолай Колбасов. Не так давно вся Москва была украшена его рекламой «Мне – двадцать пять». Скромная даже по человеческим меркам дата отмечалась с размахом Моцартовского юбилея. Артист терзал слушателей завываниями «а-ля опера» в стиле среднестатистического первокурсника муз училища.

  Тенор, одетый в униформу матадора, вышел на авансцену и, послав публике воздушный поцелуй, интимно признался:

– Я люблю вас!

  Получив свою порцию фальшивого восторга, солист нахмурил лицо, принимая мужественный образ мачо. Однако фонограмма не зазвучала. Вместо нее раздался голос разъяренной Патриции Львовны:

– Какой трек, скотина? Я тебя спрашиваю!

  «Золотой тенор» испуганно зажмурился, начисто утратив брутальность. Бедняга покраснел и едва не разрыдался.

– Я уволю тебя! – Рокотала режиссерша.

  Мне стало ясно, что она забыла отключить свой микрофон, и ее разборка со звукооператором стала достоянием общественности, коснувшись нежного слуха исполнителя. Артист, похоже, тоже это понял, потому что мгновенно вернулся в образ, и стал похож на распаренного хряка перед смертельной схваткой с мясником.

  Наконец, к всеобщему облегчению, композиция зазвучала. Сладкие скрипки смягчили выражение лица выступающего: он по-девичьи закатил глаза и вывел пробную руладу по-итальянски. Я так и не понял, причем тут матадор, Италия и невыносимый акцент. Но запись была явно дорогой: с живым симфоническим оркестром. Сам же Колбасов гримасничал так, будто его внезапно прохватила диарея. Не издавая в микрофон ни звука, а лишь открывая рот, он умело напрягал связки, изображая надрывное пение. Утомившись от безысходности, певец рухнул на колени и уронил голову на грудь, как раскаявшийся мятежник перед казнью.

  Расторопный Нильс успел раздать цветы зрителям из первого ряда, и когда солист вместе с последним аккордом дернулся в предсмертной конвульсии, мученика забросали букетами. Наглея от смущения, Колбасов вытянулся во весь рост и безапелляционно заорал:

– Спасибо! Я вас всех люблю!

  Заметив, что меня снимает камера, я тоже привстал из-за стола и выкрикнул:

– Браво, Ермолай! Браво, сукин сын!..

  Колбасов, до этого наслаждавшийся срежессированным успехом, повернул голову в мою сторону и вторично зажмурился. С небес послышалось:

– Охрана, выведите хулигана с заднего ряда! Я не позволю превращать съемку в балаган!..

  Спустя мгновение ко мне подскочил здоровенный амбал в черной униформе и угрожающе пробасил:

– Следуй за мной.

– Мы уже на «ты»? – Переспросил я, начиная заводиться. – Мне должны пятьсот рублей!

– Сейчас выпишу, – по-бычьи раздувая ноздри, ответил охранник.

  Валечка, сидя за столом, безвольно опустил голову. Все его существо превратилось в одно большое беспомощное «дык»…

  На улице было солнечно. Озабоченные прохожие спешили с работы домой. Я брел в сторону метро ВДНХ, продираясь сквозь липкую влажную толпу, и проклиная себя за несдержанность. В конце концов, обладатель длинного языка обязан иметь запасную челюсть.

  Узнав, где я был, Маша расхохоталась:

– Глупенький! Тебе мало видеть это дерьмо изнутри?

– Зато теперь я знаю, как оно выглядит снаружи.

  Валечка вернулся около полуночи и чуть не заплевал всю квартиру:

– Они обещали заплатить пятьсот, а дали триста! Сказали, что я щурился как крот, а это не гигиенично.

– Не телегенично, – поправила его Маша.

– У меня зрение плохое! – Оправдался он.

– Ты все еще ненавидишь Зыкину?

  На секунду Валечка замялся, а потом весомо изрек:

– Дык это… Я ее уже полчаса как люблю…

 

 

 

Макс Фрай. Магахонские Лисы (повесть). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно   Джоан Роулинг. Гарри Поттер и Орден Феникса (роман). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно   Джек Лондон. Смок и Малыш (сборник рассказов). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно

 

 

 


Оглавление

18. Игра в «ящик»
19. Зритель по найму
20. Маша и медведи
Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com

Мы издаём большой литературный журнал из уникальных отредактированных текстов. Людям он нравится, и они говорят нам спасибо. Авторы борются за право издаваться у нас. С нами они совершенствуют мастерство и выпускают книги. Мы благодарим всех, кто помогает нам делать Большую Русскую Литературу.




Поддержите журнал «Новая Литература»!



Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2021 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2021 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2021 года

 

7 причин купить номер журнала
«Новая Литература»

Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

 

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?

 

Эксклюзивное интервью первой в мире актрисы, совершившей полёт в космос, журналу «Новая Литература».
Эксклюзивное интервью первой в мире актрисы, совершившей полёт в космос, журналу «Новая Литература».
Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!