HTM
$1000 за ваше лучшее стихотворение! Приём заявок продлён до 29 февраля, участие бесплатно

Слушая Таю

Холивар

Обсудить

Роман

  Поделиться:     
 

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за ноябрь 2022:
Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2022 года

 

На чтение потребуется 6 часов 30 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

Опубликовано редактором: публикуется в авторской редакции, 7.11.2022
Оглавление

14. 14 глава. Встреча с тотемом
15. 15 глава. Жизнь есть сон
16. 16 глава. Два философа

15 глава. Жизнь есть сон


 

 

 

Когда мы остались одни, Эйнштейн разлил остатки божественного золотого напитка в наши с ним бокалы, где-то вдалеке вдруг заиграла мягкая музыка, воздух наполнился ароматом лета, вечера и сирени.

– Что это? Почему так вдруг стало? – спросила я у растворяющегося в этой лаунж-атмосфере Эйнштейна.

– Не знаю, это твоя реальность. Твой мир.

Музыка, как и запахи вечера, плавно проплывали между яркими рядами продавцов мидий, огибая аквариумы и прилавки и оседая фиолетовой органзой на нашем столе. Мы молчали некоторое время.

– Этот базар не сочетается с вальсом... – наконец сказала я.

– Согласен. А где бы ты хотела сейчас оказаться?

– Я? Ну, не знаю…

– Не бойся мечтать! – Эйнштейн все время улыбался и смотрел по сторонам, будто видел там что-то другое, чего не могла увидеть я.

– Не знаю. В… Венеции, может быть... – несмело ответила я.

– Отлично! Пусть будет Венеция.

Бокалы тут же со звоном упали в воду, а наша гондола, сильно качнувшись пару раз из стороны в сторону, взяла устойчивый курс и медленно, рассекая воды Гранд-канала, двинулась вперед. Все та же музыка, какой-то до боли знакомый вальс, я даже, кажется, играла его когда-то в музыкальной школе на отчетном экзамене, так вот, эта мягкая, цветочная музыка осталась с нами и здесь.

«И почему только я подумала о Венеции?»

– Все просто, – прервал мои рассуждения Эйнштейн. – Я разговаривал с итальянцем, твой мозг почему-то выделили именно этот факт, потом давние воспоминания, перемешавшись с ассоциациями об Италии, сформировали желание оказаться именно здесь.

«А ведь точно! И к Италии, и к Венеции в частности у меня было особое отношение. Это была первая заграничная страна, в которой мы оказались когда-то с Лешей. Мы прилетели по самому бюджетному туру в Римини, а потом четыре часа добирались на «комфортабельном» автобусе до города на воде.

Сейчас, вспоминая то наше путешествие, мне кажется, что это был полный трэш. Ужаснейшая минус трехзвездочная гостиница в шумном районе Дорсодуро (если мне не изменяет память) с помятыми серо-белыми простынями, маргарином с хлебом на завтрак и горячей водой с 14:00 до 16:00 по будням. Сверхэкономные передвижения по пыльной и жаркой Италии, мегаэкономные экскурсии и архиэкономные обеды, но зато очень и очень много лимончелло и пасты.

Но, несмотря на все, мы были счастливы там, и потому, да, действительно, Италия для меня – это в первую очередь Венеция. А Венеция – это спокойствие, счастье и... О, боже! Вспомнила! Вспомнила, откуда эта музыка! По вечерам в маленьком дворе гостиницы, в которой мы жили, Джорджио – так звали владельца – включал свой патефон (такой, как из черно-белых фильмов, в коричневом потертом чемоданчике с ручкой сбоку), ставил настоящую пластинку (мы с Лешей все время офигевали от такого ретро), и наше итальянское лето начинало медленно тонуть в мягких звуках вальса и парах лимончелло. Как, действительно, похоже было все это на сегодняшний вечер.

– Ого! Что это меня так понесло?

Мы все так же, почти бесшумно, двигались по ночным водам Венеции. Эйнштейн стоял рядом с гондольером, что-то шепотом ему рассказывая, тот же, умело управляясь веслом, смотрел вперед, иногда переводя взгляд на Эйнштейна и восклицая что-то типа: «оу миу миу», или «миу дио». Я не могла разобрать его слов из-за все того же вальса, звучавшего здесь повсюду.

Свернувшись калачиком на огромном бордовом кресле, которых в нашей гондоле было два, я вдруг почувствовала дикую усталость и, к своему удивлению, но без особого эмоционального порыва, осознала, что… не спала уже очень давно. Все события, которыми сейчас так полна была моя жизнь, просто длились и длились нон-стоп, без сна. Сколько я здесь уже? Часы, дни и недели просто исчезли. Странно так, когда ты не контролируешь время, перманентно заглядывая в телефон, айпад или другое устройство с часами, то напряжение отступает. Время есть только там, где с ним считаются.

Я ведь действительно не спала, не купалась, в туалет не ходила, не переодевалась (в чем я, кстати, сейчас?) уже очень давно.

Моя одежда жила какой-то своей жизнью, и я иногда замечала, что я то в штанах и куртке, то в платье, то в ночной рубашке. Сейчас я была в розовом коротком платье, это было то самое платье, в котором я когда-то была в настоящей Венеции с настоящим Лешей.

Я не делала всех этих привычных вещей, даже не помню, сколько времени. Потерялся какой-то стержень привычной жизни. Давно… Очень давно… Я почувствовала, как мысли начали рассыпаться и таять. Я засыпала.

Я проснулась от яркого света.

– Как тебе удалось заснуть? – какой-то дед с седыми усами, как у Якубовича, склонялся надо мной, вглядываясь озабоченно в мое лицо. Встряхнув свое измученное сознание, я вспомнила, что это, мать его, Эйнштейн, а я в каком-то непонятном времени, месте, или хрен его знает где, вокруг нас вода, и это, походу, все еще Венеция.

– Епти, опять вы! – я отодвинула лицо ученого от себя.

– Как тебе удалось заснуть? – Эйнштейн был явно удивлен этим обстоятельством.

– А что тут такого необычного? Глаза закрыла и заснула. Или тут у вас и спать нельзя? – я огляделась вокруг. Было, видимо, раннее утро. Мимо нас проплывали гондолы с сонными гондольерами. Их лодки, словно огромные колыбели, раскачивались из стороны в сторону, тем самым усыпляя еще больше своих полосатых капитанов.

По воде тянулся еле видный туман, пахло тиной, застоявшейся водой и ночным весельем. Открывались окна на верхних этажах зданий, оттуда показывались пресные лица, что-то выкрикивая друг другу. Это был обычный мир. Никакое не будущее, а просто обычный день в Венеции.

– Тебе что-нибудь снилось? – Эйнштейн отошел немного, но все так же смотрел на меня, как следовало бы мне на него смотреть. Ведь это он был мертвым ученым прошлого.

«Ого, блин, вот это формулировка!»

И тут мое сознание на секунду качнулось, как венецианская гондола: «А может, это и есть моя реальность? Может, жизнь, привычная мне, всего лишь сон, который снился мне сейчас в этой венецианской лодке? А весь этот дебилизм, который сейчас со мной происходит, на самом деле и есть моя настоящая жизнь? Блин, я стопудово схожу с ума!»

Я вспомнила сразу одно произведение – читала его в универе – про человека, который так же запутался во снах и реальностях. «Жизнь – это сон», или как-то так называется…

– Это пьеса называется «Жизнь есть сон», принадлежит перу Педро Кальдерону, – ответил Эйнштейн на вопрос, который я не задавала.

– Я вообще-то сама с собой разговариваю! – недовольно ответила я ученому.

– Хотел подержать тебя. Правильное направление мысли. Истинная реальность возможна только в настоящем, реальность прошлого искажается памятью, а реальность будущего очень вариативна.

– Чиво-о-о? – я сейчас не была расположена к философским беседам.

Эйнштейн мило улыбнулся мне, как улыбаются детям или слабоумным, и, повернувшись к нашему гондольеру, что-то сказал ему по-итальянски. Тот в ответ подмигнул и затянул пронзительную итальянскую песню.

– Но мне все-таки очень интересно, как тебе удалось заснуть? И видела ли ты какие-нибудь сны?

– Слушайте, не грузите меня хотя б десять минут, дайте в себя прийти. – я еще чувствовала легкое помешательство, которое всегда случалось со мной, если сплю днем.

– Ну, хорошо. Как тебе его баркарола? – Эйнштейн подсел ко мне и протянул маленький прозрачный шарик, похожий на тот, которым почву в домашних цветах увлажняют.

– Что такое баркарола? – я взяла этот шарик и стала его рассматривать. – И это что такое?

– Баркарола – это традиционная песня венецианских гондольеров, прислушайся к звучанию его голоса, и ты услышишь смысл песни.

– Я итальянского не знаю! – я смотрела на шарик, он был мягкий, прозрачный и прикольно так переливался на солнце.

– Не слушай слова, слушай его голос, смысл придет сам собой, – Эйнштейн со мной все время так терпеливо разговаривал, что мне аж было несколько раз не по себе от собственной колючести.

– Ладно, понятно. Так, а это что такое? – меня совсем не интересовала эта заунывная баллада, меня больше занимал шарик.

– Это вода на ближайшие пару суток, – спокойно ответил Эйнштейн.

– Ну, начинается! – я кинула шарик в воду и отвернулась от ученого. Эйнштейн обеспокоенно перевел взгляд на расходящиеся по водной глади круги.

– Зря ты так. Вода тебя бы взбодрила.

– Вода в каких-то маленьких шариках, еда в тюбиках, ну, правда, задолбали вы уже с этими приколами.

– Хорошо, – Эйнштейн пожал плечами. – Эмма, ты уже немного пришла в себя. Готова поговорить?

– Да, давайте. Вы ж все равно не отстанете.

Я с тоской посмотрела на водную гладь, пить хотелось прям очень.

Эйнштейн молча опять протянул мне прозрачный шарик. Я уже без разговоров проглотила его. Сразу стало действительно легче.

– Меня очень беспокоит тот факт, что ты смогла заснуть тут. Постарайся вспомнить, тебе что-нибудь снилось? Это очень важно.

Я внимательно посмотрела на Эйнштейна.

– Блин, я не пойму, это правда что-то необычное? Ну да, заснула, укачала ваша лодка. Что-то снилось, не могу сейчас вспомнить что. Но зачем из этого прям трагедию такую делать?

Эйнштейн придвинул ко мне какую-то деревянную круглую бочку и, сев на нее верхом, оказался как раз напротив меня.

– Да, ты права. Я слишком возбужденно озвучил тебе свой вопрос. Но, понимаешь, это важно не столько для меня, сколько для тебя.

– Как же все у вас сложно! – я перевела взгляд вдаль и увидела гондолу с ярко-красной крышей, неспешно качающуюся на воде. Почему-то вспомнился фильм «Куда приводят мечты» с Робином Уильямсом – тот момент, когда они с психиатром и каким-то черным парнем плыли на лодке с красными парусами в ад.

«Вот оно! Блин! Точно! Вспомнила! Что-то похожее снилось и мне!»

Как удивительно всегда вспоминаются сны: вроде слегка потянул за тоненькую нить настоящего, а достал из запыленного подсознания детальный сюжет своего сна, который еще минуту назад и не помнил вовсе.

Так вот и я вдруг отчетливо вспомнила детали своего сна: я нахожусь в гондоле со своей подругой-психологом, Эйнштейном и каким-то незнакомым мужчиной с серыми глазами. Мы плывем в темноте по бурлящему, кипящему морю, впереди дикие, нереальные волны, которые все надвигаются и надвигаются на нас. Вся атмосфера, как в фильме «Куда приводят мечты», тяжелая и вместе с тем какая-то волшебная. Я и все мои попутчики внимательно всматриваемся вдаль, и какой-то голос над нашими головами твердит нам: «следуй за психологом! следуй за психологом!»

Не успела я до конца вспомнить свой сон, как Эйнштейн с округленными от какого-то непонятного мне ужаса глазами заговорил:

– Эмма, хватит! Не продолжай, пожалуйста!

– Да я вроде ничего еще и не сказала.

Мне что-то стало не по себе от такой реакции профессора.

– Понимаешь, это раньше, в твое и мое время, сны были сумбурной неизученной материей. Сейчас же, в этом времени, в котором мы с тобой находимся, необходимость во сне отпала полностью. Видя твою растерянность, я попытаюсь тебе объяснить все это более доступно.

Я вздохнула и закатила глаза, но в этот раз без злости, так как все-таки Эйнштейн старался разговаривать со мной по-доброму и на равных.

– А можно кофе? Разговор, я так чувствую, долгий предстоит.

– Конечно, можно.

Профессор перевел взгляд на подлокотник моего кресла, я тоже повторила за ним этот жест. Конечно же, там уже стояла моя огромная желтая кружка, наполненная до самых краев ароматным и горячим латте.

– О, блин! А я и забыла, что мы в тридевятом царстве! Как все-таки круто у вас тут все устроено!

– Ты говорила, что все сложно, – лукаво заметил Эйнштейн.

– А при чем здесь это? Одно другому не мешает. Сложно, но круто.

«Ах! Кофе чертовски хорош! Чертовски!»

Эйнштейн терпеливо ждал, пока я выговорюсь, напьюсь кофе и, наконец, замолчу.

«Вот что значит немецкое воспитание и выдержка», – мелькнула вдруг у меня мысль.

– Что ты, Эмма. Я совершенно несдержанный и считаю, что достаточно дурно воспитан. Кроме того, мои родители были евреями. Шаблоны очень мешают здесь, старайся по возможности от них избавляться.

– Понятно, все вы тут одно и то же повторяете. А это не шаблонное поведение? Ладно, проехали! – я сделала большой глоток и внимательно посмотрела на Эйнштейна. – Блин, не могу все еще привыкнуть, что вы без предупреждения читаете мои мысли. Короче, я слушаю.

Эйнштейн, сидевший напротив меня на смешной бочке, выглядел совсем не смешным. Он нервничал, крутил левый ус, постукивал пальцами по колену, одним словом, вел себя как полный неадекват, но я упорно не понимала причин такого поведения.

– Эмма! – заговорил громче обычного Эйнштейн. – Сам процесс сна отсутствует в этом времени. Он, скажем так, атрофирован, поскольку почти все функции, которые выполнял сон в моем и твоем времени, тут успешно объединены и воссозданы в самом пространстве. Пребывание в персональной реальности в некотором смысле выполняет функцию сна, оно восстанавливает все функции организма, ослабляя, если можно так выразиться, на какое-то время работу мозга, поэтому те, кому доступно перемещение в персональную реальность, просто не могут видеть сны, это невозможно по своей сути.

Эйнштейн помолчав, добавил:

– Эмма, тот факт, что ты заснула и видела такой потрясающий сон – это просто невероятно!

– Понятно! И что дальше? – не разделяя его восторга, спросила я.

Эйнштейн придвинулся ко мне еще ближе и заговорил почти шепотом.

– Честно? Я и сам не знаю, что дальше! Тут твоя реальность, в ней … как бы… я должен тебе помочь разобраться, но я… в замешательстве. Одно я знаю точно, запомни свой сон. Когда-нибудь эти послания смогут тебе помочь.

– А какие там были послания? Обратиться к психологу? Так это я и без сна знаю и вам бы тоже порекомендовала это сделать, – с ехидной улыбкой сказала я.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в ноябре 2022 года,
оформите подписку или купите номер:

 

Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2022 года

 

 

 

  Поделиться:     
 

Оглавление

14. 14 глава. Встреча с тотемом
15. 15 глава. Жизнь есть сон
16. 16 глава. Два философа
922 читателя получили ссылку для скачивания номера журнала «Новая Литература» за 2024.01 на 28.02.2024, 20:41 мск.

 

Подписаться на журнал!
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Нас уже 30 тысяч. Присоединяйтесь!

 

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com
Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Литературные конкурсы


15 000 ₽ за Грязный реализм

1000 $ за Лучшее стихотворение



Биографии исторических знаменитостей и наших влиятельных современников:

Алиса Александровна Лобанова: «Мне хочется нести в этот мир только добро»

Только для статусных персон




Отзывы о журнале «Новая Литература»:

22.02.2024
С удовольствием просмотрел январский журнал. Очень понравились графические работы.
Александр Краснопольский

16.02.2024
Замечательный номер с поэтом-песенником Александром Шагановым!!!
Сергей Лущан

29.01.2024
Думаю, что на журнал стоит подписаться…
Валерий Скорбилин



Номер журнала «Новая Литература» за январь 2024 года

 


Поддержите журнал «Новая Литература»!
Copyright © 2001—2024 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
18+. Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30.12.2021
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!