Фараон. Краткая повесть жизни

– Аменемхет, Рамзес идите ко мне!

Два мальчугана выбежали из-за деревьев. Старшему девять лет, младшему семь. Аменемхет, наследный принц, он высок, строен, красив. Любой смертный распознает в нем сына бога и будущего повелителя Кемета. Рамзес был его полной противоположностью, коренаст и плотен, невысокого роста, с самым обыкновенным ничем не примечательным лицом. Непохожесть братьев удивляла самого фараона. И только преданность царственной супруги не давала ему повода усомниться в царской крови Рамзеса.

– Вот вам хлеб, отщипывайте маленькие кусочки и кидайте их в пруд.

– А зачем?

– Чтобы кормить уток. Они ведь тоже бывают голодны.

Аменемхет весело смеялся, наблюдая за тем, как утки гонялись за хлебом, Рамзес от удовольствия притоптывал ножкой.

– Папа, папа, посмотри, как они интересно кушают.

Фараон взял мальчика на руки, крепко к себе прижал.

– Да сын мой, они забавно едят.

Поцеловав Рамзеса, царь опустил его на землю. Война с морскими народами надолго отлучила царя от сыновей. А жить следовало по древним традициям, предписывающие фараону быть не только добрым и справедливым отцом, но и мудрым наставником. Короткие прогулки не могли восполнить долгую разлуку. Жрецы из Гелиополиса предупредили фараона об опасности нарушения гармонии в воспитании будущих царей. О грядущих бедствиях, которые могут обрушиться на царский род, если воспитание мальчиков будет поручено женщине, даже если она и божественная супруга его величества. Но и выйти из войны, в которой Кемет пребывал уже несколько лет, фараон не мог – ведь это было равносильно поражению. А еще он не мог создать крепкую и боеспособную армию, приносящую ему победы. Фараон все это прекрасно понимал, но признавать свои неудачи не собирался. Он знал, что война – не его предназначение. Богами ему были предначертаны любовь и женщины. Множество наслаждений и удовольствий.

К фараону приблизился слуга.

– Ваше величество, пришел военачальник Диду.

Наблюдая за своими сыновьями, царь подал знак, чтобы Диду подошел к нему. Склонившись в глубоком поклоне, Диду подал фараону папирусный свиток.

– Что это?

– Послание от Сертапа. Он пишет, что не намерен сдавать нашу крепость, захваченную им несколько дней назад.

Лицо фараона стало серьезным, в глазах появились яростные огоньки.

Заметив перемену в настроении отца, дети подбежали к нему. Рамзес взял за руку старшего брата. Аменемхет напряженно следил за тем, что происходило, в любую минуту готовый броситься куда глаза глядят. Они оба боялись гнева отца.

– Ах, эти морские народы…Диду, ты же уверял меня в том, что мы разобьем их при первом же сражении?

Военачальник растеряно развел руками.

– Ваше величество, нашей армии не хватает оружия, солдат…

– Так сделай так, чтоб хватало!

Разорвав свиток, фараон гневно швырнул его в лицо Диду.

– Или ты хочешь, чтоб твоя голова болталась на городских воротах?!

Упав на колени, Диду обхватил ноги царя.

– Ваше величество, пощадите! Дайте время! И мы одержим победу!

– Победу!?

Ярость исказила лицо царя, сделав его страшным и безобразным. Не владея собой от гнева, исступленно крича, фараон выхватил кинжал и занес его над Диду.

– Победу!? Ты всегда мне ее обещаешь, а где она!? За что ты получаешь жалование? За что я наградил тебя землями и рабами? Мерзавец! А может быть, ты желаешь мне поражения?

Смертельно бледный, цепляясь за ноги царя, Диду шептал, как заклинание.

– Пощадите, пощадите, пощадите…

– Папа, не надо!

Детский крик, словно плеть, прошелся по спине фараона, тем самым, приведя его в чувство. Обернувшись, он увидел испуганных сыновей крепко держащих друг друга за руки, по ноге Рамзеса сбегала маленькая струйка. Он-то и кричал, своим криком нарушая придворный этикет и древние традиции. Царю вершащему правосудие, никто и ничто не имел права мешать.

Вложив кинжал в ножны, фараон взял на руки сыновей, и направился во дворец, бросив на ходу.

– Собирай совет.

Не поднимаясь с колен, Диду воздел к небесам руки.

– Благодарю вас ваше величество, за оказанную мне милость. Да славится имя и доброта Вечноживого во все времена!

Рамзес долго не мог уснуть. Видение яростного отца с кинжалом в руках преследовало его.

Мальчик испуганно вскочил, чья-то тень склонилась над ним.

– Не бойся, это я.

Взяв сына на руки, царь крепко обнял его.

– Забудь все. Мы сегодня просто кормили уток, и больше ничего не было.

Рамзес кивнул головой, и тихо заплакал.

– Когда ты вырастешь, ты все поймешь. Я вел себя неправильно. Царь должен быть образцом для своих поданных. И должен уметь сдерживать свою ярость. Ты слышишь меня?

– Да, папа…

– Ну не плачь, не плачь…

Фараон ласково гладил Рамзеса по голове, удивляясь необыкновенной жесткости его волос, свидетельствующей и о жесткости его характера. Ему хотелось приласкать мальчика, успокоить его.

Они долго сидели обнявшись, поверяя друг другу свои страхи и сомнения. Луна слабо освещала их лица: надменное и высокомерное – отца, печальное и гордое – сына. Рамзес рассказывал, что боится темноты и яда змей, царь говорил, что боится поражения и смерти. От этого страшного слова мальчик вздрогнул, и, поцеловав руку отца, еще сильнее к нему прижался.

– Ты никогда не умрешь. Никогда. Ведь я же люблю тебя.

Фараон тихо улыбнулся