Никчемный человек

– …пять лет – срок большой! Из наших только я да ещё пара пацанов в поселке остались. Работы в области нет, всё развалилось… Остальные, кто где: есть такие, как ты, отчаянные – те нары протирают у «хозяина». Кто за воровство, а кто за хулиганство. Большинство же по городам разлетелось: учиться, работать… Димка, которого ты порезал, в торговый флот подался, там же, говорят, и оженился.

– А Наташка?

– Что Наташка? – старый знакомый разлил остатки водки по стаканам и сунул пустую бутылку под стол. – Получила диплом – и вперед, покорять столицу! Вот прошлым летом наезжала к матери в гости. Правда, не одна…

– Не одна?

– Угу… Венчаться в нашу церковь. Словно в Москве церквей нет.

Пашка одним глотком прикончил свою порцию и впился зубами в кусок черняшки. Вот оно как, крутилось в голове заезженной пластинкой, вот оно как, значит…

– А ты думал, она ждать тебя будет? – усмехнулся собеседник. – На кой ты ей сдался, весь из себя красивый и в наколках?

Дурная жидкость вовсю гуляла в крови, не давая покоя и без того неугомонной душе. Ухватившись руками за пошатнувшийся стол, Пашка рывком поднялся на ноги. Он пил вторые сутки, отмечая таким образом своё возвращение. Засыпал прямо за столом, чтобы спустя час-другой, с трудом разлепив глаза, снова взяться за стакан. Менялись лица собутыльников напротив, ночь догоняла день и сама улетала прочь вспугнутой птицей, едва над крайними домами поселка поднималось солнце, но оставалась неизменной странная пустота внутри, под сердцем, поселившаяся там давно, с той самой стычки на пустыре.

– Не ходил бы ты никуда – слышишь, колокола звонят? Праздник сегодня, людей полна улица – все в церковь идут.

– И я с ними, – ухмыльнулся зло Пашка, делая нетвердый шаг в сторону двери.

– А тебе-то зачем?

– Спросить хочу, – переступая порог, бросил в ответ Пашка, – за что он так со мной, а?

– Так тебе там и ответят…

Ответят, качаясь под злыми ударами холодного ветра, упрямо твердил себе Пашка. Пусть только попробуют не ответить – я ведь так спросить могу, что мало не покажется!

Он брел по улице, не замечая испуганных взглядов сторонящихся людей, а навстречу ему откуда-то сверху, казалось, прямо с неба, летел столь ненавистный Пашке с некоторых пор, ликующий колокольный звон.