Даёшь революцию на Марсе!

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за декабрь 2025:

 

На чтение потребуется 7 часов 40 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

На сцене и в зале было неуютно и холодно… Театр отапливался из рук вон плохо – что было неудивительно для Петрограда 1918 года, когда город страдал от острого дефицита топлива. Котельные работали с перебоями, а то и вовсе останавливались на несколько часов. Актёры ёжились в своих лёгких костюмах, а в перерывах кутались в пальто и пледы.

«Безумие, конечно, полное… Я позволил вовлечь себя в титаническую и беспощадную политическую борьбу, являясь чужаком в этом странном мире! Зачем мне всё это?» – мрачно размышлял Лосев, наблюдая, как его помощники готовят к испытаниям дымовые машины, световые приборы и мощные звуковые динамики…

Драбужинский был зол. Эпизод, где, прибывшие на Марс земляне являются во дворец марсианского диктатора Тускуба, никак не удавался актёрам…

– Давайте, ребята, соберитесь! Это не просто игра, это наше будущее! – вещал Драбужинский голосом, полным напускного трагизма. – Вы должны понять, что это не просто какая-то там встреча, это столкновение двух миров! Вам нужно ощутить всю тяжесть этого момента!

«Бросить всё это и уехать в Самару… На родину предков… Там ведь должны быть родственники, друзья, однокашники!..»

Мысль о том, что нужно вернуться в Самару и попытаться найти там хоть какую-то почву под ногами, в этом чудовищном незнакомом мире, преследовала Мстислава постоянно.

«Да… Теперь подобное путешествие очень опасно! Да, страна охвачена революционным бунтом… Но, что я делаю в Петрограде? Какой смысл мне торчать здесь, дожидаясь, пока Хлопов и его соратники укокошат кого-то из лидеров революции и все, как один, будут схвачены матросами и поставлены к стенке? Их объявят врагами трудового народа… Меня вместе с ними… Зачем мне всё это… Всё, что я так любил, что было мне дорого, находится где-то за границей реальности… Здесь Империя рухнула… Государь под арестом… Здесь того и гляди разразится такая буря, что весь земной шар содрогнётся… В газетах пишут невероятные вещи… Создание Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК) для борьбы с контрреволюцией и саботажем… Начало переговоров о мире с Германией в Брест-Литовске… Признание независимости Финляндии… Вторая конференция представителей стран Антанты в Париже… Решено не признавать новую власть и поддерживать борющихся с большевиками… В печати утверждают, что страны Антанты делят Россию на сферы влияния… Контрреволюционные восстания на Дону и на Урале при этом… Во многих ещё городах зреет недовольство… В деревнях крестьяне захватывают помещичьи земли, жгут усадьбы… Рабочие комитеты пытаются взять управление предприятиями в свои руки, но сталкиваются с отсутствием сырья и топлива…»

– Для пущей убедительности я бы ещё туману добавил, – крикнул взбудораженному Драбужинскому один из рабочих.

– Что? Какого тумана?

– Красного… Марсианского… Чтоб дворец был окутан!

– Голубчик вы мой, занимайтесь вы своим делом! Вот вам Мстислав Алексеич сказали что-то паять… Какие-то там провода… Так паяйте!

– Драбужа нынче не в духе! – громким шёпотом сказал один из помощников Мстислава. – Рвёт прям и мечет…

– Впрочем… Постойте! Да не сердитесь вы! Погодите! Красный туман?! Как символ надвигающейся революции? Что ж… Гениальная мысль!

«…бежать в Самару, а что это даст? Здесь я хотя бы при деле… Хотя бы есть люди, которые обо мне пекутся… Революция кажется им проявлением вселенского зла? Допустим, что это так и есть… Тогда помогать им – благородное дело! Впрочем, они ведь намерены бороться со своими врагами с оружием в руках… А я не хочу запятнать руки кровью… Не хочу и не буду! Тогда… Тогда мой отъезд в Самару вполне логичен… Но ведь меня никто не узнаёт… Не узнают и в родном городе… Господи боже мой…»

Мысль, поразившая вдруг Лосева, едва не вызвала в нём новый приступ отчаяния.

«…никто ведь из старых знакомых не помнит мира, откуда я здесь появился! Что это значит? Не то ли, что со мной приключилось нечто особенное? А что если в Самаре мне встретится собственное «Альтер эго»… Мой двойник! Моя копия! Лосев из этой реальности?! Безумие? Да, конечно… Но именно он… То есть Я… Он, может быть, мне поверит?.. Ну хорошо… А что это даст?..»

– Мстислав Алексеевич! – прокричал Драбужинский и, видимо, уже не в первый раз. – Вы о чём там думаете? У нас сроки горят! А у вас, по-моему, мысли совсем не о том, что нужно! Вы слышали, что нам потребуется красный туман? Немедленно разберитесь, где взять красители для дыма! И почему у вас подчинённые так распоясались?! Где Кочетов? Почему Муравеев пьяный?

– Кто? Муравеев? Господи… Где он?

– Нет уж, милостивый государь… Пардон… Товарищ Лосев… Это я… Режиссёр, намерен спросить у вас: где Муравеев?!

– Аполлон Станиславович, а можно перекур? – спросил актёр, игравший в спектакле советского инженера, прилетевшего на Марс с солдатом по фамилии Гусев.

– Перекур? – с недовольством возопил Драбужинский, и его голос звучал как натянутая струна. – У нас нет времени на перекуры! Мы находимся на грани срыва сроков, а вы тут о перекурах!

– А где Муравеев? – тихонечко поинтересовался Лосев у осветителя, который налаживал синхронизацию освещения с звуковыми эффектами.

– Мне самому позарез он нужен… Да вы его, покамест, и не видали… В запое наш гений…

– Как это некстати, – пробормотал Лосев с досадой. – Но, раз Драбужинский видел его пьяного, то он где-то в театре?

– Да, скорее всего, – ответствовал осветитель, продолжая возиться с механизмом, предназначенным для вращения какого-то диска с отверстиями. – С утра напился и спит… Он мог забраться в одну из гримёрок иль хрен его знает… Хоть и на чердак. В такие моменты его не поймёшь…

«Муравеев… Неужто тот самый? Впрочем, не он мне нужен… Ведь я был знаком со многими выдающимися умами… Если уж разбираться с тем, что произошло, не мешало бы разыскать академика Струве, профессора Рожественского, Фридриха Цандера, Янкова, наконец! Что именно им говорить, пока непонятно… Но, может быть, мне удастся хоть как-то осмыслить происходящее… О марсианах здесь никто и не думает… Я и сам не очень в них верю… Но что если…»

Мстислав вдруг вспомнил, как они с Янковым спорили на Приозёрском полигоне…

«…опасность ведь не в том, что мы боимся, а в том, что мы не видим!.. Так он тогда сказал…»

– Здравствуйте, товарищи! – задорно и громко прозвучал откуда-то женский голос.

Краем глаза Лосев заметил появившихся в зрительном зале людей. Какая-то женщина в полушубке, в папахе, в шароварах защитного цвета с ромбами на коленях. За ней двое во флотских шинелях, с винтовками за плечами. Один – в солдатской шапке-ушанке, другой – в чёрной бескозырке с белыми кантами…

– Здравствуйте-здравствуйте! – затараторил Дрвбужинский, пускаясь навстречу пришедшим… – Репетиция в самом разгаре, Софья Андреевна! Но всё теперь у нас уж по-новому… Отказываемся от классических канонов… От всех этих устаревших форм и сюжетов, которые часто были далеки от реальности жизни простых людей! Теперь ведь наша главная задача – отражать актуальные, понятные народу проблемы! Делать акцент на борьбу за права трудящихся, на социалистические идеи! Призывать зрителей к действию… К осмыслению своей роли в новом обществе. При этом всячески поддерживаем творческую инициативу масс!

– А что именно сейчас репетируете? – спросила, рассмеявшись на тираду Драбужинского, молодая женщина.

Свежая, молодая, со щеками, зарумянившимися на морозе, она выглядела превосходно… Военный наряд, даже пояс с револьверной корбурой – всё было ей изумительно, невероятно к лицу…

– О-о-о! Это одна из самых значительных сцен спектакля… Во дворец марсианского диктатора Тускуба являются прибывшие с Земли люди…

Матросы тем временем уселись на первом ряду, поставив винтовки перед собой. Оба они закурили и принялись рассматривать обтягивающий и блестящий наряд Аэлиты… Дочь марсианского деспота играла знакомая Мстиславу по прежней жизни Паулина…

– А что же со стартом ракеты? Вы говорили, что это будет потрясающий момент!

– Позвольте представить вам моего помощника по технической части… Ракетой он у нас занимается…

Драбужинский галантно взял комиссаршу под руку и повёл её к сцене…

– Мстислав Алексеевич, спуститесь-ка к нам, голубчик…

Девушка с улыбкой разглядывала представшего перед ней обомлевшего, утратившего дар речи инженера.

– Я товарищ Анненская, – сказала она, протягивая Мстиславу руку.

– Лосев…

– Что с вами, чего так смотрите на меня?

– Я это… Софья… Софья Андреевна… Я рад вас видеть… Очень…

– Рады? Как это мило! – захохотала молодая женщина.

Лосев, привыкший видеть свою «la femme des doux rêves que j'aime» в изысканных дорогих нарядах, в вечерних платьях, в роскошных дамских «des robes de soirée élégantes ornées de dentelle et de broderies fines» смотрел на бывшую невесту с нескрываемым изумлением.

– Я вернусь к свои делам, а вы поговорите о… о старте ракеты… – видя какую-то странность в происходящем, сказал режиссёр.

– Господа… О боже… Товарищи! – Драбужинский проворно взбежал на сцену и захлопал в ладоши. – Продолжаем репетицию…

Мстислав как заворожённый продолжал рассматривать Софью.

– Что ж… Занимайтесь и вы своими делами… – сказала наконец девушка.

В этот самый момент актёр, игравший прилетевшего на Марс инженера – высокий, красивый брюнет, наряженный во френч армейского образца – вдруг как-то странно мотнул головой и быстрой, решительной походкой направился из глубины сцены в сторону зрительного зала… никто не обратил на это внимания, однако Лосев, почувствовав в этом движении нечто угрожающее, закрыл собой Софью, раскинув в стороны руки…

– Красная сволочь… Умри! – с истерическими интонациями воскликнул высокий брюнет, выхватывая револьвер.

На сцене и в зале началась паника, актёры бросились врассыпную, Драбужинский, зажав ладонями уши, присел на корточки, матросы, с явным опозданием, ухватились за винтовки…

– Уйдите, инженер, я буду стрелять!

– Что же вы делаете?! – успел крикнуть кто-то…

Два выстрела прозвучали почти одновременно…

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в декабре 2025 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: