От внутреннего – к внешнему

Рукописи не горят

Мы прячем их в тайных подвалах сознанья,
Где сыро и глухо, где стынет тоска,
Где строчки – не буквы, а тени дыханья,
Где память тихонько течёт сквозь года.

Мечты – как закладки в неначатых книгах,
А страхи – как кляксы на белых листах,
Упущенным счастьем в забытых архивах
Исписаны души при тусклых свечах.

Их хочется сжечь, чтоб дотла растворились,
Чтоб стало свободно, чтоб стало легко,
Чтоб в пепел, истлевши, они превратились…
Но пламя не спустится так глубоко.

Они не горят, просто тлеют, свернувшись
Узлами под рёбрами, в сгибах ночей.
Они прорастают, к огню прикоснувшись,
Терновой стеною в железо костей.

То фразой забытой, то детским рисунком,
Что спрятан в давно пожелтевшем столе,
То голосом тихим, который как будто
Дарил утешенье и радость тебе.

Они не горят, они ждут возвращенья,
Когда перестанешь их прятать и жечь.
И в самой глухой, в самой чёрной минуте
Ты слышишь их шёпот – как первую речь.

И вдруг понимаешь, что в нём нету фальши,
В нём летопись самой изнанки души.
Из пепла достав свою рукопись, дальше
Её без сомненья и страха пиши.

Противоядие

Ты помнишь, как входила горечь в кровь?
Не каплей, а колючим едким градом.
Ты думала, прощая вновь и вновь,
Что, значит, так кому-то было надо.

Обида как прозрачный тёплый яд,
Она не убивает в тот же миг.
Она течёт, меняя вздох и взгляд,
И каждый твой протест – её родник.

Ты носишь эту тяжесть в позвонках,
Она осела каплями на коже.
Ты говоришь: «Я всё держу в руках»,
Но едкий яд ночами сон тревожит.

Прощение, увы, не сладкий мёд.
Оно горчит и жжёт и на языке.
Оно, как шторм, обиды унесёт,
Лишь слабой болью стихнув вдалеке.

Не для того, кто ранил – для себя.
Не ради мира – ради чувств внутри.
Ты выпиваешь зелие до дна,
Чтоб в сердце вновь свободу обрести.

Не забывая, но бросая ждать.
Не оправдав, но сняв с себя броню.
Простить – не «всё с нуля начать».
Простить – сказать: «Я всё ещё живу».

И яд выходит потом и слезой,
И тишиной, и новым утром где-то.
И ты стоишь уже не под грозой,
А просто дышишь – и не ждёшь ответа.

Внутренний дом

Я долго блуждала в глухих коридорах,
Пропахших дешёвым чужим табаком,
Неясная речь в монологах и спорах
Скрипела за дверью под прочным замком.

То жарко от дыма, то холодно так,
Что стены трещат, как замёрзшая глина.
И каждый сустав – то ли друг, то ли враг,
И каждая кость – как дрова для камина.

С годами скитаний фундамент просел,
Дав трещины кожи в засаженной клади.
И дверь, покосившись, слетела с петель,
Явив всё, что ранее прятала сзади.

Теперь я услышала чёткую речь –
Речь вздоха, речь нерва, пульсации крови,
Кран жизни, открывшись, впервые дал течь
Сознанью и свету, сомненьям и боли.

Я окна открыла, впустив сквозняки
Нелепых ошибок и смелых желаний.
Об тесные стены разбив кулаки,
Свой дом озарила лучом ожиданий.

Утро после

Рассвет не ворвался – он тихо вошёл,
Ступая босыми лучами по полу.
Вчерашнее «завтра» с собой переплёл,
Оставив в душе лишь насечки и сколы.

Ты слышишь теперь то, что раньше пугало:
Как дышит забытое время в углу,
Как тиканье стрелок, устав, угасало,
Как пульс ускорял ровный бег на ходу.

Ночь кончилась, как и закончился список
Тревог, что ты словно пластинку крутил,
Ты выдохнул их – и в ладонях повисла
Не тяжесть, а тень от угасших светил.

Всё встало на место… Сценарий размечен,
И чёткость его не страшит, а бодрит.
Рассвет настаёт, потому что он вечен.
И больше сомненье внутри не дрожит.

Вот утро. Вот ты. Без оглядки на «если».
Открытые веки, свободная грудь.
Ты пьёшь тишину, сидя в солнечном кресле,
И снова себе позволяешь вздохнуть.

Чёрное зеркало

Ты вновь ныряешь в бездну монитора,
Где грязь чужих событий льётся в такт.
Там каждый день – очередная ссора,
А каждый пост – неподтверждённый факт.

Ты тонешь глубже, подпирая щёку
Вспотевшим от волненья кулаком.
Ты в курсе чужих браков по расчёту
И кто кому продал недавно дом.

Здесь любят кровь, замешанную в тексте,
Здесь каждый пиксель – лжец и интриган.
И ты, ступивши в грязь на ровном месте,
Невольно попадаешься в капкан.

За чёрным зеркалом, теряя окруженье,
Забывши звук реальных голосов,
Смотрясь до одури в кривое отраженье,
Ты мир вокруг стираешь без следов.

Как выглядят соседи по площадке?
И как зовут мальчишку во дворе?
Кто приютил бездомную собаку,
Скулившую в подъезде по весне?

А мир живёт, пусть без тебя, но всё же…
Пока чужие ты копал посты́,
Тот, для кого реальность чуть дороже,
Вскопал пустырь и высадил цветы.

Экран потухнет, мир вернётся снова,
Стерев чужие сплетни и грехи,
И ты вдруг осознаешь с полуслова,
Как отраженья в зеркале глухи.

Обнимешь близких, но не ради лайков,
Вдохнёшь дурман житейской суеты,
Соседа встретивши, присядешь на лужайку,
Заметив вместо пустыря цветы…

 

 

[👉 продолжение читайте в номере журнала...]

 

 

 

 

[Конец ознакомительного фрагмента]

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в августе 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: