Воробьи летят…

Мы поднимаемся наверх в палаты. Лора подходит к моим дождевым червям, садится на стульчик около подоконника и наблюдает. Она живёт в своей палате одна. К ней должны подселить ещё одну женщину. У Германа поднялось настроение. Он вприпрыжку доходит до своей палаты. Она – в правой стороне здания. Там находится мужская часть этажа. Долговязый идёт по стеночке, плотно прислонившись к ней. Он такой длинный и такой худой! Кажется, его легко может сдуть ветром. По сравнению с кругленьким Германом он выглядит убого.

Хана – самая красивая женщина. У неё очаровательные черты лица и грациозная фигура. Я очень рада, что её положили именно ко мне в палату.

В палате мы пол часа отдыхаем после работы с доктором Кобрагиновым и идём на ужин. Нам дают пюре с отварной морской рыбой. Хана, как всегда, быстро уплетает свою порцию и ждёт, пока кто-нибудь из присутствующих откажется от своей. Нас за столиком, наконец, четверо. Я, Хана, Лора и Герман. Герман выглядит очень озадаченным. Он с равнодушием ест капустный салат и смотрит в одну точку.

– Скажите, – наконец заговаривает он, – а вам не показалось, что доктор как-то странно смотрел на меня?

– Я не знаю, кто как на кого смотрел, Герман, но вот то, что ленточка была чистой – это да! Действительно хорошо, – отвечает Хана.

– А мне всё же кажется, что он очень неоднозначно намекал мне… на секс! – высказывается, наконец, Герман. Лора поднимает на него глаза. Герман же перестаёт есть капусту. Я наблюдаю, как меняется мимика его лица, как на его глазах наворачиваются слёзы и он начинает содрогаться всем своим большим грузным телом. Боже мой, как маленький ребёнок, которому не дали конфетку! Я протягиваю ему руку, он недоверчиво смотрит на меня и сжимает мою ладонь. Мне становится невыносимо жаль его, и я начинаю про себя рыдать. Хана, прикончив вторую порцию Лоры, спокойно, с доброй улыбкой смотрит на наш кратковременный союз. Моё состояние доходит до того, что я начинаю рыдать в голос. К нашему столику подбегает Таня – вторая медсестра, которая работает во вторую смену. Следом за ней идёт доктор. Таня даёт нам с Германом по две оранжевые таблетки. Мне очень-очень плохо. Я хочу на руки к тёплому человеку. Мне холодно. Я встаю из-за стола и иду в свою палату. Едва я ложусь на кровать, как мне становится спокойно. За окном моросит дождь. Тусклая гусеница лампы освещает нашу палату. Я проваливаюсь в сон – забытьё, которое, зачастую, становится единственным выходом.