HTM
Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2022 г.

Виктор Нюхтилин

Мелхиседек. Наука

Обсудить

Философский роман

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 7.10.2007
Оглавление

4. Часть 4
5. Часть 5
6. Часть 6

Часть 5


Очень показателен и пример Конрада ГЕСНЕРА, который создал библиографию, составив первую библиотеку из 15 тысяч томов, где любую книгу впервые можно было найти легко и без труда неким научным методом. Библиотеки были и ранее, но никто толком не знал, что содержат их фонды и как найти ту или иную книгу. Геснер применил классификацию к книгам, разбил их на отдельные массивы, присвоил каждой код поиска и создал такую систему, которая этот поиск оптимально обеспечивала. Вот и родилась новая наука. Из ничего. Просто из головы.

Уильям ГИЛБЕРТ впервые последовательно рассмотрел магнитные явления, Марен МЕРСЕНН измерил скорость звука в воздухе (это любопытство могли удовлетворить еще за тысячи лет до этого, если бы имели понятие об имеющемся научном подходе к явлениям мира у себя под черепом).

Копали землю в поисках остатков прошлых цивилизаций еще в античные времена. Со всех краев империи "могилокопатели" доставляли богатым римлянам предметы старины, которые те выставляли в своеобразных домашних музеях, за которыми следили специальные рабы. При этом все предметы считались просто украшениями, и никто не стеснялся долепливать в них недостающие детали, дорисовывать стершиеся узоры или ремонтировать ущербные места. Это римляне придумали слово "антиквариат" – дорого стоящие предметы старых культур. А в 16 веке Клод ПЕЙРЕСК указал на важность всестороннего изучения старинных вещей и проведения их точных обмеров. Подошел научно к мещанским украшениям. Следом за ним ГРУТОР систематизировал эти украшения и составил список из 12 тысяч экземпляров, которые теперь уже трактовались не как ценные безделушки, а как научные экспонаты. После этого Уильям КЕМДЕН основал археологию и изучение письменных источников в виде особой отрасли знаний, отделив ее от истории. Создал новую науку. Тоже надо было чему-то особенному случиться в обществе, чтобы дойти до такой простой мысли – копайте, Шура, и исследуйте, вместо того, чтобы расставлять на сервантах и полках? Антуан МОНКРЕТЬЕН создал политэкономию во Франции, и именно он впервые назвал эту науку "политэкономией". Джон РЕЙ создал классификацию растений, то есть основу ботаники. До этого также никому в голову не приходило, что у всех растений есть общие признаки и общие различия, что позволяет их классифицировать. Потому что мозги на это еще не были сориентированы Его планом.

Вершиной такой ориентации на научное мышление является случай, который произошел с Юлием СКАЛИГЕРОМ, который, как Снежная Королева дотронулся научным познанием до живого тела литературы и заморозил его законом о трех единствах построения литературного произведения. Это у нас теперь называется "нормативной эстетикой классицизма", когда действию любого литературного произведения предписывалось подчиняться трем условиям: единству места (сюжет не должен переноситься никуда из того места, где началось изложение его содержания), времени (все должно произойти в течение рабочей смены, составляющей 24 непрерывных часа в пределах одних суток) и действия (в сюжет не должны вводиться персонажи, которые не раскручивают своими действиями непосредственного развития сюжета, а несут какие-либо дополнительные или второстепенные сюжету функции). Пусть эту инструкцию по применению сюжетов литературоведы называют, как хотят, а мы наглядно видим, что в мире воцарился научный способ мышления, который по своему избытку едва не уничтожил литературу путешествий, приключений, детективов и жизнеописаний, да и вообще всю литературу. Причем народ так был подготовлен своим переворотом сознания к такому строго научному варианту искусства, что классицизм продержался более двух веков в качестве эталона прекрасного и был с трудом разрушен только романтизмом и сентиментализмом.

Томас СИДЕНХЕМ создал клиническую медицину (научную систему практической медицины), Пьер ФЕРМА создал аналитическую геометрию и теорию чисел, Сципион ФЕРРО открыл правило решения приведенного кубического уравнения. Альберико ДЖЕНТИЛИ создал международное право ("О посольском праве". "О праве войны"), Роберт ГУК установил клеточное строение тканей и ввел термин "клетка", он же создал теорию упругости, впервые научно оформив абсолютно наглядное для всех явление – какова сила, таково и будет растяжение. Помимо этого Гук изобрел ирисовую диафрагму, которая до сих пор используется в большинстве существующих фотокамер. Бартоломео ЕВСТАХИЙ также является одним из создателей научной анатомии, которая была создана в то время. ПАРАЦЕЛЬС создал фармацевтику, введя в медицину химические препараты, а Амбруаз ПАРЕ из ремесла (которым она считалась до этого!) сделал хирургию научной дисциплиной. Неемия ГРЮ создал анатомию растений, Эвангелиста ТОРРИЧЕЛЛИ открыл атмосферное давление и вакуум, ГРОЦИЙ создал естественное право и международное право ("О праве войны и мира", "Свободное море"). Лудовико ФЕРРАРИ нашел способ решения алгебраических уравнений 4-й степени, а завершить наше перечисление можно вообще забавной историей о том, как Лука ГИНИ создал … гербаризацию! Достаточно было начать засушивать образцы растений не для игры, а для хранения, систематизации и изучения, как появилась опять просто из голых научных намерений целая наука.

Самое интересное, что в этом перечне практически нет неизвестных фамилий, Тот, кто ходил в среднюю школу не только ради перемен и обмена впечатлениями на импровизированных курилках, тому они известны практически все. Но всегда существовало некое общее понятие, что ученые из века в век мужественно изучали мир и бескорыстно передавали друг другу накопленные знания, благодаря чему наука становилась все сильнее и сильнее, человечество жило все лучше и лучше, прикладывая неимоверные усилия для продолжения дела ушедших светлых умов в своих новых, заступающих на суровую научную вахту, поколениях. А, оказывается, что все светлые умы, создавшие современную науку, жили в одно короткое время и открытия свалились на человечество с такой скоростью одной, вываливаемой из ковша, порции, что возникает законный вопрос – если целое тысячелетие слабых возгласов философов со всех концов земли называется "Осевым временем", то, КАК НАЗВАТЬ ЭТИ СТО ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ в одной только Европе?

Причем, если кто-нибудь не поленится, а прочитает список имен этого полуторастолетия еще раз, то мы советуем ему сделать это, предварительно вспомнив, что именно ко времени этих людей относятся все приключения мушкетеров великого Дюма. Смеем вас уверить, что впечатление будет не менее изысканным, чем белоснежный и кружевной платок герцогини де Шеврез. Вы можете представить себе господина Бонасье, озабоченного десятичными дробями или с тоской глядящего в ночное небо Парижа, в огорчении от того, что ему неведома скорость того света, который достигает его ложа от далеких звезд?

К этому списку следовало бы добавить еще и создателей первых машин или изобретателей новых научных инструментов и приспособлений, но тогда список рискует стать утомительным и самодовлеющим относительно самого этого периода истории науки и изобретений, а нас он интересует только как одна из ступеней планового и компактного подбрасывания идей Богом человечеству с какой-то целью.

Ну и, конечно, ни у кого теперь не должен вызывать удивления или сомнения тот факт, что вслед за этим периодом научной бури наступило очередное затишье, в течение которого человечество чуть более ста лет топталось на месте и не делало никаких рывков вперед. Мы уже привыкли к таким периодам затишья. Все это время опять было посвящено прикладным аспектам, помимо которых ярко выделялась немногочисленная плеяда единичных ученых, посвятивших себя изучению электричества, которое уже было открыто. После этого с начала 19 века и до середины 20 века (то есть, опять приблизительно в течение 150 лет) произошло еще одно событие в истории науки, которое принято теперь называть научно-технической революцией 20 века. НТР действительно грянула в 20 веке, но только в своей внешней форме, которая отразилась наиболее показательно в том, например, что, после того, как люди всей деревней, бросив все, бежали смотреть на самолет, через всего лишь тридцать лет они же полетели в космос. Или в том бытовом скачке, когда люди, которые в юности жили при керосиновой лампе, сегодня засыпают, нажав на слип-таймер телевизора. Но теоретически эти изменения были подготовлены массовым появлением великих ученых в начале 19 века, которые сделали массу революционных открытий в течение короткого времени и создали новую цивилизацию на столетия вперед.

И опять эти открытия происходили в условиях, когда непосредственной нужды в них совершенно не было. Все опять просто приходило в голову, несмотря на полное несоответствие посетивших идей тому, что происходило за окном. В точности, как в случае с шумерскими жрецами! Например, Савар и Био установили один из основных законов электродинамики в 1820 году, когда в Европе монархи и республиканцы разбирались между собой с помощью ядер и кирасиров. Бунзен и Кирхгоф положили начало спектральному анализу в 1854 году, когда вся Европа наблюдала за разворачивающейся Крымской войной, где впервые только начали применяться нарезные ружья и шрапнель в ядрах, а корабли воевали под парусами. Зеебек открыл термоэлектричество в 1821 году, когда улицы городов (далеко не всех!) освещались газом. Лодыгин основал электротермию в 1872 году, когда прошло всего 10 лет со дня отмены крепостного права, а Ли Форест создал в 1906 году … триод! Во время, которое запомнилось человечеству японской шимозой и баррикадами боевиков в Москве! Циолковский обосновал научную возможность космических полетов, когда первый самолет неуклюже взлетел на несколько десятков метров всего за три года до этого. Томас Юнг создал волновую теорию света за пять лет до декабрьского восстания запальчивых и бестолковых русских заговорщиков, названных впоследствии "декабристами". Бутлеров создал теорию химического строения, перевернувшую представление о мире, как раз на момент отмены крепостного права, а великий Планк создал квантовую теорию, совершенно изменив некоторые взгляды на мир, в 1900 году.

В условиях, когда даже простой пылесос не предполагался, были сделаны такие открытия и научные изобретения, которые обеспечили появление компьютеров и которые опять полностью перевернули весь мир буквально за 150 лет. Причем опять многое логически не вытекало из Ньютона или Галилея, а отрицало их. Эйнштейн, когда ознакомился с последними сенсационными работами современных ему физиков, с присущей ему деликатностью сказал: "Мне все понятно. Но если это так, то это означает конец физики". Он так ничего и не понял в главном, что произошло после Ньютона – в квантовой революции, потому что она не продолжала Ньютона, хотя никуда от него (от Ньютона) и не делась, в конце концов. Опять новое приходит не как продолжение и развитие старого, а как абсолютно новое, пришедшее по высшей логике, а не по логике предшествующей ситуации. Вот что произошло за эти еще одни великие сто пятьдесят лет, (мы будем предельно коротки и будем отталкиваться от имен):

Герц (электромагнитные волны), Маркони и Попов (радио), Эдисон (более тысячи изобретений, о которые мы стукаемся лбами ежедневно), Кюри (радиоактивность). Менделеев, Рентген, Джоуль, Нобель (динамит!), Тимирязев (фотосинтез), Гей-Люссак (газовые законы), Гейгер (связь распада частиц с энергией), Мартен (переплавка металлолома), Пастер (микробиология), Петров (электросварка), братья Райт (авиация), Кох (бактериология), Купер (сверхпроводимость), Бухнер (ферменты) и т.д. и т.д. Это несомненно новый пик научной мысли, тем более, что полнота списка в данном случае вообще невозможна по причине устрашающего объема открытий этого короткого времени.

Как и в 16-17 веках опять возникли совершенно новые представления о мире и совершенно новые науки, которых до этого совершенно не было. Причем, если все, что достигнуто было во времена Ньютона и Галилея, вошло в учебники общеобразовательной школы, то достижения этого времени по силам только единицам и на сегодняшний непростой день. Если в 16-17 веках мир распахнулся перед человеком в его истинной картине, то в 19-20 веках мир раскрылся человеку в своей непознаваемой и парадоксальной картине. Началось осмысление мира, как явления, недоступного обычной человеческой логике. Людей, положивших этому начало, следует почтительно выделить отдельным списком:

Больцман – статистическая физика и физическая кинетика.

Лобачевский – неевклидова геометрия.

Резерфорд и Содди – теория радиоактивности.

Ферми – ядерная физика и нейтронная физика.

Циолковский, Кондратюк, Герман Оберт и Вернер фон Браун – ракетная техника.

Планк, Борн, Гейзенберг, Шредингер, Дирак – квантовая механика.

Планк, Паули, Шредингер, де Бройль – квантовая теория.

Максвелл и Ланжевен – электродинамика.

Кельвин, Клаузиус и Гиббс – термодинамика.

Норберт Винер – кибернетика.

Тесла и Вологин – высокочастотная техника.

Лоренц – классическая электронная теория.

Пёрселл и Блох – ядерный резонанс.

Нернст и Курнаков – физическая химия.

Бор и Канницаро – атомно-молекулярная теория.

Рэлей – теория колебаний.

Басов, Таунс, Прохоров и Шавлов – квантовая электроника.

Эта солидная компания создала нечто такое, чего не могут понять до сих пор многие, и чего, как мы увидим дальше, не до конца понимали и сами они. Но об этом потом, а пока обратим внимание на то, что в отличие от списка 16-17 веков, у нас здесь часто встречается по две, а то и больше фамилии на одно открытие или теорию. Эти люди совершенно независимо друг от друга работали над одновременной разработкой разных составных частей одной и той же теории, дополняя своими результатами друг друга, и, создавая цельные единые учения из своих отрывочных достижений, которые к тому же ни в одном случае не были продиктованы социальным заказом времени или общества. Причем они ни разу не повторили друг друга, и ни разу не произошло никакой накладки – просто складывались одновременно достигнутые новшества и получались новые законченные науки (которые стали называться "теориями" из-за своей невозможной сложности). Разве это не похоже на то, что Кто-то раздал им домашние задания, каждому в своей части одной общей и сложной темы? Не просто похоже, а – единственное объяснение таких невероятных совпадений!

И еще одни интересный феномен этого времени. Если в 16-17 веках были созданы все основные науки, и это время можно непосредственно считать временем появления непосредственно самой науки, то в 19-20 веках также были созданы новые науки, но суть их состояла в том, что они были не отражением новых знаний, а дроблением на составные части и смешением между собой старых наук. Яркий пример этому – "физическая химия" Нернста и Курнакова в нашем списке. И таких маргинальных браков и сановных деторождений было довольно много:

Хёггенс, Локьер, Жансен, Секки – астроспектроскопия. Горячкин – наука о сельхозмашинах (раздел машиностроения). Гоффмейстер – эмбриология растений. Грэм – коллоидная химия. Гросс и Сербский – криминалистика и судебная медицина. Гротгус – электролиз, Гризингер – научная психиатрия, Джордж Грин – теория потенциала, Жан Дюма – органическая химия. Дэви – электрохимия, Дюбуа-Рэймон – электрофизиология, Гальтон – евгеника, Лодыгин – электротермия. Лунин – витаминотерапия, Лурия Сальвадор – генетика микроорганизмов, Робинсон – химия природных соединений. Моль – цитология растений, Буяльский – топографическая анатомия, Ивановский – ввирусология, Мозли – рентгеноспектроскопия, Конрад Лоренц – этология, Мендель, Бэтсон, Стёртевант и Томас Морган – генетика. Тот же Морган Томас – хромосомная теория наследственности. Кювье, Бронн и Броньяр – палеонтология. Морено – социометрия, Тарский – семантика, Гиббс – статистическая механика, Гебра – дерматология. Макензи – кардиология, Костычев – почвоведение, Капица, Шубников, де Хаазе, Каммерлинг и Оннес – физика низких температур. Чаплыгин, Жуковский и Прандтль – аэродинамика, Френель – волновая оптика, Фреге – логицизм и логическая семантика, Дальтон – химический атомизм, Бекетов – морфология растений. Перфильев – капиллярная микроскопия, Пастер, Ландтштейнер, Эрлих и Мечников – иммунология. Якоби – гальванотехника, Голицын – сейсмология, Гольдшмидт и Евграф Федоров – геохимия и кристаллохимия. Гиляров – почвенная зоология, Эмми Нётер – общая алгебра, Бехтерев – рефлексология, Бецольд – физиология слуха. Гюйон – урология, Ламе – теория криволинейных координат, Чижевский – гелиобиология, Сабатье – органический катализ. Шрёдер, Джон Буль и Огастес Морган – алгебра логики, Заварицкий – петрохимия, Бунзен и Кирхгофф – спектральный анализ. Хохлов – нелинейная оптика, Буссенго и Либих – агрохимия, Сукачев – биогеоценология, Сигбен – ядерная спектроскопия. Вант-Гофф и Ле Бель – стереохимия, Вернадский – геохимия и биохимия, Кетле – научная статистика. Чернов – металловедение, Ламберт – фотометрия и Кушинг – нейрохирургия.

Причем прервали список мы не закономерно, а произвольно, поскольку нет совершенно никакой необходимости приводить здесь все новые и новые симбиозы и ответвления наук, поскольку за этот короткий период было создано около … 1200 (одна тысяча двести!) наук! Даже только количественный признак этого времени дал бы нам основания говорить, что произошло новое неоправданное ничем и очень короткое по времени вскипание научного возмущенного разума, что ушло не в свисток, а в начало новой цивилизации. Причем эти новые науки говорят нам опять о том, что изменилось именно мышление, ибо знания 16-17 веков получались под девизом Давшего Их: "Знайте, теперь, что это так", знания 19-20 веков: "Знайте теперь, что что-то вокруг вас может быть и так и вот так", а новые науки явно спускались сверху под рубрикой: "А теперь, думайте сюда". Во времена древних греков человек познал в основах закономерности мира перед собой, во времена появления науки человеку открылся космос, законы физического мира и микромир, а во времена НТР людям открылись законы непонятного сверхфизического состояния материи и многочисленные проявления на практике этих не до конца понятных состояний. Здесь тоже просматривается явный и продуманный план, и здесь пришло время отразить все изложенное выше в закономерном, и уже описанном достаточно подробно, графике:



Виктор Нюхтилин. Мелхиседек.

Как видим, опять проявляется на редкость симметричная и закономерная структура истории научной мысли. Вот такими двойными всплесками все и идет в истории с приблизительно равными интервалами. Мы привели достаточно аргументов для того, чтобы признать, что эти равно расположенные во времени пики активности не являются последствиями каких-то изменений общества или характера жизни. Наоборот, если наложить на них подобный график исторических изменений общества, то они всегда будут запаздывать по отношению к нашим пикам, или наоборот никак не совпадать. Однако, зная маниакальную потребность нашего сознания искать причины не вверху, а где-то внизу, надо попробовать еще с помощью нескольких аргументов убедить себя в том, что знания даются Им, а не порождаются нашими головами.

Для начала дадим слово самим ученым, которые, как мы предполагали обсудить, не всегда сами понимают того, что они открывают. Например, Резерфорд называл теорию относительности "спекулятивной". Ленард назвал ту же теорию "математической стряпней". Основатель физической химии Нернст вообще называл теорию относительности философией, или на крайний случай, неким видом "неточной" науки. А что отвечал Эйнштейн? А он говорил, в общем-то, то же самое, предваряя свою теорию замечанием о том, что до конца не исключает эфира и сам не может объяснить, что именно выводит его теория. Но поднялась такая шумиха в прессе, что уже было поздно. Эйнштейн был, несомненно, лично сам честен, но его уже никто не спрашивал. Здесь важнее всего то, что каким-то образом в ученом мире вообще возможен данный нонсенс – никто ничего не понимает, экспериментально все опровергается, но все отстаивается до последнего административно-чиновничьего патрона. А еще важнее то, что если, как показывает практика, бюрократы от науки кричат "Ура!", то это обязательно лажа. А если наоборот, то – наоборот. Теория относительности – просто самый наглядный пример.

Гораздо больше примеров обратного порядка вещей. Например, Парижская медицинская академия в свое время просто высмеяла Луи Пастера, когда он вынес на ее суд теорию передачи болезней микробами. Некоторые реплики лучших умов академии были настолько оскорбительны, что Пастер из-за этого даже стрелялся на дуэли.

Майер, когда выступил с идеей закона сохранения и превращения энергии, подвергся вообще возмущенному насилию со стороны научного мира. Сначала над ним издевались и смеялись так, что он, не верящий в дуэли, выбросился из окна. После этого по настоянию его коллег он был отправлен в психиатрическую больницу, где его целый год держали в смирительном кресле (вариант орудия пытки), и ласковый врач периодически задавал ему один и тот же вопрос – считает ли он по-прежнему, что энергию можно мерить на килограммы? Прикинув все "за" и "против" своего положения, Майер счел за лучшее отречься от своего закона и был с похвалой выпущен из клиники. Дело было в середине 19 века…

Ньютон в течение 25 лет после смерти Роберта Гука, которого ненавидел всей своей душой за любовь к служанкам и дамам более высокого положения, боролся с теорией упругости и с самой идеей возможности расчета конструкций, на чем настаивал любвеобильный до постоянной упругости Гук.

Когда Томас Юнг в продолжение дела Гука вывел в 1807 году модуль жесткости, то вот как ответил ему на опубликование принципов расчета модуля ученый свет: "Хотя их светлости (члены Королевского Адмиралтейства) весьма уважают науку и очень ценят Вашу статью, она слишком учена …, короче, она непонятна". Мирное признание. Обошлось без дуэлей и психиатрических палат. Вежливая самокритика спасла.

Но не только бюрократы из академий и министерств проявляли умную тупость (что им по званию и положено), даже сами ученые не понимают порой друг-друга.

Фейнман готов был биться об заклад на что угодно в том, что квантовую теорию не понимает ни один человек в мире, включая и ее создателей. Эйнштейн постоянно сетовал на то, что ни он сам не может понять, и никто не может ему объяснить смысла принципа дополнительности Нильса Бора. Галилей поначалу называл гелиоцентрическую Систему Коперника "чистейшей глупостью", а выводы Кеплера о влиянии Луны на приливы – "ребячеством". Декарт и Гюйгенс до конца своих дней так и не приняли гравитации.

Таблицу Менделеева критиковали в один голос два разноголосых великих шведа Нильсон и Петерсон, которые утверждали, что в ее содержании не выражено никакого закона, а просто видна какая-то ни к чему не обязывающая регулярность. Еще одна могучая фигура того времени, немец Бунзен, назвал периодическую таблицу игрой в цифры. Он же публично обещал настрогать таких таблиц еще дюжину, если захочет. Наверное, не захотел. Еще более маститый Оствальд также высказался вполне категорично о менделеевской таблице, как не о носителе периодического закона, а как об иллюстрации некоего частного правила. Даже русский большой химик того времени Зимин не пожелал выслушать объяснений коллеги и также в манере сжигателя ведьм отрицательно отзывался об одном из величайших открытий непосредственно своего времени.

Да и сам Менделеев был не лучше, потому что когда голландец Вант-Гофф выдвинул концепцию геометричности молекул, он против этого резко возражал. Но, все же не в такой форме, как Кольбе, который ехидно заявил, что Вант-Гофф наверное плохо учился в своей время, чем и только чем (недостатком образования Вант-Гоффа) он объясняет появление столь дикой идеи.

С одной стороны ссылаться на непонимание окружающими актуальных для них открытий при отстаивании нашего взгляда ниспосланности Им знаний в нужное Ему время и в нужном Ему объеме, вроде бы и не совсем правильно. Мало ли кто не понимает кого! Но, давайте, обратим внимание на то, что не понимают именно те люди, которые ближе всех стоят к открытию по роду деятельности, и которые должны были бы эти открытия понимать и принимать как долгожданные, если бы этим открытиям предшествовала некая потребность, которая действовала бы своими факторами не только на первооткрывателя, но и на всех остальных соучастников труда, как на потенциальных открывателей того же самого. Значит – нет такой материальной предпосылки открытиям, которые делали бы готовыми к ним даже непосредственно самых подготовленных членов научного общества. Значит – все опять приходит сверху.

А может быть, это касается только завистливых коллег и окаменевших членов академических советов? Может быть, сами открыватели законов и явлений всегда понимают, что они делают? Увы. Очень часто они совсем не понимают того, что они делают. Макс Борн, прародитель компьютеров (автор квантовой механики), раздумчиво высказался по этому поводу: "Хоть я и влюблен в науку, меня не покидает чувство, что ход развития естественных наук настолько противоречит всей истории, что наша цивилизация просто не в состоянии сжиться с этим процессом". Вывод сомнителен, но его предпосылка абсолютно верна. Еще более откровенно в этом смысле звучит фраза Фрэнсиса Крика (создавшего вместе с Дж. Уотсоном модель ДНК в виде двойной спирали), который однажды обезоруживающе сказал: "В процессе научного творчества мы сами не знаем, что мы делаем". Так оно, похоже, и есть. Тот же самый Ньютон вот так сказал насчет обнаруженной им силе всемирного тяготения: "Это мне кажется столь большим абсурдом, что я не представляю себе, чтобы кто-либо, способный здраво мыслить в философии, мог к этому прийти". Разве такая научная деятельность не похожа на пророческую, во время которой Слово Бога воспринимается и передается, но потом не принимается самим пророком или вызывает у него чувство разочарования?

Голландец Лоренц, создав ту самую непонятную Эйнштейну квантовую теорию, стал заниматься квантовой механикой. От теории пошел к практике. Чем больше он это делал, тем меньше ему становилась понятной его же собственная квантовая теория, и в 1924 году в его дневнике появилась страшная запись: "Жалею только, что я не умер пять лет тому назад, когда все еще представлялось ясным". Интересное дело – человек создал теорию, которую чем дальше изучает, тем меньше же сам в ней и понимает. Так создал он ее или получил для передачи в пользование другим?

Герц обнаружил электромагнитные волны и не ограничился тем, что описал их природу и законы. Чтобы использовать до конца свой мыслительный потенциал он параллельно с этим обнародовал расчеты, в которых доказывал, что сигнал беспроволочно (без столбов и проводов) передаваться с помощью открытых им волн никогда не сможет. В заключении этих расчетов он писал, что, к сожалению, никакого практического применения его открытие не будет иметь. Можно поверить тому, что сам человек "открыл" то, о чем не может даже достаточно профессионально судить? Ведь это взгляд не открывателя, это – явный взгляд со стороны!

Швейцарец Баур пятьдесят лет занимался проблемами топливных элементов. Бескорыстно. Он создал их схему и обосновал их теорию, в конце которой подобно Герцу заключил, что все, сделанное им – практически бесплодно. Через несколько десятилетий появились аккумуляторы. Баур просто выполнил свою часть общего домашнего задания.

Больцман, преподавая электродинамику студентам, предварял свои лекции обязательным эпиграфом из Гёте: "Я должен пот тяжелый лить, чтоб научить тому, чего не понимаю сам".

Резерфорд не только создал теорию радиоактивности, но и сам первым в эксперименте расщепил атом. После этого он уже в знакомой нам манере заявил, что несет вздор каждый, кто будет утверждать, что таким образом можно извлечь из атома энергию. Знал ли вообще Резерфорд до конца суть того, чем он занимался? Строгий Резерфорд умер и через два года после его смерти в 1939 году его ученик Отто Ган обнаружил деление атомных ядер урана под действием нейтронов. Все бы ничего в этой истории, да вот только за 5 лет до этого к Гану пришла некая Нордак и предложила попытаться разбить ядро атома на части с помощью нейтронов. Ученик ответил в стиле учителя, строго и непререкаемо, что-то вроде: "Барышня, если Вам дорога Ваша репутация хорошего ученого так же, Как и Ваша женская репутация, никогда больше не заикайтесь об этом". За 5 лет до того, как сделал это сам! Сам, похоже, не понимал, что делает, когда приступал к делению ядра урана.


Оглавление

4. Часть 4
5. Часть 5
6. Часть 6
Акция на подписку
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Присоединяйтесь к 30 тысячам наших читателей:

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com

Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Пробиться в издательства? Собирать донаты? Привлекать больше читателей? Получать отзывы?..

Мы знаем, что вам мешает
и как это исправить!

Пробиться в издательства? Собирать донаты? Привлекать больше читателей? Получать отзывы?.. Мы знаем, что вам мешает и как это исправить!


Купи сейчас:

Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2022 года

 

Мнение главного редактора
о вашем произведении

 



Научи себя сам:

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?


👍 Совершенствуйся!



Слушая Таю. Холивар. Читать фантастический роман про путешествие в будущее из 2022 года!

Отзывы о журнале «Новая Литература»:


01.12.2022.

Счастлива быть Вашим автором.

Юлия Погорельцева


02.11.2022.

Ваш журнал радует своим профессиональным подходом к текстам и авторам.

Алёна Туманова


22.10.2022.

Удачи и процветания вашему проекту.

Сергей Главацкий


18.10.2022.

Искренне желаю вашему журналу побольше подписчиков.

Екатерина Медведкина



Сделай добро:

Поддержите журнал «Новая Литература»!


Copyright © 2001—2022 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30 декабря 2021 г.
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!