Евлампий

Маленькие городки засыпают к десяти вечера. Спят мертвецким сном, и разбудить их может разве что пожар на полгорода. В маленьких городках ночью – кладбище. И если вы часа в три ночи встретите кого-то где-нибудь в Конотопе, Ржищеве или Тамбове знайте – это ходячий труп. И ничего хорошего от него, конечно, не ждите.

Большие города засыпают где-то ближе к часу ночи. Спят, конечно, не без задних ног, как пгт или райцентры, но временами им снятся кошмары и тогда они орут во сне как оглашенные и сучат ножками, аки младенцы.

Столица засыпает к трём. Неохотно, ворочаясь с боку на бок, но засыпает. Спит, правда, ох как беспокойно: храпит, разговаривает во сне пьяным бредом, будит чутко спящих Чёрных Ѓотов зубовным скрежетом, просыпается час от часу, шарахая спящих на ходу блюстителей ночного порядка. А к шести часам уже на ногах. Как штык, только рожа с утра опухшая. В праздники столица засыпает к пяти, а во сне блюет алкогольными осадками и сожранным за ночь харчем.

Сегодня среда на растрёпанном «Кулинарном календаре», а значит на охоту можно выходить в пол-третьего. Часами наручными Евлампий не разжился. Да и незачем теперь они ему. Те, что в голове никогда его не подводили. Никогда! Сейчас восемь и пробка на Московском медленно ползёт червяком огней…