Евлампий

Хотелось есть. Надо признать, что чувство голода у Евлампия было непреходящим, но особенно припекало к вечеру, часам эдак к шести. Тогда он поплотнее затягивал на животе веревки, заменявшие ему пояс и, щурясь левым глазом, наблюдал за мостом, проходившем сверху над трубами. Оставалось дотерпеть до глубокой ночи.

К шести вечера на мосту образовывалась плотная пробка из сигналящих во все клаксоны автомобилей и маршруток, в которых Великий художник Город прорисовал унылые и измученные лица «пассажюр». Наблюдая эту картину маслом, Евлампий взбадривался и даже как-то приосанивался на трубах. Естественно он ощущал себя гораздо счастливее и веселее офисных крыс, спешащих домой к ворчливым мужьям, вечно недовольным женам, больным родителям, торчащим детям и прочим домочадцам. Он ведь никуда не спешил и его никто не ждал. Есть необъяснимое чувство счастья в том, что ты никому не нужен и тебя никто не ждёт. Поначалу конечно тяготишься, вырванный из общего жизненного потока, а потом… Потом свобода и творческий полёт мысли под мостом и выше. Вот только есть хочется, чёрт бы его побрал... Желудок-то язвенный.

Вечер длится нестерпимо долго, как эта пробка на Московском мосту. Киев долго не может уснуть…