В поисках кайфа

 

 

 

– Ты подожди. Я схожу к соседке. Ирине Сергеевне, – говорит Лиля.

– Зачем? – беспокоится Олечка.

– Дело в том, что у меня есть автомобиль. «Москвич». Он в ремонте и сегодня можно его забрать. Я хочу попросить ее мужа, чтобы он нас довез до мастерской. Она довольно далеко.

– Она же вас боится. Да и КГБ у нее было.

– И все же я попробую. Заодно и разберусь, почему она вдруг стала меня бояться.

– Мне кажется, Лиля, напрасно все это.

– Вот это я и выясню.

В заборе, который отделяет Лилин и соседский участок, есть калитка. Миновав ее, Лиля стучится в дверь. Эхом доносится стук из сарая. Это Николай Николаевич – муж соседки – что-то там мастерит.

– Кто там? – откликаются из-за двери.

– Это я, Лиля!

Она собирается толкнуть дверь и войти, но приглашения нет. Может, случилось что?

– Ирина Сергеевна, что с вами? – спрашивает Лиля и, немного выждав, открывает дверь.

Дородная Ирина Сергеевна сидит на стуле. Но как-то боком сидит. Словно собираясь или встать с него или сползти.

– Что с вами, Ирина Сергеевна?

– Ой, что-то мне плохо, Лилечка! Ой, как мне плохо! Гляжу на тебя и не пойму. Уйди. Прошу тебя! У меня сейчас с сердцем что-нибудь случится.

– Так может вам помочь? – Лиля подбегает к женщине, но так заслоняется от нее руками.

– Да уйди ты, говорю, ведьма!

Лиля столбенеет над соседкой. – Почему ведьма? Объясните, Ирина Сергеевна! – строго требует молодая соседка.

– Морок потому что наслала на меня.

– Какой морок. Вы о чем, Ирина Сергеевна? – спрашивает опешившая Лиля.

– Такой морок! Ходила ты у меня под окнами голая и страшная. В окна заглядывала.

– Под окнами? Голая? Когда же это?

– Да вот на днях. Точно не скажу. Но что ты это ходила – точно. Ой, ужас какой был! Не приведи господь!

Лиля стоит, смотрит на соседку, не зная, что сказать.

– Что глядишь? – зло спрашивает Ирина Сергеевна, не опуская рук. – Уходи!

– Ирина Сергеевна, может вам это приснилось?

– Да уж, приснилось. Что я, сна от яви не отличу?

– Ирина Сергеевна, у вас с головой все в порядке? Может вам врача вызвать?

– Что? – Ирина Сергеевна опускает руки и кричит. – Оскорблять меня в моем доме. Да ты кто такая! Коля! Коля! – кричит она через плечо соседки. Лиля резко разворачивается и почти выбегает из дома. На крыльце сталкивается с Николаем Николаичем с топором в руках. Сосед с беспокойством глядит на дверь и кричит в Лилину спину. – Вы что с моей женой сделали? Вы что сделали с ней? А?

– Психиатра ей вызовите! – отвечает Лиля, не оборачиваясь и захлопывает калитку.

 

… – Ты действительно права. Нечего было туда соваться. – говорит Лиля, доставая из шифоньера вещи и кидая их в сумку «через плечо», стоящую на диване, рядом с Олечкой. – Ирина Сергеевна сошла с ума. Утверждает, что я голая бегала под ее окнами.

– Может она и не сошла с ума.

– Это как тебя понимать?

– Я была свидетелем таких странных событий, что ничему уже не удивляюсь.

– Но я то прекрасно помню, что голая под ее окнами не бегала. – На этих словах Лиля запинается и опускается на диван, сжимая в руках трусики.

– Что с вами? – обеспокоенно спрашивает Олечка.

– Мне как-то плохо стало. Что-то вроде дежавю. И такое омерзительное. – Лиля смотрит перед собой. – Я лежу голая на металлическом столе, как в морге, и мужик пальцами разводит у меня… вообщем между ног, и чуть не носом тыкается туда, в … – Лилю передергивает.

– Начиная со вчерашнего дня, вы, кажется, четвертая, которая говорит о дежавю. Считая меня саму.

Лиля по-прежнему глядит перед собой. – Боже, какая мерзкая картинка! – Она решительно встает. – Все! Прочь! Прочь всякая дрянь! – она продолжает сборы. – Я и для тебя белья возьму. У меня тут все стираное и чистое.

– Может в общагу ко мне зайдем? Или заедем? Как получится. У меня шмуток – вагон и маленькая тележка. Мне все девчонки завидовали.

– Но мы ж собираемся бежать. Значит это быстро надо делать. И скрытно. Я верно говорю?

– Ну, все-таки? А? – умоляет Олечка. – Я по быстрому. Туда и назад.

– Ладно. Посмотрим. Нам еще до гаража добраться надо.

 

Когда Адам начинает ворочаться и кажется, что он вот-вот очнется, подъезжает долгожданная машина со «специалистом». Им оказывается пожилая дама с лошадиной челюстью.

Она осторожно выпрастывается из красной «Нивы», держа в руке серый медицинский чемоданчик, и смущенно улыбаясь, оглядывает присутствующих. Безошибочно определив в полковнике главного, говорит тихим голосом. – Меня зовут Ядвига Генриховна. Кто у нас пациент?

– Вон, – кивает полковник на Адама.

Женщина-лошадь подходит к открытой двери “Жигулей”, внимательно рассматривает Адама, поднимает веко, щупает пульс. Потом оборачивается и пристально глядит на капитана Есько, стоящего за ее спиной.

– Что-то не так? – говорит капитан.

– Юноша, если я вас попрошу отойти, вы не будете против?

– Я? Нет.

– Тогда отойдите.

Есько делает несколько шагов назад. Ядвига Генриховна смотрит на пространство между своими ногами и капитановыми, подходит к нему, берет за талию и передвигает вбок. Вернувшись на исходную позицию, она оценивает изменения, и видимо оставшись довольной, ставит свой чемоданчик на сиденье рядом с Адамом и открыв его, достает спирт и ватку. Ловко закатав рукав адамовой рубахи, она не менее ловко всаживает ему укол.

Сложив чемоданчик, Ядвига Генриховна поворачивается к полковнику и все с той же лошадиной нежностью говорит. – Он скоро очнется и три-шесть часов будет дезориентирован и полностью управляем. Если понадобится инъекция, я на работе до шести. Потом присылайте машину домой.

– Чем вы его укололи? – спрашивает полковник, хотя ни черта не смыслит в медицине. – Может мы его сами потом. Есько, ты же можешь?

Женщина-лошадь змеится смущенной улыбкой, и не удостаивая ответом дилетантский полковничий бред, забирается в «Ниву». Автомобиль трогается, увозя «специалиста».

– Не хотел бы я оказаться в твоих руках, Ядвига Генриховна, – бормочет полковник в пыльный след удаляющейся «Нивы».

– Я, думаю, она ему галоперидол вколола, – уверенно комментирует московский майор-всезнайка.

– Спасибо что просветили, майор. А теперь так: ты, майор, и ты… – полковник хмыкает, глядя на сумасшедшего капитана, – …юноша Есько, везите Адамова к этому томографу. Есько отвечаешь за связь. Капитан и вы, молодые, со мной – прокатимся в адреса.

 

 

Добравшись до гаража и забрав автомобиль, Лиля с Олечкой подъезжают к общежитию. Лиля предлагает играть в шпионов по полной, и останавливается у соседней пятиэтажки – то же общежития, но Института культуры.

– Я ракетой,– говорит Олечка и бежит к общежитию.

Минут через пять к дверям олечкиной общаги подкатывает коричневая «шестерка». Из нее выходят двое. Один остается у дверей, другой – проходит внутрь. Сердце Лили ухает и падает вниз. Она никогда не имела дела с «органами», но почему-то уверена, что это – «они». Она сползает почти под руль, но так чтобы видно было и человека на высоком крыльце общежития, и автомобиль с силуэтами внутри сидящих, и наблюдает.