Разговор у костра

 

Основано на реальных событиях

 

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за октябрь 2026:

 

На чтение потребуется 4,5 часа | Цитата | Подписаться на журнал

 

18+

 

 

 

Отец Василий, не отвечая на мой вопрос, взял меня за руку и повёл к лифту. Выйдя на последнем этаже, мы подошли к окну в конце пустынного коридора.

– Ты спрашиваешь, почему случившееся произошло именно с тобой? Ты не воровал, не лжесвидетельствовал, думаю, и не клеветал. Ну а то что убивал – убивал врагов, выполнял приказ, боролся со злом в меру своих сил. И я думаю, эти мёртвые принесли бы нашему народу горя и страданий гораздо больше, если бы остались живы. И, полагаю, в прицеле твоей винтовки были не рядовые бандиты.

– По-разному.

– Но ты и не молился за своего ребёнка, поскольку не догадывался о его существовании. Мать его неверующая, мало того, даже не крещёная, но мы постараемся это исправить в ближайшее время. Посмотри туда, – он указал рукой.

 

За высоким каменным забором, над которым кольцами крепилась колючая проволока, стояло в ряд три вагона-рефрижератора, покрашенных тёмно-зелёной краской.

– Знаешь, что это? Точнее, знаешь, что там? Неверно поставил вопрос. Кто там? Тела наших солдат, ожидающих опознания, большинство ещё с первой чеченской войны.

Упокой, Господи, души усопших раб твоих, чающих погребения, прости им грехи вольные и невольные, предай тела их земле и даруй им Царствие небесное. Ты представляешь, сколько родителей ждут их возвращения, и, к сожалению, не факт, что могут дождаться? А сколько уже не дождались? Ты нашёл своего сына, вырвал из лап этих нелюдей, собравшихся предать мальчишку позорной смерти и не менее позорному захоронению. Ты увидел сына, сын – тебя, мать, твоих родителей, свою жену и ребёнка, принял святое крещение. И можешь не сомневаться, он будет с Господом.

– Царство небесное?

– Именно так, воин Сергей. Но вместо благодарности Господу ты вопрошаешь, почему именно на тебя пал этот выбор? Страшный выбор. Война идёт и на земле, и на небе. Я думаю, Господу понадобился твой сын, а зачем? Нам не дано это понять. Успокойся, приди в себя. Ты хоть раз в жизни исповедовался? После похорон исповедуемся и причастимся. С Леной я сам поговорю. Позже, пусть немного отойдёт от горя.

– Батюшка, ещё один вопрос. Что случилось со стеклом на двери между палатами?

– Присутствие богородицы, Её Иконы «Казанская», – это не первый случай. В других госпиталях случалось подобное, мне братия звонила. Понять умом человеческим это непросто. Когда укрепишься в вере, сам найдёшь ответ на свой вопрос.

 

Ближе к вечеру, после отпевания и погрузки гроба в КАМаз, мы выехали в Калужскую область.

Бестужев забрал в свой джип невестку с ребёнком, мою маму и Ленку-соседку, – их путь был в Москву. У брата в машине ехали Лена, мать Влада, с мужем и мой отец. В кузове КАМаза стоял гроб с телом Влада, в кабине, кроме водителя, были мы с Викой. Водитель, представившийся Олегом, был коренастый, невысокого роста, моих лет. В полевой форме, именуемой среди солдат «афганкой», и военном бушлате. Военком, приехавший к началу отпевания, посоветовал:

– Тело, согласно закону, к месту захоронения мы обязаны доставить бесплатно, но, знаешь, как в армии, или одно место длинное, или рубашка короткая. Или машины свободной не будет, или срочника такого дадут, что сам эту машину каждый километр чинить будешь. Рекомендую тебе Олега, он этих… – Военком запнулся, подбирая нужное слово.

– «Жмуров», – помог я ему с нескрываемой злостью.

– Ну зачем ты так? – обиделся офицер. – Ну, если на языке вертится, и лексикон у нас не очень обширный.

– Ладно, извини.

– Да знаю всё, знаю, кого везёшь. Всё знаю. При каких обстоятельствах нашёл, тоже знаю. Олег по деньгам берёт нормально, не рвач. Дежурному по райвоенкомату я передал, УАЗ будет встречать, сопроводит до Дома культуры, администрация тоже предупреждена. Почётный караул воинская часть выделит. Да, вот ещё, чуть не забыл, – он порылся в карманах бушлата и достал пачку автоматных патронов, –держи, это холостые. Для трёх залпов там с запасом, когда гроб опускать будут. Нет у них холостых патронов во всей части, вот засада.

– А боевыми что, нельзя стрелять?

– Ты что, – округлил глаза офицер. – Судебное дело. Только холостыми, мало ли рикошет какой или ещё что. Не положено, одним словом. Приказ даже есть, а у нас сам знаешь, всё по приказу.

Я не знал этих тонкостей.

 

Олег, водитель, закрепив в нижнем правом углу лобового стекла табличку «Груз 200», протёр панель и, глянув на меня, спросил.

– Ну что? С богом, поехали.

Трасса не была загружена. Нам предстояло за ночь пройти около пятисот километров. Я попросил Олега остановиться у ближайшего магазина.

– Зачем? Моя супруга положила полный комплект: термос с чаем, термос с кофе, перекусить. Ты это, командир, насчёт денег не переживай, отдашь за солярку, я её у прапорщиков с автомобильного полка за полцены беру. Скажи супруге, пусть в спальник ложится, там у меня чисто как в операционной, всё по-белому. Некоторые привыкли, что у водилы в спальнике штаны мазутные да ведро с солидолом качается. У меня всё чётко.

Вика, сбросив сапожки, скользнула за спинки сидений. Я укрыл её своей курткой.

– Сейчас печку включу, Ташкент будет. Согреетесь.

 

На постах иногда выскакивали гаишники и пытались жезлом тормознуть машину, но увидев знак, опускали свою палочку-выручалочку и неспешно возвращались на пост. Пару раз встречались военные колонны. Каждая машина, поравнявшись с нашей, сигналила.

Вика, проснувшись, забеспокоилась.

– Что случилось?

– Не волнуйтесь, военное приветствие такое. Почести погибшему бойцу. Традиция. Я своего первого двухсотого ещё с Афгана вывозил, да не одного. Там духи в ущелье почти всю нашу роту положили. В тысяча девятьсот восемьдесят пятом году.

– Чери-Кар.

– Ты там тоже был?

– Был, только позже. За головами тех, кто засаду организовал, выезжал.

– И как, успешно?

– Частично. Некоторым удалось в Пакистан уйти, но немногим. Большинство положили.

– Типа спецназа, что ли?

– Типа.

Некоторое время ехали молча.

– А своего пацана, – Олег кивнул в сторону кузова, – никак нельзя было спасти?

– Как видишь. Ты гроб хорошо закрепил?

– Не волнуйся, брусками со всех сторон прибил, ремнями к ботам стянул, не первый раз вожу.

 

Под утро, как и обещал военком, на въезде в город, прижавшись к обочине, стоял старенький УАЗ-469, в простонародье называемый «козлом», с верхом, покрытым тентом. Из машины вышли заспанный старший лейтенант и женщина лет сорока-сорока пяти.

– Анна Ивановна, заместитель главы администрации.

Старлей был сотрудником военкомата.

– Гроб должен быть установлен в местном доме культуры, до двенадцати часов пройдёт отпевание, если нужен священник, приедёт после. В тринадцать часов похороны на Петропавловском кладбище, в четырнадцать тридцать – поминальный обед в столовой завода.

– Вы отец погибшего, Сергей Иванович?

– Так точно, в другой машине его мама.

– Вы не беспокойтесь насчёт затратной части, всё оплачено. У нас главные спонсоры – школы и детские сады, к коммерсантам подходить и просить бесполезно, такие истории грустные расскажут о своём бедственном положении, что сама последнее отдашь.

– Анна Ивановна, у нас с собой есть деньги, если вы не против, я сам оплачу, а эти деньги на резерв оставьте, вдруг пригодятся.

На глазах женщины заблестели слёзы.

– Ну зачем вы так?

– Извините, я хотел как лучше.

 

Проехав по городу вслед за УАЗом, КАМаз остановился возле Дома культуры с изрядно обшарпаными стенами. Видно, что всю ночь работники культуры наводили порядок, стёкла на огромных окнах были протёрты. Олег предложил снять обшивку в кузове, а сам цинковый гроб занести в зал.

– Там специальное окошко оставлено.

Когда гроб занесли в зал, сразу подошли два автоматчика в парадной форме и стали по краям.

Глядя на молодых солдат, мелькнула мысль, что эти срочники – ровесники Влада, может, на год моложе. Олег подошёл к гробу, поклонился, что-то прошептал, затем подошёл ко мне.

– Ну вот и всё. Пойдём вещи свои заберёте, – сказал он с какой-то грустью, словно и расставаться ему с нами не хотелось, и он готов был ехать хоть до Москвы и дальше.

– Давай расчёт произведём. – Я достал бумажник.

– Успокойся. Хоть и говорят, что дальнобойщики даже тёщу и то за деньги перевезут, но я с тебя деньги не возьму. Тем более, на заправке военные мне двести литров залили. Просто так, по доброте душевной. И больше бы залили, да бак уже полный с одной стороны, а с другой – течёт, сука. Всё руки не доходят встать, почистить, промыть от паров солярочных и проварить шов. Главное, вспоминаешь об этом, когда в рейсе, дома не до этого. Ты это, командир, крепись, желаю тебе пережить горе, насколько возможно. Время лечит. Но долго. Давай. – Он протянул мозолистую руку, пахнувшую соляркой. – Может, когда и увидимся, извиняй, если что.

 

Ко мне подошёл отец.

– Сергей, нужно форму одеть со всеми знаками отличия.

– Обязательно, пап?

– Обязательно, солдата хороним.

 

Первым выступал глава местной администрации, затем военком, учителя школы, одноклассники. К двенадцати, как и обещали, привезли священника. Я не стал говорить, что Влада отпевали в морге госпиталя. Когда священник стал отпевать, мать Влада, Ленка, до этого момента державшаяся, упала без чувств. Тут же мгновенно появилась медсестра с нашатырём и уже приготовленным шприцем.

– Отлажено у них как всё, – прошептал брат. – Видать, не первого хоронят.

Ко мне суетливо подошёл начальник караула, уже немолодой капитан.

– Сергей Иванович, я извиняюсь, а холостые патроны вам не передали?

– Передали. У вас действительно с холостыми проблема?

– У нас и боевых-то кот наплакал. Уже второй призыв на дембель выпускаю, a стрельба два раза в год по три патрона. Все выгребли, подчистую. Да что там патроны, танковые экипажи на полигон ни разу не выезжали.

Я протянул пачку.

– Возьми, остальные можешь не возвращать, дай бог, чтобы не пригодились.

 

Я не ожидал, что будет столько народа. Mне казалось, что с Владом пришёл прощаться весь маленький городок. На кладбище, когда народ стал расходиться, а мы с отцом, братом и Викой, с одной стороны, Леной и её мужем с другой, стояли у могильного холма, сплошь заваленного в несколько слоёв венками и букетами бумажных цветов, подошла, сдерживая слёзы, Анна Ивановна.

– Сергей Иванович, обязательно нужно на поминки прийти. А то мне Лена сказала, что можете уехать.

– Придём, Анна Ивановна, обязательно придём.

 

Столовая была скромная: выщербленный кафель на полу, потрескавшиеся от времени, давно не крашенные подоконники, но на окнах – белоснежные занавески и такие же скатерти на столах. Но блюда разительно контрастировали с помещением: всё свежее, и, как оказалось, очень вкусное. Первым предложили выступить мне.

Брат налил мне полную рюмку.

– Первую до конца, потом можешь пропускать, так заведено.

– Я – отец Влада. И благодарю тебя, Лена, в первую очередь, что ты одна в непростое время вырастила нашего сына настоящим солдатом. Он попал в засаду, устроенную боевиками, отстреливался до последнего патрона, был ранен. Попал в плен. Перенёс такие муки и издевательства, которые выдержал бы далеко не каждый взрослый мужчина. Во время боя группы спецназа с боевиками удалось его освободить. Как только он пришёл в сознание, он сообщил, что вместе с ним находились ещё четверо наших военнослужащих. Когда его везли в другой аул, он считал. По этим цифрам с разницей в сто пятьдесят-двести метров наши солдаты смогли обнаружить пленных. Все живы, идут на поправку. Скоро увидятся с родными.

– А зачем его везли в другое село? В другой аул?

Я замолчал, думая, стоит ли говорить, решил сказать.

– Работать он не мог, выкуп в несколько десятков тысяч долларов его мама заплатить не могла, поэтому Влада решили показательно казнить, записать на видео, а плёнку продать арабским шейхам за сто-сто пятьдесят тысяч долларов. Но на их пути стала группа офицеров спецназа, в которой были я и мои товарищи.

– Царство небесное.

Дальше выступала классный руководитель. Довести свою речь до конца не смогла, продолжили выступление друзья, соседи. И слёзы, слёзы, слёзы. Влада обожали. Он был любимцем всей школы, один из лучших учеников. Bсе удивились, когда он не стал продолжать учёбу в институте, а устроился на работу.

«Не на что ему учиться было, – мелькнула у меня мысль. – Помощи ждать было неоткуда».

 

Когда вышли на перекур, ко мне подошло несколько парней из его класса.

– Сергей Иванович, а вы действительно были в спецназе?

– Почему был? И есть пока.

Пацаны замолчали.

– А ведь мы ему не верили. Смеялись, даже дрались из-за этого, говорили: врёшь ты всё. У тебя вообще отца нет. А оказывается, есть, и какой!

– Что нам делать теперь, Сергей Иванович?

– Вы ведь будете заходить к нему, сигареты приносить, конфеты?

– Конечно, обязательно будем, – загалдели ребята.

– Там ему и скажете, что посчитаете нужным. Может, прощения попросите, что не верили.

– И он нас услышит? – спросил светловолосый невысокого роста худощавый парнишка.

 

– Даже не сомневайтесь. Обязательно услышит. Он и сейчас с нами стоит, посмеивается над всеми вами.

 

Когда расставались, Лена протянула мне пакет.

– Тут его фотки, я пополам разделила, мама твоя просила, и альбом с рисунками.

Промолчав, добавила:

– Ты за столом сказал, что очень благодарен мне, что я его вырастила, воспитала. Как смогла, на что сил хватило. А я благодарна тебе за то, что ты его спас.

Я её приобнял.

– Я не спас, Лена. Я пытался спасти. Да не получилось.

– Спасибо за то, что сделал всё что мог, чтобы спасти моего, нашего сына. Будем видеться?

– Конечно, у нас же внук, невестка есть. Растить будем вместе. Я на девять и на сорок дней приеду. И вообще, часто приезжать буду.

– Только без неё. Один приезжай.

– Этого обещать не могу. Да и у тебя муж есть.

– Муж, одно название. Мы с ним не расписаны.

– Не знаю, мне он нормальным мужиком показался.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в октябре 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: