Побег

Из цикла «Персидские мотивы»

            *   *   *

 

Распахнётся вдруг дверь, как волшебный Сезам,

Мне на сердце прольётся целебный бальзам:

Гибкий стан твой возникнет в очерченной раме, –

Явь ли ты или сон, что я выдумал сам?

 

 

            *   *   *

 

Слаще персика губы твои, словно лал.

К твоему роднику бедный путник припал.

Ты обманешь, я знаю, но что до того мне?

Пусть укроет нас пологом неба опал!

 

 

            *   *   *

 

Поцелуи любимой – хурма и щербет.

Рук и шеи на свете изящнее нет!

Нежный стан моей пери стройней кипариса.

Рай мой здесь, на земле. В небесах его нет.

 

 

            *   *   *

 

Я любимой скажу, ничего не тая:

«Всех сокровищ дороже улыбка твоя!

Сам султан во дворце проиграет мне в споре,

Кто богач, кто бедняк из нас: он или я!»

 

 

            *   *   *

 

Разлука с милой мне, как горькое вино,

Я чашу пью до дна, но не пьянит оно.

Лишь нежный взгляд из-под ресниц любимой

Утешит сердце, что тоской полно.

 

 

            *   *   *

 

Руки бьются, как раненой птицы крыло.

Всё, что было, увы, никуда не ушло.

В этой жизни мы счастливы больше не будем,

Но не верь тем, кто скажет: «Быльём поросло!».

 

 

            *   *   *

 

Две фигуры, два цвета. По клеткам доски

Я их двигал, пытаясь спастись от тоски.

Кто ж сыграл нашу партию, нами играя?

Никогда мы к разгадке не будем близки...

 

 

            *   *   *

 

«Не броди по ночам, пару строк напиши!» –

Нашептала мне нежная дева в тиши.

Две строки – не в размер, напишу все четыре:

Две из них для любимой, и две – для души!

 

 

            *   *   *

 

Не ропщи, если снегом весну замело,

И мороза узоры покрыли стекло:

Пламя пылких объятий и жар поцелуя

Все растопят, любимая, вьюгам назло!

 

 

            *   *   *

 

Мне Хайяма строка как души камертон,

А газели Хафиза – как сказочный сон.

Снова сердце своё соберу по крупицам

И заброшу рюкзак свой в последний вагон!

 

 

            *   *   *

 

Друг сказал: «Мы знакомы с тобою сто лет!

Расскажи, что увидел, объехав весь свет?».

Полюбуйся: весной край родной оживает!

Красоты этой дивной нигде больше нет!

 

 

            *   *   *

 

Тело ноет: «Устал!», но смеётся душа.

За телесную блажь я не дам ни гроша.

Слушай душу, приятель: она не обманет!

И по жизни шагай, полной грудью дыша!

Из цикла «Греческий дневник»

Остров есть Крит посреди виноцветного моря. Прекрасный...

 

Гомер, Одиссея, песнь XIX

 

 

Сон кота в критский полдень

 

В критской старой таверне у зелёной оливковой рощи,

Вдалеке от бушующих волн, тех, что скалы дробят в кружева,

На нагретых камнях дремлет кот удивительно тощий,

Не ведя даже ухом в ответ на призывные наши слова.

 

Старый грек, сам едва ль не древнее своей же таверны,

Принесёт нам рецины кувшин и домашнего хлеба ломоть,

Той, чей вкус смоляной навсегда избавляет от скверны:

Здесь в веках исцеляли смолою и дух свой, и плоть.

 

Я с улыбкой кивну старику, как старинному другу.

Хлеб горячий в оливковом масле утонет до корки, спеша, –

И помчатся рассказы и байки взахлёб и по кругу,

И беседой с друзьями, как путник усталый, напьётся душа.

 

Под столетним платаном на площади тень и прохлада,

Виноградные гроздья литыми созвездьями манят наш взор,

И в фонтане вода – словно лучшая в мире награда,

И старинного мрамора вен разноцветный плетёный узор.

 

Старый кот, странный кот… Я заметил твой взгляд исподлобья –

Словно жёлтым огнём полыхнул он зловеще на миг и угас,

Будто сфинкс, ты застыл у ушедшего в землю надгробья.

Словно прошлого дух, что вернулся из вечности здесь и сейчас.

 

Что во сне видишь ты в этот миг, напоённый полуденным зноем:

Бег по морю стокрылой триеры иль битвы богов и людей?

Афродиту ль, богами рождённую в пене морского прибоя;

Или в Кносский дворец к Минотавру бредущих Эллады детей?

 

Или тайное Зевса рожденье на склонах пещер Диктеона,

Что до времени скрыли от Кроноса злую титана судьбу;

Или Иды лесистой вершину – его основание трона,

Чтобы, сидя на нём, слышал он нашу жалобу или мольбу?

 

Или игры минойские, знаменитые буйным весельем

И парящим бесстрашным атлетом над бронзоворогим быком,

И царицы на шее точёной массивным златым ожерельем,

И актёрами драмы, что пели театра живым языком…

 

А быть может, ты зришь, как соседка злосчастная – Тира,

Задрожав и на части осев, опустилась в пучину без дна.

И впервые, разрушив весь мир со времён сотворения мира,

На цветущий твой остров пришла ужасающей мощи волна…

 

Не хочу докучать, милый сфинкс, любопытством несносным,

Но зачем ты вдруг ожил, урча и ласкаясь, ко мне подошёл?

Ах, наш добрый старик появился с дымящим подносом

Ароматной баранины – с вертела снял и поставил на стол.

Из цикла «Петербургский калейдоскоп»

Побег

 

Средь питерских болот постылая зима

Мне мшелым камнем на душу ложится.

Забыл давно я, как метель кружится,

Из-за полярных гор когда идёт Сама –

И гордость Севера и вьюги мастерица:

Позёмкой стелет, рыхлые сугробы

Взметает вдруг, крепчает стужа вмиг,

Оковы рекам изо льда готовы,

И гордо правит бал Мороз-старик,

Её надёжный сторож и помощник.

Да, где-то это так. Но это не про нас...

Вся сырость и тоска, вся пена и вся грязь

Гнилых болот, и зимние дожди,

И каша под ногой, и чавканье по лужам…

Такой «зимою» вечно я простужен!

На все мои роптанья – «Подожди!».

Чего мне ждать? Ни солнца, ни мороза

Здесь не дождусь я, сколько б ни роптал.

Когда б бежать я мог – я б убежал,

Но не на юг, хоть память мне лелеет

И неба синь, и моря бирюзу,

Гибискуса огонь, что жарко пламенеет,

И Южного Креста манящую звезду,

И буйный строй цикад, и шелест кипариса,

И пальмы на тропе узорчатую тень,

И пряно-сладкий аромат аниса,

И вечно длящийся сухой и жаркий день,

И лозы виноградные в беседке,

Что дарят мне прохладу и покой.

Любимая, я б убежал с тобой

К тем зимам Севера, где много лет я не был,

Где я когда-то жил, куда зовёт душа!

А вместо этого я вновь, едва дыша,

Бреду под питерским свинцово-низким небом.

Куда спешить? Согнувшись на ветру,

Все мы бредём, как в прошлом – пилигримы…

К чертям собачьим! Завтра ж, поутру,

Я вырвусь из нелепой пантомимы

И зиму настоящую встречать

Сбегу на север! Тем я разорву

Все нити паутины этой прочной,

Что свили замкнутый и выморочный круг...

И буду счастлив, – это знаю точно!

Нас ждёт Зима, ну, ты со мной, мой друг?

 

 

 

Конец

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» сентябре 2024 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: