Вторсырьё

Саша Шмулевич ходил ко мне в любительскую киностудию, которую я вёл, когда только приехал в Москву. Так что было это давно. Парень явно проявлял способности, но никак не хотел заняться их профессиональной организацией. Кончил технический вуз, исчез с моего горизонта на пару лет. Потом вдруг выплыл откуда-то, позвонил, похвастал, что устроился работать в ЖЭК управляющим. «Можно делать дела», – пояснил довольный Саша и многозначительно захихикал. После чего в очередной раз исчез, спустя года три-четыре звонит – оказывается, всё это время пытал счастье в Париже. Снова исчез на несколько лет, появился – уже профессиональным адвокатом, сказал, что занимается переводом жилого фонда в нежилой или наоборот, но в знакомом мне хихиканье опять послышался какой-то хитрый подтекст. Несколько лет назад я сам позвонил ему одолжить денег на спектакль. Саша, не задумываясь, дал пару тысяч. Я обещал вернуть сразу после премьеры, в крайнем случае – через год после премьеры. Премьера не состоялась. Прошёл год… два. Пару раз я звонил Саше, сказать, что про долг помню, но то премьера сорвётся, то я в аварию попал, то ещё что-то. Саша терпеливо выслушивал и отвечал всегда одной и той репликой: «Да ла-адно…», с интонацией, такой же мало понятной, как и его хихиканье: то ли прощался с долгом, то ли перебирал радикальные средства, как его вернуть. Книгу, правда, взял охотно. Видимо, творческое любопытство в малой дозе ещё осталось. Я ждал, что позвонит, что-то скажет о ней, но нет, уже больше года молчит. Наверно, чувствует себя неловко: могу его звонок расценить, как напоминание о долге.

Хороший парень.

Хоть ты правильный еврей
и в финансах знаешь толк,
ты, Шмулевич, не жалей,
что терпел так долго долг.
Кто б ты ни был – эллин… жид,
крохобор иль мот беспечный,
жизнь, Шмулевич, пробежит,
а добро пребудет вечно.