Вторсырьё

У меня была соседка Таня. Я тогда жил в коммуналке, в новом районе, метро не было, денег на вылазки в центр Москвы тоже не было – тоскливо всё. Кроме этой семьи у меня в этих краях знакомых – никого. Иногда я приходил к ним – на домашний обед. Там ещё были сестра и муж. Муж работал, как и положено мужу, вкалывал за троих: Таня была на каких-то вольных хлебах, что-то преподавала частным образом, от случая к случаю, а её сестра училась. Чем занимаюсь я, они долго не могли понять. Я всё уклонялся, говорил, что эстрадой – театральных постановок ещё не было, в перспективе тоже не предвиделось, не хотелось трогать эту тему. А что именно в эстраде – неважно, ничего интересного.

В один из таких обедов Таня говорит: «Я вчера была в гостях, там был знакомый режиссёр, рассказывал разные театральные сплетни… про какого-то драматурга, которого не ставят, не публикуют, но все о нём говорят. И вдруг называет тебя. Это правда – ты драматург?». Я покраснел – кстати, первый случай в моей профессиональной биографии, когда мне передали, что кто-то где-то говорил обо мне, – но отнекиваться не стал. Даже почувствовал некоторое облегчение: появилось место, где я могу разгружаться от своих проблем. Вначале Таня явно симпатизировала моему сподвижничеству: не ставят, не печатают, но человек дожимает своё. Потом в её речи всё чаще стали проскальзывать сомнения: так ли хороша моя драматургия, если её никто не жалует.

Потом мы разъехались по разным концам Москвы.

Лет пятнадцать спустя раздаётся звонок – Таня! Я, говорит, увидела афишу с твоим спектаклем, обрадовалась. А потом зашла в магазин «Москва» и там твоя книга! Как здорово, что у тебя всё в порядке. Книгу я купила, ты мне что-нибудь напишешь в ней? Я не стал жаловаться, что на самом деле того, что я ждал, так и не дождался, а дело уже идёт к тому, чтобы ехать «с ярмарки» (выражение Шолом-Алейхема; правда, в моём случае без гостинцев и без денег). Но книгу подписал.

Давным-давно сказал я Тане:
«Запомни, Тань: мой день настанет!»
И вот итог к последней встрече:
настать настал, но только вечер.