Hotel California

 

 

 

Рок-н-ролл разгорался, как огонь на порывистом ветру. Абсолютно пренебрегая этим, Ванькович объединил свою ладонь с её узкой тёплой ладонью, правой рукой обнял за талию и повёл медленно, делая шаг вперёд, в сторону, назад и снова назад.

– Никогда не танцевала рок-н-ролл в таком стиле! – из-за шума почти прокричала она ему в ухо.

– Ничего! Сейчас будет медленный! – ответил он и угадал: за рок-н-роллом полилась знаменитая «Hotel California»: в перебор гитарного соло тихо закрался предупреждающий треск гремучей змеи. «Длинный хит, минут семь», – подумал Ванькович и сказал:

– У вас любопытная коллега! Индивидуалистка!

– Вы тоже заметили?!

– Да! Мне кажется, ваша Рая пытается бежать впереди электрички!

Она рассмеялась.

– Есть такое!

 

– Простите, я подслушал: а что это за папик?

– О-о-о, – протянула она. – А вы не тайный агент?

– Не совсем! Я специалист по связям с общественностью!

– А что это такое?

– Ну, это такой специалист-памперс, который всех должен свести для передачи информации: журналистов с чиновниками, допустим. Или производителей с журналистами. Много вариантов!

– И остаться сухим?

– А вы угадываете, – рассмеялся он. – Что-то вроде этого. У всех свои претензии. Но всех желательно объединить. По коммуникативной линии!

– У вас очень опасная работа! Слишком много потенциальных рисков и угроз! Как в банке!

– Да, – согласился он. – Вы правы! Я так понимаю, что вы и сами из банковской обоймы?

– А если я вам скажу, что я начальник отдела банка, вы поверите?

– Не раздумывая, – иронично улыбнулся он. – Во-первых, такая красивая женщина, я уверен, не может лгать… А во-вторых… во-вторых, мне об этом уже успела намекнуть ваша коллега…

– Раиса? Нет, ну это просто свой игрок в чужой команде! – притворно возмутилась она. – Как хорошо я понимаю папика!

– Опять папик!

– Открою вам тайну: это её муж! – пояснила она. – Ждет её у выхода! Ему – за шестьдесят, и он хочет домашнего ужина и тишины! Ей – около сорока, и она с удовольствием закрутила бы с вами роман!

– Высокие отношения!

– Угадали! Очень, очень высокие! – Она рассмеялась и, мягко высвободив свою руку, сократила дистанцию – вкрадчиво обняла его за шею.

 

Он сразу почувствовал её горячее тело, упругое, слегка полноватое в талии. Тонкий аромат удачно подобранных духов медленно вливался в его ноздри, завоёвывал, опьянял. Словно усталый путник на тёмном пустынном шоссе, он увидел огни загадочной гостиницы и силуэт незнакомки. «Это место может оказаться раем или адом», – усмехнулся Ванькович.

– Все мы пленники своих страстей, – сказала она негромко, прежде чем возникла секундная пауза почти в конце песни, до длинного проигрыша.

 

– Что? – переспросил он.

Она ничего не ответила, опустила подбородок ему на плечо. Из динамиков выливалось:

 

Welcome to the Hotel California
Such a lovely place
Such a lovely place
Such a lovely face…Добро пожаловать в отель «Калифорния» / Такое прекрасное место / Такое прекрасное место / Такое прелестное лицо (англ.).

– Что? – переспросил он снова. Она прижалась к нему. Её волосы касались его шеи, щеки, подбородка. Возникла секундная пауза.

– Давайте сбежим отсюда, – предложил он.

– Давайте попробуем, – улыбнулась она. – Я буду ждать у входа.

 

На улице Полина взяла его под руку, просто, как своего старого знакомого, и они медленно, говоря по-белорусски, павольнанеспешно (бел.). пошли по тротуару.

Был самый конец сентября, но уже подмораживало. Она смешно ёжилась в своём лёгком приталенном пальтишке, говорила, смеялась, щурилась. В её походке, жестах, голосе, казалось, не было ничего лишнего. Эта блондинка была трогательно красивой, – он неожиданно поймал себя на мысли, что не может отвести от неё глаз.

– Я любуюсь тобой, – признался он.

– Как мадонной Рафаэлевой? – улыбаясь, прищурилась она.

– Точно. Я любуюсь тобой, как мадонной Рафаэлевой.

– Давно?

– Не очень. Около часа.

– Это пройдёт, – бархатно заверила она. – С мужчинами это часто случается…

– Не угадываешь. Всё индивидуально.

– А какая я?

– Ты? – он немного подумал. – Боюсь обидеть тебя этим определением… но придётся сказать: ты породистая… Это бросается в глаза.

– Да?

– Я не льщу – констатирую факт.

– Спасибо. Но скажу тебе по секрету: с этим не очень удобно жить. Слишком много зависти возникает. А это лишние проблемы.

– Да?

– Конечно…

– А если так, то что есть красота? – продекламировал он.

– Что?

– И почему её обожествляют люди?

Она с любопытством на него посмотрела.

– Сосуд она, в котором пустота? Или огонь, мерцающий в сосуде?

– Да ты поэт!

– А может, философ?

– И философ тоже, – рассмеялась она. – Этого мне только не хватало!