Жертвенник. О сакральном и профанном литературного творчества

«В творчески-художественном отношении к миру уже приоткрывается мир иной. Восприятие мира в красоте есть прорыв через уродство "мира сего" к миру иному... Но на художественном творчестве виден трагизм всякого творчества – несоответствие между заданием и осуществлением».

«Реализм наиболее удаляется от сущности всякого творческого акта... Реалистическое искусство – буржуазно... Искусство должно быть символическим, самое высшее искусство – самое символическое. Но символизм не может быть последним лозунгом... Дальше символизма – мистический реализм; дальше искусства – теургия».

«Искусство все еще было приспособлением к "миру сему", и творческий катастрофизм должен прийти к жертвенному отрицанию искусства, но через искусство и внутри самого искусства. Жертва культурой во имя высшего бытия будет сверхкультурной».

«Отрицательный, не творческий бунт против старого, прекрасного, чистого искусства бессилен и бесплоден, этот бунт легко превращается в варварский нигилизм. Бунт создает лишь анархию…. Творческий кризис искусства должен быть имманентным и сверхкультурным… Ценности культуры – священны, и всякий нигилизм по отношению к ним безбожен».

«Путь к творчеству теургическому лежит через жертву и отречение. Теург совершает жертвенное заклание этой жизни во имя жизни иной. Художник-теург отрешается от устроенного искусства этого мира во имя чистого творческого акта. В конце искусства – такое же самоотречение, как и в конце науки, государства, семьи, всей культуры. Искусство теургическое не может быть дифференцированным и индивидуалистическим. Теургическое искусство – синтетическое и соборное, это некое неведомое еще, нераскрытое панискусство».

«Теургия – знамя искусства последних времен, искусства конца. Быть может, мы не доросли до искусства теургического и не должны механически злоупотреблять его священным лозунгом. Но мы доросли до сознания неизбежности перехода всякого искусства в теургию. Мы сознаем теургическую жажду всякого подлинного художника. Теургия соответствует религиозной эпохе творчества».

«Космос и есть красота как сущее. Космическая красота – цель мирового процесса... Путь к красоте как сущему, к космосу, к новому небу и новой земле есть путь религиозно-творческий. Это – вступление в новую мировую жизнь. Жить в красоте – заповедь новой творческой эпохи».