Жертвенник. О сакральном и профанном литературного творчества

На чтение потребуется 12 часов | Скачать: doc, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск

 

 

 

Как и прежде, мой посыл – не научный, а поэтический. Истина, которую я хочу выявить посредством эссе, это не обобщённая истина статистической достоверности, но отдельная истина художественного образа. Последний есть такое искусственное и, одновременно, живое творение, где изображение символизирует некую мысль, и эта мысль – не исчерпывающее содержание данной работы художника, а только толчок для дальнейших ассоциаций.

Художественный подход прямо противоположен подходу научному, ибо учёный опирается на максимальную совокупность исследуемых фактов, художник же – на лаконичную избирательность. Фокус прицела – против всеохватывающей обработки. Для моих целей я избрал всего нескольких авторов, в чьих текстах нашёл то, что искал. Эти авторы составили фундамент моего интегрального построения. Надеюсь, конструкция будет лёгкой и прочной.

Я не стал привлекать тексты большой группы мыслителей, по роду занятий относящихся к церковнослужителям, так как заведомо ясно, они трактуют сакральное в канве теологии, и что бы они ни сказали, всё будет нести догматический крест профессионально-церковного долга службы. Кроме того, есть во мне такая устойчивая интуиция, что, в конце концов, я, возможно, приду к идее Сущего Бога. Но, если этому свершиться дано, я хочу прийти к нему без внушения профессионалов, а индивидуальным, принципиально внецерковным путем, исследуя проблематику с альтернативных позиций, свободных от раболепия слепой веры, и эти позиции, эти разные ракурсы рассмотрения одной проблематики, помогут мне выявить философскую истину, которая будет собою являть уже не плоское полагание, а голографическое, объёмное осознание.

Своим эссе я не утверждаю истины в последней инстанции, а только задаю направление для читательской мысли. Кто знает, возможно, пробуждение нескольких, кому пробудиться дано, и кто пустится в путь беспокойных собственных размышлений, в отдалённой перспективе важнее, чем дремотная удовлетворённость питающегося завершёнными формулами большинства.

И ещё.

Когда-то я у кого-то прочел, что если писатель начинает рассуждать о литературе, то, дескать, последнее это дело, практически писатель погиб. Дескать, романы надо писать, а не теоретически разглагольствовать. Тогда я был помоложе, и сентенция меня впечатлила. Сегодня она видится мне недалёкой.

Однажды у писателя наступает пора, когда вся его жизнь, и прошлая, и текущая, и грядущая, превращается в единый объект для литературы. И значит, пытаться осмыслить литературное творчество – это не что иное, как пытаться осмыслить самоё жизнь.

 

Ну что ж, пора, наконец, приступить к выполнению сверхзадачи. Да осилит дорогу идущий.

С Богом!