Жертвенник. О сакральном и профанном литературного творчества

На чтение потребуется 12 часов | Скачать: doc, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск

 

 

 

Думаю, многие из моих читателей уже заподозрили то, что я озвучу сейчас более четко. Здесь мы видим весьма специфическое проявление одного из аспектов сакральности литературного творчества.

Первый эпизод, ярко описываемый Даниилом Андреевым, случился с ним в подростковом возрасте. Второй – через 7 лет, третий – через 4 года после второго, четвертый – еще через 5, пятый – еще через 10. Шестой, седьмой и последующие наплывы – соответственно, через 6, 7 и 10 лет после пятого, и спустя три десятка лет после первого эпизода, то есть, после манифестации прогрессирующего процесса.

С точки зрения психиатра, обозначенные эпизоды вполне укладываются в клиническую картину, характеризующуюся зрительными и слуховыми галлюцинациями, соответствующими «синдрому Кандинского-Клерамбо», субъективно переживаемым как воздействия на пациента извне, которые периодически обостряются, потом могут надолго исчезнуть, однако в памяти оставляют неизгладимый след для раздумий, каковые со временем находят всему логическое объяснение с трансформацией от малопонятного чувственного озарения – в хорошо разработанный фантастический «бред Котара». Всё это вкупе вырисовывает классический для врача диагноз: «шубообразная форма шизофрении».

Печально, не правда ли? В этом, клиническом, свете «Роза Мира» утрачивает свой аромат и предстает как продукция многолетнего заблуждения обыкновенного психического больного. Отсюда – и его письма в высшие инстанции власти, которые человек в здравом уме не стал бы писать. Отсюда же – и разработка программы по облагораживанию человечества: это называется «бред рационализаторства». Что уж говорить о замахе на интеррелигию, пророком которой скромно выступает ее разработчик? Идея, конечно, красивая, но в устах шизофреника она звучит очевидным «бредом величия».

Правда, есть здесь одно «но». Все мировые пророки подпадают под эту же категорию. Под нее же клинически вписываются многие художники, музыканты, да и ученые, во всяком случае – гениальные. Наиболее значительные достижения человеческого духа, обогатившие, развивающие культуру, в тех или иных своих проявлениях подпадают под какой-нибудь из синдромов, известных наблюдениям психиатров. В конце концов, то, что принято считаеть психической «нормой» – весьма условный среднестатистический норматив, адаптирующий человека к требованиям социума: того социума, который есть наша данность сегодня. Но что такое «сегодня»? Это – миг на истории. Люди, жившие за тысячи лет до нашего времени, имели образ мышления, который нашему современнику во многом представляется неадекватным. Точно также и люди в каком-то далеком будущем, весьма вероятно, ментальностью будут отличаться от нас. История развития разума – это история поэтапной трансгрессии за предел, очерченный «нормой» для «среднего класса». Если бы иногда не случалось этих девиантных прорывов в совершенно иные, неизвестные сферы познания, человечество до сих пор обитало бы в Каменном веке. Так что – слава трансгрессорам! Слава безумцам!

И еще одно соображение. То полиморфное состояние, которое в ХХ веке называли «шизофренией», по современной классификации уже не означается этим термином, а дробится на отдельные, локализованные синдромы. В наше время ученые осознали, что под стигмой «шизофрения» могут течь очень разные психические процессы – разной степени патологии, социальной дезадаптации, проявлений, вариантов развития и перспектив. Принципиально важный аспект паталогических изменений – это формирование стойкого психического дефекта, огрубения эмоциональных и интеллектуальных функций; в исходе процесса – слабоумие, полный распад личности.

В случае с Даниилом Андреевым этого мы не можем сказать. До последнего дня своего земного пути он оставался человеком не просто «нормальным», но личностью блистательного интеллекта, поразительно живых, человечных эмоций – со всей доказательностью это видно в его текстах. Похоже, мы тут снова сталкиваемся с некой «срединной точкой; по одну ее сторону – среднестатистический норматив, по другую –повреждение психики катастрофической степени, в общем смысле называемое сумасшествием. С осторожностью стоит признать: в этой едва уловимой точке происходит трансгрессия за предел привычных нам измерений. Андреев назвал эту трансгрессию «метаисторической» и «трансфизической». Почему бы и нет? Дело не в терминах. Дело – в запредельном прорыве сознания.