Жертвенник. О сакральном и профанном литературного творчества

На чтение потребуется 12 часов | Скачать: doc, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск

 

 

 

Эволюция древних богов демонстрирует, как в сознании человека постепенно смыкается сакральное и профанное. Могущество Небесного Бога недоступно для применения, а людям нужен бог, который будет служить их земным интересам. На каком-то этапе такого бога люди изобретают: наряду с «первичным» появляются «вторичные» боги, которые уже соотносятся с земледельческой цивилизацией и служат, главным образом, урожаю – то есть, в сакральных статус богов ненавязчиво прокрадывается утилитарная профанная функция.

Любопытно отметить, что эти профанированные божества повсеместно утрачивают свою власть Абсолюта, и становятся подчиненными традиционной роли мужчины: оплодотворителя, мужа, отца. Вряд ли приходится сомневаться, что такое снижение статуса соответствует эпохе матриархата. Власть захватила женщина. Мужчину поработила семья. Творец нужен не сам по себе, а в приложении к практической пользе.

Забегая вперед, напомню читателю, что когда наступила эпоха патриархата, когда мужчина, наконец, захватил бразды правления в собственном доме, матриархальные культы были объявлены языческими и подлежали искоренению. Сексуальный этот конфликт продолжается и поныне, здесь не место разбирать его диалектику, но главное, что нужно понять, это тенденции разных эпох: эпоха власти мужчин тяготеет к сакральному, эпоха главенства женщин – к профанному.

А теперь проследим, как социальное явление власти развивалось с древнейших времен. Первобытный шаман поначалу в себе воплощал все, доступные представлению, нити, связующие человека с миром сакрального. Бубен шамана, песни шамана, ритуальные изображения, снадобья, варева, заклинание болезней, охоты, собирательства, скотоводческих и земледельческих нужд; наконец – посредничество между людьми и Верховным божеством в самых тяжких невзгодах – при стихийных бедствиях или в состоянии войны, – всё это атрибуты и сферы шаманской «профессии». Он был богоподобен, от него во многом зависела жизнь соплеменников. Но со временем, как Верховное божество в своей первозданной универсальности разделилось на вторичные, специальные божества, так и шаманское дело разделилось по двум направлениям: сферу владычества и сферу искусств. Из первого направления произошла каста жрецов, ставшая высшей политической властью. Из второго произошли музыканты, художники, алхимики, лекари, всевозможные ремесленники; ну и, конечно, поэты – предтечи писателей.

И опять я задумываюсь о сакральном и профанном в литературе. Если говорить о движении к истоку искусства, получается, что чем дальше произведение отходит от дольнего мира, чем в большей степени оно символично и эстетично – тем в большей степени оно трансгрессивно, тем ближе к Небесному Богу и тем больше соответствует иерофании Абсолюта. С другой стороны, искусство ради искусства, творчество ради творчества, в конечном пределе уходит в бездну пустого ничто. Писатель должен быть плодотворен, должен оплодотворить поле человеческой мысли. Без этого оплодотворения творческий акт теряет человеконаправленный смысл.

Иными словами, как говорится, «будь ближе к народу, и тогда к тебе потянутся люди». Но не следует забывать: люди тянутся к богу, чтобы, в конце концов, принести его в жертву.