Жертвенник. О сакральном и профанном литературного творчества

На чтение потребуется 12 часов | Скачать: doc, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск

 

 

 

В середине ХХ века Элиаде опровергает предшественников (к примеру, Фрезера) в том, что исторически магия предшествовала религии. По Элиаде, оба эти явления изначально сосуществовали. Мне остается добавить, что сосуществуют они и поныне. В наше время научная прагматика, конечно, более актуальна, нежели магические или религиозные парадигмы, но это не значит, что напрочь исчезли те схемы мышления, на которые тысячелетиями опиралось человеческое бытие. И опять мне здесь вспоминается о «третьей эпохе», которая сосуществует наряду с другими типами человеческой идентичности. Это эпоха трансгрессии в Духе. Ее можно назвать как угодно; лично мне ближе всего бердяевская «эпоха творчества». Если спроецировать эту эпоху на исследование Элиаде, получается, что она всегда точно также присутствовала, начиная с времен, для которых характерно архаическое сознание.

Перекрещиваем параллели сквозь призму литературы…

Иерофания отдельного автора, олицетворенная его книгой, занимающая свое отдельное место в литературном пространстве и имеющая для данного общества определенную культурную ценность, очень похожа на то, что для архаичной ментальности воплощалось в тотеме. Последний представлял собой визуальный объект, поначалу – природный (камни, деревья), затем – рукотворный, установленный в центре селения в качестве идола. Сколько было богов, соответственно, столько и ставилось идолов. За тысячелетия религиозной истории древние идолы были изжиты вследствие трансформаций, которые претерпели разные культы. Однако и сейчас визуализация божества в жизни верующих занимает важное место: изображения в храмах, иконы в домах – всё это идолопоклоннические рудименты.

Сегодня у каждого из нас есть своя книжная полка. Большинство книг на ней ждут ревизии и отправки в макулатуру. Но есть и такие, с которыми мы не расстанемся, которые мы иногда перечитываем и всякий раз ощущаем сопричастность к культурной святыне. В сущности, всякая книга есть творческая иерофания. Но не всякая книга становится для нас культовой. Тотемическое значение обретают только такие, о которых можно сказать: это книга на все времена.

В последнее время, в связи с вытеснением бумаги электронным носителем, физическая книга замещается виртуальной. Читатели как старого, так и юного поколений отмечают единодушно: восприятие книги в электронном формате – не то же, что в традиционном, бумажном. Возможно, это психологический эффект переходной эпохи, а возможно, тенденция к более радикальной культурной реформе. Во всяком случае, ощутимо, что теряя материальный носитель, книга теряет и свое тотемическое значение.

А может, такая метаморфоза – не более чем еще одна форма изживания того самого архаического сознания, для которого характерно поклонение идолам? Может, мы на пороге очередного обращения к Единому Богу? Как знать. Бумажная книга уходит, но зато в публикациях электронных расцветают и множатся авторские страницы. Сверх того, все больше страниц без упоминания имени автора, в масштабе интернета формирующие гипертекст.

Это ли не соборность? Это ли не сотворчество? Это ли не сопричастность к непостижимому, глобальному, Высшему существу? Ибо что такое литература, как не идеальное воплощение Бога, на заре времен явленного человечеству через Слово?

Для писателя это печально. Его личность всё более растворяется в безразличной к нему трансцендентности Абсолюта. Но кто знает, возможно, трансцендентность – только кажущаяся отстраненность, возможно и Абсолют взаимным движением растворяется в человеке, постепенно себя раскрывая в каждой творческой личности, нисходя с некогда недоступного неба.