Сабля

Лесной посёлок. А в нём – мужчины и женщины, дети и старики. Здесь, как нигде, рельефно и резко обнажены две силы, непримиримо направленные друг против друга. Много в России людей сильных, но ненадёжных. Немало людей совестливых и светлых. Но светлые друг от друга так далеко. Словно стоит между ними глухой перелесок, и от сердца к сердцу не докричаться.

Три дня плакала Зинаида. С той минуты, как Саблин поднял мёртвого мальчика с пыльной дороги, понёс его на руках, зашёл с ним в квартиру и положил на длинный кухонный стол, чтоб приготовить его к хороненью, до этой, такой же печальной, когда обитый синей материей гроб опустили в могилу, и комья земли застучали о крышку, и вскоре поднялся здесь глиняный холм, куда воткнули оструганный крест, обвесив его с обеих сторон искусственными венками, она находилась не столько в жизни, сколько возле неё, отказываясь поверить, что сын её умер, и что никогда уже больше она его не увидит, не выругает за шалость, не разбудит по солнышку, чтобы он, как и все, встретил новое утро, обещавшее будущее и жизнь.

На похороны пришли братья Шурка и Ваня Чечулины, пожилая соседка Анна, да Вася Сажин. Больше не было никого. Отпугивал слух, что малый с такими, как он, огольцами, промышлял грабежом, а теперь изнасиловал дочь тракториста Ленькова, за что так страшно и поплатился.

Был безутешен в горе и Юрка. Мягкое сердце его не могло примириться с тем, что брат его выбыл из жизни, уйдя в страшноватый покойницкий мир.

И Саблин страдал. Больше всего его досажало то, что он не сумел найти к парню родительского подхода, не отвел его от шпаны, не зажёг настоящим делом.