Без гнева и пристрастия

Sapienti sat

На манер всплывшего утопленника Брут лежал на воде лицом вверх. Под ним была черная глубина, над ним – черная бесконечность, вокруг – вода и деревья. Где-то вдали слышались почти детские улюлюканья и повизгивания – там предавались блаженству голые люди. А соловей пел совсем рядом, наверное, специально для Брута. И звезды были так близко, что до них можно было дотронуться. Так спокойно и хорошо. И вода совсем теплая. И хочется каких-нибудь хороших, добрых стихов, таких, чтобы в них говорилось о чистом, спокойном и вечном единении с миром. М -м -м... Что-нибудь этакое:

Э-э-э... Нет, что-то не то. Вот:

Последняя фраза что-то обламывает. Несоответствие какое-то. Внутренний, что ли, разлад? Или гениальности не хватает? Да нет, постойте-ка.

Тьфу, чушь какая! Хома дернулся, словно избавляясь от стихоплетного наваждения, и чуть не захлебнулся. Стало слышно, как его зовут с берега. Там кто-то маячил в белых кальсонах. Судя по косматой голове, это был тот самый засаленный старец, соблазняющий Сусанну.

– Але, гараж! – кричал он бесстыжим голосом. – Ты чего там разлегся? Люди его ждут, а он разлегся! Он полагает, что мы его ждать будем. Он думает, что мы его в лесу ночью одного не бросим. Ты смотри, какой гад. Ты особенный, что ли, а? Але, гараж!

Брут спешно поплыл к берегу. Ему не хотелось никого раздражать. Он еще верил в какую-то большую и теплую штуку, которую не знал, как назвать.