Золотой цвет Азии

Около 1968 года, после похорон старейшего забайкальского журналиста Дмитрия Смагина, я медленно побрёл по кладбищу. Разглядывал стандартные пирамидки-памятники с красной звёздочкой наверху и редкие гранитные надгробья больших начальников.

Внимание привлёк серый могильный камень, затерянный среди тонких листвянок и кустов багульника. Я подошёл и вздрогнул. На камне выбито только имя:
«Виктор». Ни фамилии, ни отчества, ни даты рождения и смерти. Захоронение свежее, дней пять-десять до моего прихода. Буквы ещё сверкали острыми искорками от ударов инструмента с алмазной режущей гранью.

Не успели выбить полную надпись? Не знали фамилию и отчество? Секретный разведчик? Кровавый злодей и преступник? Неизвестная религиозная традиция? Я не знал, что и думать. Как бывает в таких случаях, по молодости-глупости всё быстро забылось.

Через двадцать лет снова оказался в той же стороне кладбища. Вспомнил тёмный надгробный камень. Сердце застучало, стал озираться, хотя вокруг были люди, солнце сияло радостно и безгрешно, ласково посвистывали местные синицы. Лиственницы стали толще и ветвистей, а заросли багульника, наоборот, поредели – сюда придвинулись свежие могилы.

Но камень! На нём темнело имя «Виктор» и свежими гранями букв сверкало отчество «Константинович», выбитое совсем недавно. Могила была ухожена. Я вспомнил: прошло двадцать лет – может быть, отчество отыскалось? Родственник объявился? Пришла пора «взросления» и Виктора можно назвать по отчеству? Прощение настало?

А как же с фамилией и датами? Тут кто-то шепнул мне: «Они появятся ещё через двадцать лет, в 2008 году?» Я тревожно оглянулся, но никого вокруг не было. Что же это за действительность, граничащая с вывихом ума, а? Сам-то доживу ли до 2008 года, чтобы придти и убедиться? Мне стало зябко-дрожливо.

Вспомнился «Чёрный монах» Чехова. По легенде, тень от чёрного монаха оторвалась от земли и улетела в космос. Там, отразившись от неведомой зеркальной звезды, тень снова возвратилась на землю, и бродит по весеннему саду. Не дай, Боже, встретиться с ней! А с каким явлением встретился я??

Рука, пишущая эти строчки, предательски дрожит, черновик мистически двигается и шуршит, стул подо мной скрипит. Смутно саднит душа. Некстати лезут в голову строчки Ярослава Смелякова:

Как будто сдуру прикоснулся
к высоковольтным проводам…

И кто мне шепнул, что фамилия на камне появится через 20 лет? Подойду, а там будет выбито «Виктор Константинович Такой-то». Бр-рр…