Огонь и рифмы

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за октябрь 2025:

 

На чтение потребуется 6 часов 40 минут | Цитата | Скачать файл | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Лиэй Тянь в подавленном настроении возвращался домой после похорон своего наставника Цзэси Шунюана. Покинул этот мир человек, который для Тяня в каком-то смысле был ближе всех. Да и в монастыре был одной из самых авторитетных и уважаемых личностей, хоть никогда не занимал сколь-нибудь высокой руководящей должности. Сколько воспитанников прошло через него за многие годы! И со всеми он щедро делился знаниями и мудростью.

Тянь был одним из его любимых учеников и знал это. А теперь Шунюана не стало…

Старый монах скончался тихо и незаметно, во сне. Он и жил, в общем-то, так же – тихо и не очень заметно для других.

«Хорошая смерть, – думал Тянь во время прощальной церемонии, – хоть это, будучи высказано вслух, и могло бы показаться кому-то кощунственным. Я бы хотел для себя такой же».

В конце концов, размышлял он на обратном пути, это было неизбежно и в порядке вещей. Это случилось и стало необратимым, но жизнь продолжается. Сам Шунюан призывал не скорбеть по ушедшим близким, тем более по себе. Старик часто рассказывал даосские притчи о том, как вели себя в таких случаях великие мудрецы прошлого. Их посыл всегда был таков: кто знает, кем или чем мы были до того, как родились? И кем или чем станем после того, как умрём?

Несомненно одно: каким-то образом мы всегда участвовали в великом круговороте Дао и будем участвовать – независимо ни от чего. Наша жизнь – просто часть этого бесконечного цикличного движения. Та ничтожная, но особенная часть, которая может осознать его в целом и придать ему смысл. Какой – наверное, каждый в меру своего разумения определяет сам…

Да, Небо всегда невозмутимо. И взгляд с Неба успокаивает. Но то, что происходит на Земле, покоя не даёт.

Уход учителя – не единственное, что тяготило молодого алхимика. Помнится, вскорости после возвращения Тяня из длительного вояжа они с наставником виделись и вели долгий разговор. Тогда Шунюан сказал, что видит предпосылки для новой смуты в стране.

И вот его опасения сбывались на глазах. Спокойные времена прошли. Наступали другие, очень тревожные.

 

 

*   *   *

 

Страну и до того лихорадило: уже пятый год на востоке не затухал мятеж, поднятый подпольными торговцами солью. Сначала он тлел понемногу, потом усилился и к нынешнему моменту разгорелся не на шутку.

И раньше в разных местах периодически случались восстания крестьян, ремесленников, мелких торговцев – людей, задавленных чрезмерными поборами, обнищавших и отчаявшихся, недовольных действиями власти в центре и на периферии. Но то были разрозненные, стихийные бунты: восставшие собирались в шайки, громили усадьбы богачей, растаскивали имущество монастырей, грабили склады, занимались разбоем на реках и дорогах. Такие вспышки народного гнева быстро подавлялись императорскими войсками.

Однако на сей раз государство столкнулось с мощной организованной силой, с которой совладать не могло. Отряды повстанцев объединились и образовали целое войско – около десяти тысяч человек. Они смогли захватить и удерживать власть в двух округах. Такое положение дел продолжалось примерно год, но это было только начало.

Восстание стало стремительно набирать обороты, как только мятежников возглавил Хуан Чао – выходец из провинции Шаньдун, поначалу тоже промышлявший нелегальной торговлей. В отличие от предыдущих вожаков подобных восстаний – по сути, обычных разбойничьих главарей, этот человек был ярким и неординарным. Грамотный и образованный, при этом сам умелый воин, он имел недюжинные ораторские способности и дар убеждать. К тому же обладал мышлением военного стратега и огромным честолюбием.

Под своим командованием Хуан Чао за год сколотил стотысячную армию. К ней присоединялись не только крестьяне и ремесленники, и не только всякий сброд, желающий поживиться чужим имуществом. За новым предводителем пошли также чиновники и военные, которых не устраивала внутренняя политика императорского двора. Вскоре под контролем мятежников оказались уже пять провинций и вся территория между реками Хуанхэ и Янцзы.

Императорские отряды, посылавшиеся на подавление мятежа, были один за другим разбиты. Властям пришлось признать, что с этим восстанием им не справиться. Усиленное полководческим талантом Хуан Чао, оно стало подобно стихийному бедствию. Ещё через три года численность его армии выросла, по одним слухам, до трёхсот тысяч, по другим – до полумиллиона. Пожар восстания распространился на юг и восток страны.

Всюду, куда приходили мятежники, города и сёла подвергались беспощадному разорению. Предводитель многотысячного войска раздавал часть награбленного беднякам, и всюду объявлял, что ведёт войну против засилья чиновников, против несправедливости властей. Тем самым он привлекал всё больше людей на свою сторону.

Скоро армия повстанцев захватила город-порт Гуанчжоу, где устроила настоящее побоище. Были убиты тысячи и местных, и иностранных купцов отовсюду, разграблены и сожжены сотни кораблей.

Тут на помощь императорским войскам пришла эпидемия, вспыхнувшая среди мятежников. Какая-то заразная болезнь – видимо, привезённая из-за морей в порт и перекинувшаяся на завоевателей – уничтожила более трети их войск. Оправившись от потерь, армия Хуан Чао двинулась на север – в направлении столицы. На пути она столкнулась с крупной группировкой правительственных войск, и в первый раз с начала мятежа потерпела серьёзное поражение. Войска Хуан Чао спешно отступили за Янцзы и обосновались в юго-восточных провинциях, а у императорской армии не хватило сил для дальнейшего наступления.

Временные неудачи не умерили амбиций Хуан Чао. Через полгода он пополнил свою армию и предпринял новый поход на восточную столицу империи – город Лоян. Впереди войск бежала репутация Хуан Чао как освободителя народа от гнёта существующей власти, от произвола и злоупотреблений правящей династии. Многих жителей, в том числе среди военных чинов, убеждала его риторика. В том числе и поэтому город удалось взять без большого сопротивления.

Когда Хуан Чао закрепился в Лояне, многим стало ясно, что у него есть не только намерение свергнуть династию Тан и провозгласить себя императором. У него уже есть и достаточные силы для того.

Для полного контроля над империей ему оставалось взять оплот верховной власти – столицу Поднебесной.

Всё это Лиэй Тянь уже знал из разных источников. Но сегодня, на похоронах наставника, ему сообщили, что армия под предводительством Хуан Чао идёт на Чанъань. И что она уже близко.

 

 

*   *   *

 

Было ещё кое-что, что болезненно сжимало сердце Тяня: родители Сюйцзи Чжун всё-таки дали согласие на брак с Вужоу. Да, вопреки желанию самой Чжун, но… что с этим можно было поделать? Похоже, Вужоу выходил победителем в их давнем негласном соперничестве. Уже была назначена дата свадьбы.

Разумом Тянь примирился с этим, вот только душа не соглашалась. Но даже не это сейчас мучило Тяня, а беспокойство за судьбу и любимой, и своего более удачливого друга-конкурента. Пусть они живут в мире и согласии долгие годы, пусть будут счастливы вместе – он желал им этого и радовался бы за них… Если бы не тревога, которую вызвало известие о приближающейся орде повстанцев. До свадьбы ли тут? Что будет с жителями города, если императорские войска не смогут защитить столицу?

За себя он не так боялся, как за Чжун, да и за своих друзей.

Он шёл к дому, где жил Вужоу со своей престарелой матерью. Тяню было что обсудить с другом. Вообще-то повод поговорить назрел уже давно, просто оба оттягивали этот разговор. Но теперь повод был другой – и такой, что уже нельзя откладывать.

День клонился к закату. Тянь знал, что в это время Вужоу обычно заканчивает свою работу.

Оружейник встретил его не слишком приветливо. Он был хмур и чем-то озабочен – то ли устал, то ли его тоже встревожили новости. Обычно Вужоу приглашал его в дом, но сейчас предложил только присесть на скамейку под деревьями у дома.

– Вужоу, друг мой, – начал Тянь, – я хотел было поздравить тебя с назначением дня вашей свадьбы, но… Сам понимаешь, что нынче происходит в Поднебесной.

– Понимаю, – выговорил Вужоу сумрачно. – И что ты хочешь сказать?

– Думаю, вам с Чжун нужно покинуть город, и как можно скорее. Отправиться туда, где спокойно. Скажем, сплавиться по Вэйхэ, далее по Жёлтой реке на северо-восток, и добраться до округа Чжэнчжоу. Насколько я знаю, там у Чжун есть родственники. Или идти через горы на юг, в провинцию Сычуань. И там переждать это нашествие.

– Ты так боишься этих мятежников, Тянь? – усмехнулся Вужоу. – Они представляют опасность только для богачей. А людей не очень богатых, как мы с тобой, они не трогают. Вот Вэнминю я бы сам посоветовал уезжать поскорее.

– Вэнминь о себе позаботится. А я всё-таки беспокоюсь за тебя и Чжун. Ты ведь слышал, что эти разбойники устроили в Гуанчжоу? Я бы на твоём месте не был так беспечен. Опасность грозит всем нам!

Вужоу какое-то время глядел в землю, загадочно улыбаясь. И улыбка его Тяню не нравилась – за ней крылось что-то такое, чего, вероятно, в другое время Тянь предпочёл бы не знать.

– Никуда мы с Чжун убегать не будем, – наконец вымолвил Вужоу. – Тянь, тебе пора кое-что понять.

Он медленно поднял глаза на друга. Тянь молча ждал.

– Династии Тан наступает конец, – уверенно заявил Вужоу. – Приходит новая, и она будет надолго.

Тянь был весьма удивлён. От Вужоу он никак не ожидал подобных суждений.

– Почему ты так думаешь? – сказал он. – Да, в стране настал очередной период хаоса. Такое бывало, и не раз. Но смена династии… И можно ли знать об этом наверняка?

– Мой хозяин так говорит, – ответил Вужоу. – А я ему верю. Ему виднее, чем мне или тебе.

– Твой хозяин? – переспросил Тянь. – Ты человек или пёс?

Вужоу исподлобья посмотрел на него:

– Не всем летать вольными пташками как ты, Тянь. И я тебе скажу, вовсе не плохо быть под началом такого сильного хозяина, как Дун Синьши. Ты зря отказался от его предложения. У тебя ещё есть шанс исправить свой промах. Я советую – пока не поздно, иди к нему сам, просись на службу. Он тебя возьмёт. Будем служить ему вместе!

– Вужоу, я не узнаю тебя! – воскликнул Тянь. – С каких пор ты стал считать, что нам с тобой нужен хозяин?

– Думай, что хочешь, – упрямо проговорил Вужоу, – но я знаю одно. Сейчас для меня это самый правильный выбор. У повстанцев сил куда больше, чем у императора. Взятие Чанъаня – вопрос времени. Так сказал Синьши. И ещё сказал, что как только Чанъань будет взят, он сразу перейдёт на сторону новой власти. А под его покровительством ни мне, ни Чжун, ни её родителям ничто не будет угрожать.

Тянь какое-то время прокручивал в голове то, что услышал. Наверное, был резон в том, что говорил Вужоу. Наверное, в чём-то и по-своему он был прав. Но в целом… Нет, в целом он согласиться с другом не мог.

Он глубоко вздохнул и сказал:

– Даже если Чанъань скоро возьмут, и придёт, как ты говоришь, новая власть – не стоит ей доверять. Дун Синьши как опытный полководец, может, и будет ею востребован. Несмотря на то что в своё время воевал против мятежников. Но насчёт простых людей… Ты представляешь, что принесёт эта армия головорезов, когда ворвётся в столицу? Если они до сих пор повсюду оставляли после себя горы трупов, руины и пепелища – думаешь, здесь будут вести себя лучше?

– Не забывай, я сейчас личный оружейник у Синьши! – Вужоу стукнул кулаком по ладони. – А он наверняка станет одним из главных военачальников в армии Хуан Чао. Может даже, вторым после него. А хозяева не дают в обиду своих лучших работников!

– Вужоу, это тебе следует осознать кое-что, – с печальной усмешкой промолвил Тянь. – Даже сам Хуан Чао не может полностью контролировать тех, кто идёт за ним. Не говоря уж о том, что и Синьши от них мало отличается. Вспомни, как он ограбил монастырь… И когда эта разнузданная орда заполонит столицу, здесь уж точно не будет ни закона, ни порядка.

Вужоу молчал, опустив голову и закусив губу. Наверное, он в глубине души признавал, что и друг кое в чём прав.

Тянь продолжал:

– Синьши в этих условиях постарается первым делом сам остаться целым и невредимым. Думаешь, твоя судьба будет его волновать? Даже если он останется столь же влиятелен, случись что – тебя он вряд ли спасёт. Тем более Чжун и её родителям никто не поможет. Я не хочу, чтобы она попала в лапы разбойникам. Сам прекрасно знаешь, что с ней сделают. Поэтому, Вужоу, прошу: уезжайте скорее!

Вужоу поднял голову.

– Тянь, разве ты не понимаешь, что меня связывают обязательства перед Синьши? – раздражённо сказал он. – По-твоему, я сейчас могу просто вот так взять и уехать?

– Если не можешь сам, то хотя бы отпусти Чжун, – продолжал настаивать Тянь. – Пусть она уедет на время туда, где безопасно!

Вужоу посмотрел на Тяня уже с плохо скрываемой неприязнью:

– Ты так говоришь, потому что Чжун выходит за меня! А ты не можешь с этим примириться. И хочешь, чтобы свадьба у нас никогда не состоялась. Признайся, так ведь?

Тянь какое-то время сидел будто оглушённый. Он ожидал, что разговор примет неприятный оборот, но не такого.

– Лучше бы ты меня ударил, Вужоу, чем сказал это, – наконец произнёс он с горечью. – Неужели ты и вправду думаешь, что через меня говорит только ревность?

Вужоу ничего не ответил. Он отвернулся и смотрел сквозь листья на заходящее солнце.

Тянь тоже молча поднялся со скамейки и зашагал прочь.

 

 

*   *   *

 

Следующим утром Тянь отправился к Ло Вэнминю. Тянь опасался, что его визит окажется не ко времени: уже не раз, являясь поутру, он заставал поэта в спальне. Да не одного, а в объятиях очередной новой красотки, а то и двух сразу (что, впрочем, Вэнминя ничуть не смущало, и он неизменно предлагал присоединиться к тёплой компании).

Однако на сей раз Вэнминь был на ногах. Он сидел в гостиной, закутавшись в синий, расшитый узорами шёлковый халат, и пил чай. Вид у него был озабоченный – похоже, вести о приближении армии повстанцев дошли и до него. Как всегда, увидев друга, он выразил неподдельную радость, усадил Тяня за стол и тут же приказал слугам нести угощения.

Тянь поделился тревожными новостями, хотя ничего нового Вэнминю не сообщил. Тот в ответ растревожил его ещё больше. Оказывается, ночью император Ли Сюань с роднёй, придворными и немногочисленным войском покинул столицу и бежал на юг.

– Выходит, сейчас столицей никто не управляет? – спросил Тянь, будучи совсем в растерянности от такой вести.

– Кого-то, конечно, он оставил вместо себя, – рассудительно молвил Вэнминь, – наверное, главнокомандующего или одного из его заместителей. Кто-то же должен организовать оборону города. Даже если силы неравные…

– Как думаешь, Вэнминь, – тихо произнёс Тянь, – мы действительно переживаем последние дни этой династии?

– Не знаю, Тянь, – вздохнул Вэнминь. – Если императору удастся собрать достаточно военной силы… И главное, если у него хватит духу начать новую военную кампанию – тогда, может, для него ещё не всё потеряно.

– А кое-кто считает, что всё… – невесело хмыкнул Тянь.

Он рассказал о вчерашнем разговоре с Вужоу. Вэнминь слушал его с мрачным видом, прихлёбывая чай и не перебивая. Похоже, и ему становилось понятно, что и для него, и для многих разрушается привычный порядок вещей, размеренный уклад жизни, планы на будущее. Рушилась и их многолетняя дружба втроём, казавшаяся такой крепкой.

– Вужоу уверен, что ему и Чжун нечего бояться, – подытожил свой рассказ Тянь. – Или он сам себя пытается убедить в этом… Он всё ещё грезит будущей свадьбой. А я уверен, что он не осознаёт грозящей ему – и, кстати, всем нам – опасности.

– В этом я с тобой согласен, Тянь, – кивнул Вэнминь. – Обычным людям не стоит ждать ничего хорошего от огромной толпы грабителей и убийц. По слухам, им ещё примерно сутки пути до Чанъаня. Я сам собираюсь сегодня удрать отсюда подальше, и предлагаю тебе идти со мной!

– Надо спасти Чжун! – с горячностью воскликнул Тянь. – Вэнминь, друг мой, прошу тебя, помоги! Ты ведь и сам, я знаю, был к ней неравнодушен!

– Был когда-то, – усмехнулся Вэнминь. – И не только к ней. Ты же знаешь: я непостоянен, как ветер. Такая вот натура, ничего не поделаешь… Но я тебя прекрасно понимаю. И готов сделать, что смогу.

– Вэнминь, это было бы самой большой услугой из всех, что ты мне оказал, – сказал Тянь, сжав руку друга. – Я не знаю, как мне благодарить тебя…

– Пока не за что, – остановил его словоизлияние Вэнминь. – Ещё ведь неизвестно: может, Чжун сама не захочет покидать Чанъань.

– Она-то, в отличие от Вужоу, всё правильно понимает, – ответил Тянь. – Её не придётся уговаривать. Но, вероятно, придётся устроить ей побег, даже в каком-то смысле похитить. Ведь скорее всего, её родители воспротивятся. И уж точно жених не одобрит.

– Насколько я понял, Вужоу перестал быть тебе другом. – Вэнминь махнул рукой. – И если мы сделаем то, что собираемся, вряд ли останется моим тоже. Но он сделал свой выбор, мы же делаем свой. А мнение родителей Чжун мы спрашивать не будем. Это ведь её жизнь!

– Я рад, что мы с тобой одинаково оцениваем ситуацию, – сказал Тянь дрогнувшим от волнения голосом.

 

 

*   *   *

 

– В монастыре спрятаться не получится, как считаешь? – спрашивая это, Вэнминь и сам предполагал верный ответ, но хотел услышать его от Тяня. – В Да Циэнь или в каком-нибудь другом местном?

– Я об этом думал, – ответил Тянь. – Мы могли бы, но долго там скрываться вряд ли сможем. Многие жители города в поисках убежища бросятся туда, нам не стоит увеличивать их число. К тому же для армии Хуан Чао монастырские стены не препятствие. Они вламываются во все монастыри по пути, потому что там есть что грабить. Непременно вломятся и в местные.

Вэнминь согласно кивнул, некоторое время посидел в задумчивости и заговорил:

– Ближе к вечеру все городские ворота наглухо закроют, и потом уже никого не выпустят. К тому времени Вужоу наверняка будет разыскивать нас, а ему в помощь Синьши даст своих воинов. Пока светло и ворота открыты, уходим вместе с Чжун из города. Я возьму лошадей, поедем верхом. Отъедем на десять ли к юго-востоку и укроемся в горах. Там дождёмся темноты, а потом спустимся к Вэйхэ. Я подкуплю кого-нибудь из лодочников, и он нас доставит до места впадения в Хуанхэ. Дальше наймём судно покрупнее и поплывём в направлении Чжэнчжоу. Как тебе такой план?

– Годится, – кивнул Тянь. – На реках, правда, бесчинствуют пираты… Но может, нам повезёт проскочить. Но что если никто не согласится нас везти по Вэйхэ? Или просто никого из лодочников не будет?

– Тогда поворачиваем и идём через горы на юг, – невозмутимо ответил Вэнминь. – В тамошних провинциях не пропадём. Каждый из нас что-то умеет.

– Нам придётся ночевать в горах, – напомнил Тянь. – Пути мы не знаем. Да и сам путь будет нелёгким. Мне-то не впервой, а как насчёт тебя и Чжун?

– Справимся, – уверенно сказал Вэнминь. – Переночуем у кого-нибудь из местных, что живут на склонах. А наутро найдём себе проводника. Там наверняка есть хорошие проводники, знающие тропы.

– Я смотрю, Вэнминь, у тебя на всякий случай имеется план, – с улыбкой заметил Тянь.

– Не так трудно придумывать планы, когда у тебя есть это, – Вэнминь улыбнулся в ответ, распахнув халат. На шее у него висели три связки серебряных монет. – Знаешь, помогает почти везде.

– Да, много где помогает, – вздохнул Тянь. – Но порой и деньги бессильны…

 

 

*   *   *

 

Тянь оказался прав: Чжун уговаривать не пришлось. Она будто бы ждала, что Тянь придёт в нужный момент, и линия судьбы, начерченная её родителями, резко повернётся. И, как ясно видел Тянь, она была рада такому повороту.

Вести о приближающейся к столице армии мятежников и бегстве императора, дошли, конечно, и до её дома. Как и большинство жителей города, она металась в состоянии, близком к панике, и не знала, что делать. Вужоу, с которым они виделись накануне, пытался её успокоить, но безуспешно. Чжун не очень верилось в то, что жених, даже находясь на службе у императорского военачальника, сумеет защитить её семью от непрошеных гостей.

Отец и мать Чжун тоже находились в смятении: оба понимали, что будет, когда войско Хуан Чао завоюет столицу. Всё добро, нажитое долгой торговлей шёлковыми тканями, отберут – и хорошо, если самих не тронут. Но и убегать, оставляя дом со всем имуществом, не могли решиться. Что может случиться с дочерью, тоже легко было представить. Скорее всего, её постигла бы та же участь, что и других красивых жительниц Чанъаня. Известно, что всегда и везде вытворяли захватчики с молодыми женщинами на оккупированных территориях…

В таком тревожном настроении семью Чжун застали Ло Вэнминь и Лиэй Тянь, явившись тем же утром к ним в дом. Поскольку визитёры были хоть и не посланниками императорского двора, но людьми известными и уважаемыми в столице, хозяева дома приняли их и выслушали. Друзья будущего зятя сказали отцу и матери Чжун, что могут на время спрятать их дочь в монастыре Да Циэнь. Родителей несколько обнадёжило и успокоило это неожиданное предложение помощи. Они не стали возражать и даже не сочли необходимым советоваться с женихом: всё равно скоро узнает, а ситуация такая, что не стоит терять время.

Чжун без долгих сборов-разговоров, взяв минимум вещей, ушла с приятелями. Первым делом её увели в дом к Вэнминю. Там служанки молодого аристократа помогли ей насколько можно изменить внешность. Чжун сняла дорогие украшения, поменяла причёску, убрала макияж, переоделась в простую одежду, чтобы не быть похожей на дочь состоятельных родителей. Даже Тянь после этого с трудом узнал свою любимую – настолько непривычно было видеть её такой.

– Теперь можно отправляться, – сказал он, сдержанно улыбаясь.

– Тянь, ты уверен, что мы всё правильно делаем? – спросила Чжун, с тревогой глядя на него. – Вужоу не простит этого ни мне, ни вам с Вэнминем!

– Не простит… – вздохнул Тянь. – Но и я себе не простил бы, если бы ничего не сделал.

– Мне страшно, Тянь, – дрогнувшим голосом произнесла Чжун, и в её глазах заблестели слёзы. – Страшно оставлять родителей. Бросать человека, с которым помолвлена – это же вопреки канонам! Покидать город, в котором жила до сих пор и который так люблю. Отправляться в неизвестность…

Тянь мягко взял её ладонь в свою:

– Чжун, я прекрасно понимаю все твои чувства. Но поверь, мы делаем то, что сейчас необходимо. Иначе будет хуже. Я не могу допустить, чтобы кто-то причинил тебе зло!

– Да, я тоже всё понимаю… – Чжун, вытерев глаза, поглядела на него долгим вишнёвым взглядом. – Но что будет дальше, Тянь? Мы останемся вместе?

– Я не знаю, Чжун, – сказал Тянь, проглотив комок в горле. – Я был бы рад обещать это тебе. Но я сделаю для этого всё, что могу.

Он бы многое отдал, только чтобы быть уверенным в их будущем. Но не хотел обманывать ни её, ни себя.

– Думаю, на этот раз у нас получится, – промолвила Чжун, успокаиваясь. – Я недавно гадала по книге перемен «И-цзин»… Книга говорит: мы с тобой сможем повернуть свои линии судьбы. Тогда они сойдутся!

– И я на это надеюсь… – тихо сказал Тянь, обняв её.

Ему хотелось добавить, что свои линии судьбы повернули не столько они сами, сколько неподвластные им силы. И неизвестно, как ещё изогнутся у них эти линии. Но он промолчал.

 

 

*   *   *

 

Через полчаса Вэнминь вместе с Чжун подъехали на лошадях к южным городским воротам. Возле ворот уже было не протолкнуться: многие горожане, напуганные известиями о неминуемом нашествии, разбегались из столицы: пешком, верхом, на повозках… Со всех сторон слышались возбуждённые крики, скрип колёс, цокот копыт, царила суматоха и беспорядочная давка, пыль стояла столбом. Поэт и девушка смешались с огромной разношёрстной толпой и после долгой толкотни среди разгорячённых тел протиснулись через выход. Очутившись за городскими стенами, они сразу же погнали своих скакунов к северному склону горного хребта Циньлин. Там, в густых хвойных лесах, было где спрятаться до поры до времени.

Тянь собирался присоединиться к ним позже. Ему нужно было завершить некоторые дела. В частности, кое-что объяснить людям, которые в его отсутствие будут смотреть за жилищем. Это были слуги Вэнминя, и тот прислал их с такой целью уже не в первый раз. Конечно, они не уберегут ни саму хижину, ни лабораторию от возможного разграбления, но всё же, по мере возможностей…

Помимо прочего, нужно было собрать и взять с собой рукописи, которые он считал наиболее ценными. Кое-что стоило понадёжнее припрятать – авось, не найдут. Всё остальное своё хозяйство – что поделаешь! – приходилось оставлять практически на произвол судьбы. В подобном положении оказались тысячи людей, спешно покидающие Чанъань. Хотя, конечно, для Тяня это было слабое утешение…

С Чжун и Вэнминем они условились встретиться часа за два перед закатом у главной лодочной пристани.

К трём часам пополудни Тянь завершил все свои срочные дела, собрал немного одежды и еды. Сложил самые важные свитки, содержащие и многовековой опыт алхимиков разных времён и стран, и собственные открытия. И уже вышел из своей хижины, чтобы начать новый путь в неизвестность – необходимый и долгий. До городских ворот, которые пока оставались открытыми, ему оставалось несколько сотен шагов…

Но дорогу ему внезапно преградили несколько всадников с копьями. Впереди них на породистом жеребце восседал человек небольшого роста в доспехах, выдававших в нём знатную особу. На голове него блестел и отливал золотистым цветом знакомый Тяню шлем. Даже ещё не узнав предводителя воинов в лицо, Тянь понял, что это снова Дун Синьши.

– Далеко ли собрался, Лиэй Тянь? – ухмыльнулся полководец.

Тянь стоял и молчал, оторопело уставившись на стену из вооружённых людей перед собой. Скорее всего, это Вужоу направил их. Наверное, всё произошло так: узнав о бегстве невесты с помощью бывших друзей, оружейник пришёл в ярость. Тут же он бросился к своему начальнику и упросил того срочно принять меры. И Вужоу можно было бы понять… если б не стихийное бедствие, которое грозило в ближайшее время накрыть их всех. А так – это мало чем отличалось от предательства некогда близкого друга.

Вообще-то он, Тянь, должен был такое предусмотреть. Всё ведь шло к этому. А он, думая об отдалённой пока опасности, совсем упустил из виду ту, что была рядом. И совершил роковую ошибку, потеряв драгоценное время. Нужно было бросать всё и уходить сразу, вместе с Чжун и Вэнминем.

– Мы с тобой не закончили беседу, – продолжая недобро ухмыляться, сказал Синьши. – Сейчас самое время.

Он мотнул головой своим воинам:

– Взять его!

 

 

*   *   *

 

Тянь сидел в маленькой сумрачной каморке с одним маленьким зарешеченным окошком. Крепкая дубовая дверь, обитая железными полосами, была заперта снаружи. В углу, на земляном полу лежала старая бамбуковая циновка – и больше ничего в каморке не было.

Он понятия не имел, куда его притащили воины Синьши. Куда-то в восточные кварталы на самую окраину города – он никогда не бывал здесь. С улицы еле долетали звуки, и здесь было весьма прохладно, несмотря то, что снаружи стояла летняя жара. Судя по всему, это помещение имело толстые стены, а пол находился ниже уровня земли. Похоже, его посадили в тюремную камеру. И конечно, все его вещи отняли.

Он какое-то время не мог прийти в себя от резкого и неприятного поворота событий. Он не припоминал в своей жизни ни одного случая до сих пор, когда бы с ним так грубо обращались. Даже на чужбине, где случалось всякое, он не сталкивался с таким. Но это бы ничего, это можно было стерпеть. Но что дальше? Ему пока было точно не известно, зачем его схватили и приволокли сюда. Синьши дал понять, что тот неприятный разговор будет продолжен, и слово своё сдержал… Но неужели сейчас – когда неприятельские войска подступают к городу, когда грядёт бойня и всеобщий хаос – он вдруг вспомнил про алхимика с его тайными науками? Или это месть Вужоу, а сам Дун Синьши со своими планами насчёт большого огня тут ни при чём?

Потом его мысли вернулись к Чжун и Вэнминю, и у него потеплело на сердце. Хотя бы они успели покинуть город. Хотя бы им удалось избежать опасности. Что будет с ними потом – другой вопрос… Они ведь будут его ждать там, на пристани… И никак не дать им сигнал: уезжайте без меня!

Ладно, думал он, Вэнминь – парень сообразительный. Он скоро поймёт, что их план не удался, что-то пошло не так. И что надо уходить без него, Тяня. В любом случае, он не наделает непоправимых глупостей и не бросит Чжун одну. За её судьбу можно быть спокойным.

Потом Тянь подумал, что он может остаться тут надолго. Когда начнётся штурм города, военачальнику Синьши станет не до него. Если в пылу сражения о нём просто забудут? Никто не придёт вытаскивать его, и он будет долго, мучительно умирать здесь один от голода и жажды… Его не на шутку испугала эта мысль, и он стал ходить взад-вперёд по своей каморке, насколько позволяли четыре шага её длины. Потом он немного успокоился.

Нет, не может быть, думал он. Если Синьши схватил его в такой момент, значит, на то у него веские причины. Если он сам не погибнет в ходе вторжения, и если переметнётся, как говорил Вужоу, на сторону бунтовщиков, то рано или поздно вспомнит о нём. Но слишком много «если»…

Прошло, наверное, часа полтора или два. Тянь продолжал крутить в голове невесёлые и тревожные мысли, но вдруг услышал приближающиеся шаги. Потом натужно заскрипел ключ, поворачиваясь в замке, загремел засов.

Дверь распахнулась, на пороге возник Дун Синьши, а за его спиной стояли двое солдат с зажжёнными факелами.

 

 

*   *   *

 

Синьши шагнул в каморку и без предисловий спросил:

– Понимаешь, алхимик, почему ты здесь?

– Нет, господин военачальник, – спокойно отозвался Тянь, – не понимаю.

– Я думал, ты более сообразителен, – хмыкнул Синьши. – На сей раз я не намерен долго трепаться с тобой. У меня есть дела поважнее.

Тянь стоял молча и ждал, что он ещё скажет. Пламя факелов отбрасывало пляшущие тени на стены. Полководец стоял с грозным видом, положив руку на рукоять меча. Дыхание его было сопящим, как у человека, который сдерживает злость.

– Помнишь, о чём мы говорили в прошлый раз? – спросил он.

– Помню, – сказал Тянь.

Конечно, тот разговор он забыть не мог.

– Империи нужен большой огонь! – с нажимом повторил своё Синьши. – Ты один умеешь его делать. А пока ты единолично владеешь его секретом, я не могу позволить тебе сбежать.

– Чтобы изготовить большой огонь, нужно полгода, не меньше, – ответил Тянь. – Но мы оба знаем, что очень скоро здесь будет. Кому сейчас может быть дело до моих фокусов?

– Что здесь будет – не твоя забота, – мрачно усмехнулся Синьши. – А тебе надлежит остаться в Чанъане.

– Господин военачальник! – произнёс Тянь, всё еще стараясь выглядеть убедительным. – Если даже его величество император покинул столицу, то положение очень серьёзное. У вас действительно есть дела поважнее, чем говорить со мной. Прошу, отпустите меня!

Глаза Синьши сверкнули в полумраке.

– Ты что, до сих пор не понял? – прикрикнул он, и его голос гулко отдался за дверью, где-то в коридоре. – Нет уже никакого императора! Династия Тан закончилась!

Он разгладил встопорщившиеся усы и добавил уже спокойнее:

– Этого сопляка на троне интересовали только развлечения. Разве такой может быть правителем Поднебесной? Он правильно и сделал, что удрал. Его место должен занять достойный!

Тянь, остолбенев, глядел на него. Да, Вужоу говорил правду насчёт своего, как он выражался, «хозяина». Синьши был готов отречься от сбежавшего императора и присягнуть тому, кто собирался объявить себя новым.

– Со дня на день настанет новая власть, настоящая! – продолжал Синьши с воодушевлением. – Она приближается, и сюда уже доносится её победная поступь. Я слышу, как звенят её мечи, как стучит копытами её конница. Она скоро будет здесь. У Поднебесной начнётся другая, славная история! И хочешь ты или нет, алхимик, а тебе придётся использовать своё умение на благо обновлённого государства!

Тянь глубоко вздохнул. Вот, значит, какую роль уготовил ему Дун Синьши. Но можно было предполагать и это…

Он собрал всю смелость, на какую был способен в нынешнем своём положении, и проговорил:

– Я не хочу делать большой огонь для вас, господин военачальник, потому что он не предназначен для войны. Но те, кто идут сюда – это никакая не новая власть. Это просто огромная шайка разбойников. И для них изготавливать большой огонь я уж точно не буду.

Говоря это, он уже приготовился к тому, что с ним немедленно сделают что-нибудь скверное по приказу Синьши.

Но тот молча стоял и колючими глазами буравил Тяня. На его скулах играли желваки. Потом он медленно выговорил:

– Ну ладно… Если не хочешь сам делать большой огонь – найдутся другие алхимики. От тебя нужно только подробное описание, как его изготавливать. Потом я, пожалуй, отпущу тебя на все четыре стороны. Но только после того, как мы убедимся, что ты не обманываешь.

Тянь отрицательно покачал головой.

– Большим огнём не должны владеть такие как Хуан Чао. Если большой огонь попадёт ему в руки, он натворит ещё больше злых дел. Я прошу вас понять это, господин военачальник.

Синьши тяжело посмотрел на него из-под нависших бровей и процедил:

– До чего ты упрямая скотина… Не расскажешь по доброй воле, что ж – мои люди хорошо умеют развязывать языки. У тебя ещё есть время подумать. Но не так много.

Он повернулся и вышел из каморки. Дверь за ним с лязгом захлопнулась.

 

 

*   *   *

 

Тянь снова остался один в тесной глухой каморке. Какое-то время он сидел на тонкой циновке, через которую ощущался холод земляного пола. Потом поднялся, начал ходить взад-вперёд. За окошком дневной свет уже начинал меркнуть – время клонилось к вечеру.

Было ясно: Синьши его так просто не отпустит. И может сделать с ним что угодно. Да, секрет большого огня не должен попасть ни к нему, ни к тем, что претендует на новую власть. Да, у него отняли все рукописи. Вполне даже может быть, что когда-нибудь Синьши привлечёт знающих людей, и те попытаются что-нибудь из тех рукописей вытащить.

Но Тянь нигде не записал рецептуру большого огня. И даже не записал, как получать главный его компонент – селитру. Всё это он держал в голове. Если какие-то другие люди сами попытаются изготовить большой огонь – им придётся открыть формулу заново. Им самим нужно будет проделать такую же долгую и кропотливую работу, какую проделал Тянь.

Другое дело – вытащить у него это знание из головы. Наверняка это будет легче. Вряд ли он сможет долго держать этот секрет под пытками…

Но как всё сложится в ближайшие несколько часов, дней, недель? Как скоро его знания понадобятся Синьши? Может, городские стены устоят перед натиском этой орды. Даже несмотря на то, что Синьши и ещё, может быть, какие-то военачальники готовы сложить оружие перед превосходящей силой. Может, на территориях, не охваченных мятежом, беглый император сумеет собрать войско, не уступающее по силе войску повстанцев? Может, он скоро вернётся и отвоюет столицу…

Более всего он тревожился за Чжун и Вэнминя. Он застрял здесь, и похоже, надолго – ему не повезло. Но пусть им повезёт. Пусть они не ждут его долго: уплывают, уезжают, убегают – не столь важно куда, лишь бы подальше от Чанъаня! И пусть дальше у них всё сложится благополучно – он молил небеса об этом.

За окошком дневной свет уже почти погас, когда в коридоре за дверью послышались торопливые шаги. Они приближались. Шёл один человек, и это был не воин – вместе с его шагами не слышалось никакого бряцания и лязга.

Несколько секунд спустя снова дверь открыли – в проёме стоял Ло Вэнминь. Одет он был просто, по-походному. В одной руке он держал зажжённую масляную лампу, в другой – связку огромных ключей.

– Вэнминь, ты, дружище? – вне себя от изумления воскликнул Тянь.

– Тихо! – вполголоса сказал поэт. – Выходи!

Тянь не заставил себя ждать. Он выскочил из каморки и оказался в тёмном коридоре. По обеим сторонам были такие же массивные, обитые железом двери, запертые на засовы и висячие замки. Похоже, здание, где они находились, было тюрьмой.

– Идём как можно тише, – прошептал Вэнминь.

Почти на цыпочках они миновали коридор. Вэнминь приоткрыл дверь в конце, выглянул наружу.

– Всё спокойно! – сказал он. – Можно идти!

 

 

*   *   *

 

Они вышли из здания тюрьмы во двор. Тут было на удивление пусто и тихо. Тянь огляделся – уже смеркалось, однако он разглядел неподалёку двух лошадей, привязанных к ограде.

– Давай туда! – Вэнминь махнул рукой в их сторону.

Они бегом пересекли утоптанную площадку перед тюрьмой.

– Как ты меня нашёл, Вэнминь? – спросил Тянь.

Остановившись рядом с лошадьми, он с восторгом взирал на друга, всё ещё не веря своему счастью.

– Когда ты не пришёл вовремя, – сказал Вэнминь, отвязывая поводья, – я понял: с тобой что-то случилось, надо тебя выручать. И поскакал обратно в город, еле проскочил через южные ворота, прямо перед закрытием. Догадаться, что тебя схватил Синьши, было нетрудно, да и люди это видели. Труднее было узнать, куда тебя запрятали… Но денежки, – тут он усмехнулся, – да ещё в сочетании с хорошо подвешенным языком, помогут найти кого угодно. Потом расскажу подробнее, а сейчас надо спешить!

– А тюремная охрана? – снова полюбопытствовал Тянь, неуклюже залезая на лошадь. – С ними ты как совладал? Тоже с помощью монет?

Вэнминь тоже вскочил в седло. У него это получалось гораздо ловчее: быть наездником его научили ещё в детстве.

Друзья тронулись с места. Вэнминь направил свою лошадь в ближайший переулок, Тянь сделал то же самое.

– Эти все спят мертвецким сном в караульном помещении, – пояснил Вэнминь, улыбаясь. – Я вспомнил свои артистические навыки и прикинулся новым военным советником Синьши. И по случаю своего назначения угостил их твоим продуктом перегонки вина. Как это по-арабски – алкоголь, да?

– Точно, алкоголь… – подтвердил Тянь со смешком. – Ну ты, Вэнминь, молодец!

– Пришлось заехать домой и достать большую флягу. На всех хватило! Так что они не скоро проснутся.

Тянь даже рассмеялся:

– Не думал, что эта субстанция мне когда-нибудь так поможет!

Тут он кое о чём вспомнил и помрачнел.

– А ведь все городские ворота наверняка уже заперты, – сказал он. – Как ты собирался выйти, Вэнминь?

– Да, давно закрыты, и мосты подняты, – кивнул Вэнминь. – Гарнизон Чанъаня готовится к нападению. Но я знаю место, где можно перебраться через городскую стену. Там высота всего три человеческих роста, а обе сторожевые башни находятся достаточно далеко. Рядом дерево, мы накинем на него верёвку и перелезем. Снаружи ров с водой, шагов десять шириной. Со стены прыгнем, переплывём – а дальше к реке. Нам туда, – он показал рукой на юго-запад.

– Конечно, – отозвался Тянь.

Вэнминь лучше знал город, и Тяню оставалось только следовать за ним.

– Но скажи, друг мой, как там Чжун? – спросил он снова, снедаемый беспокойством.

– Чжун, наверное, всё ещё ждёт нас на пристани, – слегка нахмурившись, ответил Вэнминь.

– Она там осталась одна… – с замиранием сердца выговорил Тянь.

– Что ещё было делать? – вздохнул Вэнминь. – Мне не разорваться. Я сказал ей: если до наступления темноты мы не вернёмся – не жди, отправляйся без нас. Лодочнику я заплатил заранее, ещё немного денег у неё есть.

– Мы можем ещё успеть? – спросил Тянь, лелея надежду.

– Не знаю, – ответил Вэнминь и слегка притормозил. – Вот, она просила тебе передать, если разминёмся. Сама сделала.

Не переставая держать поводья, он протянул другу небольшую, с ладонь, лакированную дощечку. Тянь, тоже замедлив ход, взял её. На дощечке тушью было выведено: «Когда-нибудь мы снова встретимся».

Тянь с юности знал этот изящный почерк. И понимал смысл этого послания.

– Когда-нибудь снова… – пробормотал он, пряча дощечку за пазуху. – Ну да, буддисты так считают…

И, помолчав, добавил:

– Спасибо тебе, Вэнминь, за всё.

 

 

*   *   *

 

Они подъехали довольно близко к городской стене, когда за спиной послышался собачий лай и мерный стук лошадиных копыт о землю. Друзья оглянулись. Примерно в трёх сотнях шагов позади в сумерках различались скачущие за ними фигуры всадников – не менее десятка человек. Некоторые держали в руках пылающие факелы, освещая дорогу. Впереди лошадей мчалась стая псов, которых, видимо, пустили по следу беглеца.

Сердце у Тяня болезненно сжалось.

– Это за нами погоня, – тихо сказал Вэнминь, но Тянь и сам понял. – Вперёд, нам осталось немного!

В сотне шагов впереди них возвышалась мощная стена, сложенная из кирпича и тёсаного камня. На сторожевых башнях, расставленных по периметру стены, горели огни, и можно было видеть фигурки людей с луками и арбалетами. Тянь уже видел то место, о котором говорил Вэнминь: там основание стены приходилось на возвышенный участок, что-то вроде невысокого пологого холма. Кое-где близко к стене росли сосны, и одна из них – на этом пригорке. Да, здесь у них была возможность перемахнуть на ту сторону.

– Быстрее! – воскликнул Вэнминь и ударил пятками в бока свою лошадь.

Тянь сделал то же самое. Сзади раздались возбуждённые крики: преследователи видели их и, похоже, разгадали их намерение.

Друзья опрометью промчались оставшееся расстояние, соскочили с лошадей. Вэнминь бросился по возвышению наверх, Тянь бежал следом. Они остановились у самой стены, переводя дух. Многовековая сосна над ними раскорячила во все стороны крепкие ветви, задевая каменную кладку, скреплённую глиной. Ствол дерева находился в метре от стены. Его до сих пор не срубили, и это давало беглецам шанс на спасение.

Вэнминь выхватил из заплечной сумки смотанную в бухту пеньковую верёвку, к концу которой была привязана подкова. Потом раскрутил в воздухе конец верёвки с грузом и метнул его вверх, к толстому суку почти на высоте стены. С первого раза он промахнулся, верёвка шлёпнулась на землю.

Тянь глянул назад: к ним неслись три здоровенных пса. За ними скакали воины, и среди них Тянь узрел приземистую фигуру Дун Синьши. Было понятно, что если они не поднимутся, то через полминуты их настигнут.

Вэнминь со второй попытки накинул верёвку на сук, конец её с подковой несколько раз обернулся вокруг сука. Вэнминь резко дёрнул – держится!

– Полезай! – скомандовал он.

– А ты? – Тянь, задыхаясь, глянул на него.

– Я за тобой! Давай! – гаркнул Вэнминь.

Тянь схватился за верёвку. Обдирая руки о жёсткую пеньку и перебирая по стене подошвами кожаных туфель, он стал карабкаться наверх. Когда он достиг середины верёвки, со спины услышал свист стрел и тут же один за другим два звука. Одна стрела с коротким стуком вонзилась в ствол сосны, другая звякнула о стену рядом с ним.

– Не стрелять, дурачьё! – донёсся крик Синьши. – Он нужен живым!

Страх прибавил Тяню сил. Его ноги и руки заработали настолько быстро, насколько он мог их заставить. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы преодолеть оставшуюся высоту. Он очутился на уровне верха, и мог видеть, насколько толстая эта стена – поперёк неё можно было положить в ряд человек пять. Тянь схватился за ближайшую крепкую ветку и рывком, вперёд ногами переметнулся на каменную поверхность.

«Получилось!» – с ликованием завопил у него внутренний голос.

Он тут же развернулся и лёг на живот – теперь стрелой или арканом гораздо труднее достать его снизу. Глянул вниз: Вэнминь спешно поднимался за ним. А всадники были совсем близко – шагах в двадцати. Собаки, опередив преследователей, взбежали на пригорок. Задрав оскаленные морды, они прискакивали на задних лапах и бешено гавкали. Вэнминя им было не достать – от влез уже выше середины высоты.

Тянь распластался на камнях, за край стены выглядывала только его голова и плечи. Он видел, что Вэнминь уже близко, и протянул руку, чтобы помочь ему вылезти на стену. Но тут снова засвистели стрелы. Тянь с ужасом видел, как судорожно дёрнулся Вэнминь всем телом и застыл, продолжая держаться за верёвку. Из спины, чуть ниже шеи, у него торчало древко с оперением.

– Вэнминь! – в отчаянии закричал Тянь, из всех сил пытаясь дотянуться до друга.

Поэт смотрел на него снизу глазами, полными боли. Он открыл рот, силясь что-то сказать, и на его подбородок выплеснулась кровь.

– Беги, Тянь… – только и прохрипел он.

Его пальцы стали медленно разжиматься.

Вторая стрела с хрустом вонзилась ему под лопатку. Он ещё мгновение висел, потом выпустил верёвку и полетел вниз.

– Вэнми-и-инь! – снова изо всех сил закричал Тянь.

Ему никто не ответил. Только глухо стукнулось тело друга об землю, да собаки тут же бросились к нему, заходясь яростным лаем.

– Живо наверх! – снова деловито скомандовал Синьши где-то внизу. – Не дайте ему уйти!

Тянь высунулся ещё больше, дотянулся до верёвки. Уже не обращая внимания на стрелу, снова просвистевшую в метре от уха, он саднящей ладонью схватил тонкий, но прочный пеньковый канат. Потом снова отпрянул и рванул верёвку на себя, несколькими энергичными движениями вытянул её всю наверх и бросил рядом с собой.

Он успел это сделать за пару мгновений до того, как к дереву подбежали воины Синьши.

Потом он вскочил, подошёл к противоположному краю стены, посмотрел вниз. Да, прыгать было страшно: с этой стороны стена возвышалась на пять его ростов, не меньше. Но внизу, как и сказал Вэнминь, находился ров, наполненный водой. Он тянулся вдоль всей стены, отступая от неё на несколько шагов, и был довольно широким. На поверхности воды тускло играли закатные блики. Нужно было только попасть туда, а не на землю.

Тянь снова отошёл от края. Постоял немного, собираясь силами, потом разбежался и прыгнул вниз.

 

 

*   *   *

 

Несколько секунд, которые он летел в полумраке, показались ему вечностью. Перед глазами у него промелькнула вся жизнь – начиная с момента, как он помнил себя маленьким мальчиком в монастыре, и до сегодняшнего дня.

Потом его чуть не оглушил удар, поднявший фонтан брызг, и он погрузился с головой в холодную мутную воду. Ноги, однако, не коснулись дна – вырыто было глубоко. Он тут же вынырнул, отфыркиваясь, в несколько гребков переплыл ров и выбрался на глинистый берег. Насквозь мокрый, он оглянулся на стену, которая возвышалась позади него, заслоняя половину обозримого пространства.

Наверное, со сторожевых башен видели его. Но кому сейчас могло быть дело до какого-то маленького человечка, таким отчаянным способом покинувшего город? И кто мог подумать, что это алхимик Лиэй Тянь – мастер огня, о котором слышал, наверное, каждый второй житель Чанъаня…

Тянь вылил из туфель воду, снял ставшие тяжёлыми вымоченные куртку и штаны. Трясущимися руками отжал одежду и надел снова. Потом пустился бегом прочь от стены через поля на юго-восток. По направлению к отмели на реке Вэйхэ, где пришвартовывали свои лодки перевозчики пассажиров. Он всё ещё надеялся, что Чжун продолжает дожидаться его где-то там.

Уже почти совсем стемнело, а он бежал и бежал из последних сил, жадно хватая лёгкими воздух. Он достиг причала только после того, как солнце зашло за горизонт. Тут уже не было ни одной лодки, даже ни одного плота. Все лодочники, все владельцы того, на чём можно было плыть, сегодня получили своих пассажиров и двинулись вниз по реке.

Но можно ли такой наплыв было назвать везением?

И ни души не было вокруг, не у кого было даже спросить. Наверное, с наступлением темноты Чжун уплыла на лодке, не дождавшись их с Вэнминем, – как тот ей и велел. Оставалось только надеяться, что с ней всё будет хорошо…

У него всё внутри ныло от горя. Его давний и лучший друг погиб у него на глазах. Его самого чуть не убили, но какое это сейчас имело значение?

Вэнминь отдал свою жизнь, спасая его, Тяня, хотя вовсе не обязан был делать это. Он мог просто уплыть вместе с Чжун. Или податься с ней через горы на юг, в места более безопасные. Так было бы лучше – для них обоих. Пусть бы он, Тянь, при этом остался в темнице. Он бы предпочёл такое развитие событий.

Но Вэнминь поступил по-своему…

Некоторое время Тянь сидел на песчаном берегу, совершенно опустошённый.

Потом встал и побрёл на юго-запад, к склону горы Циньлин. Там кое-где жили в лачугах люди – вдали мерцали отдельные редкие огоньки. А в отдалении, на двадцать ли к югу – он знал – есть небольшой монастырь. Возможно, на эту ночь ему удастся найти пристанище… Но потом, что потом?

За короткое время он лишился всего, что ему было дорого. Он потерял наставника, заменившего ему когда-то семью, потерял друзей и любимую женщину. Он оставил свой дом и всё своё имущество. Он покинул родной город и теперь не знал, вернётся ли когда-нибудь. Он остался без занятия, в котором видел смысл своего существования.

Похоже, судьба отняла у него само будущее.

При нём осталась разве что одежда, да на шее болталась небольшая связка медных монет, которую люди Синьши не отняли – наверное, не заметили. И ещё…

Тянь сунул руку за пазуху – дощечка в застёгнутом кармане лежала там.

Он вынул её и прочитал ещё раз: «Когда-нибудь мы снова встретимся».

Нет, подумал он, ещё не всё потеряно. Ведь он жив. И у него есть то, что нельзя отнять – знания и воля к действиям.

А главное – он свободен.

Тянь ещё раз окинул взглядом темнеющие вдали городские стены, силуэты возвышающихся над ними дворцов и храмов – такие знакомые с детства.

Потом повернулся и стал подниматься вверх по склону.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в октябре 2025 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: