Дымное царство

На чтение потребуется 1 час 12 минут | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск

 

 

 

Мастер Джон Иваныч перевёл Корки обратно в цех, а Константинова оставил в «командировке», чтобы его и дальше съедали злые люди. Корки опять пришлось копать. Джон Иваныч решил держать его подальше от цеха, подальше от аппаратуры, чтобы он был только с лопатой.

Возле цеха находился участок по переработке отходов производства, туда и отправили Корки. Там были отстойники и бетонные жёлобы, которые забились – вот их-то и предстояло очистить Корки. Но он оказался здесь опять не один, сюда согнали самых неблагонадёжных рабочих – провинившихся любителей выпить и прогульщиков.

Здесь был опять чёрный песок, высохший, превратившийся в пыль; и опять недобрые люди. Здесь трудно было дышать пылью, и трудно было дышать от злобы, которую принесли эти люди. Да и сам он злился.

Втыкаешь лопату в поверхность, загребаешь пыль, бросаешь. Втыкаешь лопату в поверхность, загребаешь, бросаешь. С монотонностью камертона. И вместе с перебрасываемой пылью из головы вылетают все мысли, там не остаётся ничего – пространство для ветра, который дует и снаружи, и внутри головы. Эта пустота поедает время, эта пустота поедает волю, остаётся один только автоматизм робота. Корки больше не уставал физически, он уставал морально. Он хотел полететь на сильных крыльях, а его заставляли копаться в земле.

Единственным плюсом в этой тяжёлой работе было то, что все уставали. Начальники были рядом, и Джон Иваныч часто появлялся там, где они работали – проверяя; и поэтому все трудились не покладая рук, а на то, чтобы изводить Корки, у рабочих не оставалось ни сил, ни времени. В перерывах Корки мечтал, уходя в дальние дали. В сказочных странах он освобождал прекрасных принцесс, в приключениях его сопровождали настоящие друзья, и он всегда побеждал в мечтах.

 

И вот опять выходные. Он идёт по городу. Вокруг тепло, и есть Солнце на небе. Дует ветер, в нём летают птицы и двигаются деревья. Корки силён сейчас, находится на душевном подъёме, и поэтому его мало интересуют встречные люди – он не боится их, может кому угодно посмотреть прямо в глаза, выдержать чужой взгляд.

Он решил, что если сострижёт свои слишком длинные светлые локоны, то будет выглядеть мужественнее. Он так и сделал, постригся.

С короткой стрижкой, со свежим дыханием и с остриженными ногтями он идёт к ней. И в квартале заброшенных двухэтажек опять легче дышать, не видя труб завода. Дома, выглядящие разорёнными – мёртвыми, кажутся безобидными, и, несмотря на его браваду, в безлюдном месте ему становится легче. Дом Мэри. Скрипит калитка. Он на крыльце уверенно стучит в дверь. Мэри быстро открыла. На её лице удивление.

– Здравствуй.

– Здравствуй, входи, – она узнала его.

Корки вошёл. В доме было чисто и убрано – в отличие от прошлого раза. Шторы на окнах раздвинуты, и в комнатах полно света. Мэри удивлена, что он пришёл, она тоже не знает, что сказать. Корки думает – хорошо, что не прогоняет.

– А всё-таки хорошо, что ты пришёл – мне что-то страшно сейчас.

Она подошла к Корки и вдруг обняла его. Корки растерялся от неожиданности.

– Ты тёплый, – сказала она.

Корки молчал, а она стояла, положив свою голову ему на плечо, и тихо раскачивалась.

– Я давно не обнимала мужчину.

У Корки прилила кровь к лицу. Они будто тихо танцевали.

 

– Мне страшно тут одной, – повторила она.

– А почему ты не уехала вместе со всеми?

– Незадолго до того, как все стали разъезжаться, у меня умер муж, и я осталась совсем одна – у меня нет родственников, и ты же видишь, какая я – куда мне было ехать. А все разъезжались, оставляя этот страшный город. Вы, рабочие ещё этого не поняли, а мы поняли ещё тогда – этот город страшен. И вскоре я осталась совсем одна. Вначале одиночество было мне в тягость, но потом я привыкла. И я забываю многое, иногда я забываю недели времени.

Я хожу в магазин пешком, я не езжу на машине – я всегда боялась машин. Это для меня большое испытание – поход в ваши кварталы. Ведь я не вижу здесь людей, а там их много – я боюсь их, но всё равно приходится идти. А так я всё время дома, всё время одна.

Корки стало её очень жалко:

– Если хочешь, я буду ходить за тебя в магазин или буду ходить вместе с тобой.

Она отстранилась от него и посмотрела ему в глаза, в которых была радость оттого, что он может быть полезным ей, в её глазах были слёзы. Она отошла в сторону:

– Почему ты пришёл? Чего ты хочешь?

– Я просто хотел увидеть тебя.

Она молчала. И он молчал. Она стояла у окна и водила пальцем по стеклу. Солнечный свет заставлял блестеть её светлые волосы, они будто нашли с Солнцем общий язык и светились – Мэри и Солнце.

– А ты придёшь ко мне ещё раз?

– Да.

Потом они сидели на крыльце дома и разговаривали. И Корки не подводил язык. Потом вдруг стали гоняться по лужайке и по дому, то ли за солнечными зайчиками, то ли друг за другом. Платье Мэри развевалось, её грязные босые ступни мелькали. Корки грохотал своими большими ногами по ступеням, и смеялся, и не мог остановиться. Наверное, они гонялись за счастьем.

На прощание Корки только лишь осмелился прикоснуться к её руке. И ушёл в сумерки.