Микромир

Помню в старые добрые времена, то есть в те времена, когда я был до неприличия молод, пьяные мужики самозабвенно кричали под окнами роддома:

– Светка! я тебя люблю!!!

Ни Света, ни Светочка, ни ещё как-то, а именно Светка. В нарочито грубом суффиксе "ка" скрывалось сокровенное, нежное, предназначенное только ей. "Ка" было панцирем и шифром. Светка, конечно же, всё понимала. Понимали и другие. Невелика наука, если сердце не разучилось смотреть.

Нынче измельчал народ. У роддома стоят субтильные, культурные до тошноты бледнолицые мужчины. Они не кричат. Что Вы! – у них для этой цели есть мобильник, и говорят они в него полушёпотом, дабы не потревожить... Да они и сами не знают кого бояться потревожить! Здесь суффикс "ка" не проскочит, будьте покойны. Здесь всё слащаво, бесхребётно; не слова, а расползшийся бисквитный торт!

Так отличалась речь Цезаря от речей нынешнего Папы Римского. Но Цезарь от нас отстоит на пару тысяч лет! а тут всего-то три десятка годочков минуло.

Это один из градусников эпохи, и показывает он градус падения. Мы сжимаемся, скукоживаемся, и обрастание манерами тому вернейший признак. Новые пространства всегда не окультуренные, как не испорчены культурой и сами завоеватели этих пространств: конкистадоры, викинги... или вот Вам пример из другой области: величину учёного оценивают по числу его неуклюжих работ – это уже потом последователи всё причешут, прилижут, найдут красивую форму записи.

Воину не до этикета, мастеру – не до приличий. Душа и того и другого нуждается в крепкой и грубой броне.

Рыцарь, разбивший розу и унёсший принцессу, продолжил свой род, а его тонко организованные соперники так и будут ждать с моря погоды. Вырожденцы.